Глава 24 Игра без правил

Давид

Родители Али уехали на второй день, решив, что пока подумают о моём предложении, но сказали мне, что я большой молодец и им очень понравилось то, чем я занимаюсь. И мне, как коту, которого по голове почесали, захотелось мурлыкать. После смерти матери меня мало кто хвалил за что бы то ни было, естественно, мне пришлось по вкусу.

Хрустальная, которая надулась на меня за выходку Даши, в тот день на меня даже не смотрела, и вечером я уже не выдержал. Ну правда, что за херня? Где доверие, мать вашу? Но она, сучка такая, рассмеялась мне в лицо и велела успокоиться.

– Это была шутка, я тебе верю, но, чтобы эту девку рядом с тобой больше не видела, – сказала она серьёзным тоном.

В общем, вернулось всё на круги своя, и жизнь продолжается.

Я всё ещё занимаюсь клубом, медленно передавая всё управление автосервисом Максу. Он сказал, что семьи у него нет и желания выйти из этого прибыльного бизнеса пока у себя не наблюдает. А я даже рад, что не придётся всё прикрывать.

Судя по документации, которую я сейчас изучаю в кабинете, ночной клуб приносит неплохой доход, на жизнь хватит, а там посмотрю, во что вложиться. Сегодня это сделать просто, главное, чтобы средства были, и не надо мне никакой помощи ни от кого. Я, собственно, и не просил, отец сам решил, что мне нужна его подачка. До сих пор вопрос мучает, почему он так старательно подсовывал меня этому Чернышеву. Его старый знакомый, но сам на него он не вышел, всё устроил через пятых лиц. Может, что-то было у них в молодости? От мыслей отвлекает звонок на мой телефон.

– Слушаю, Толь, – отвечаю, готовясь к хорошим новостям про Арину и этого самого Чернышева. – Чем порадуешь?

– Ничем, – бросает тот, и я слышу, как щёлкает зажигалка.

– Как это ничем? – сижу в недоумении, Толь всегда что-нибудь да находил о ком угодно.

– Вот так, сам в ахере, даже снова курить начал, – проговаривает и шумно затягивается.

– Что-то должно быть…

– Есть инфа, что он прожил последние пять лет в Италии, в городе на берегу моря, что имеет крупную букмекерскую компанию и что его доход в год – десятки миллиардов чистыми на руки, – Толю удаётся меня удивить. Не деньгами, конечно, а этим явно непростым человеком.

– И ни слова про его женитьбу? – прищуриваюсь, не понимая ещё ничего.

– Да нет, вся сеть об этом кипит, но ничего криминального. Этот Чернышев не так давно вернулся на родину, и он чист, как лист бумаги, никаких грехов… ну как… ничего грязного, что можно раскопать, а таких людей не бывает, понимаешь, Дав? – друг явно нервничает, у него даже голос дрожит.

– Понимаю, – отрешённо отвечаю.

– Это так меня расшатало, чтобы я ничего не раскопал… позор, – выдыхает парень. – Накопить такое состояние и быть чистым на руку… нет, тут профессионалы всё подчистили, – нервно усмехается.

– Ладно, забей на него, – говорю Толю, решив, что, может, у отца что-нибудь выясню.

– Забить? Никогда, – спешно кидает и отключается.

М-да уж, подорвало его, но, наверное, могу понять пацана, когда промахов никогда не было, а тут бац, и не справился с задачей.

– Давид! – дверь кабинета резко распахивается, и входит отец.

– Ты… что-то случилось? – прищуриваюсь непонимающе, заметив его озадаченность.

– Нет, я… решил проведать тебя, – отвечает, но по лицу вижу, что врёт.

– А если серьёзно? – откидываюсь на спинку рабочего кресла и внимательно на него смотрю.

– Я решил вам подарок сделать, вот, – достаёт из внутреннего кармана пиджака билеты на самолёт. – Острова, океан, отдельный коттедж, – добавляет, чем только усиливает моё плохое предчувствие.

– В чём подвох? – прищуриваюсь, и не думая верить этому щедрому аттракциону.

– Ни в чём, – мотает головой, но я, блядь, вижу, что он на взводе. – Милу отправляю, подумал, что вам тоже было бы неплохо отдохнуть…

– Сейчас не время для отдыха, и если я решу свозить куда-нибудь свою семью, сделаю это сам…

– Не вороти нос! – рявкает, на что я только глаза округляю.

– Ты в себе? Орать на меня не надо, – ровно бросаю, сдерживая себя. – В чём дело? Я не верю в эту сказку, – спрашиваю, и отец вздыхает, плюхаясь на стул по ту сторону стола.

– Гаврилов, – отвечает, потирая лицо. – Мудак хочет твою богадельню с детьми.

– Наслышан уже, – киваю, вспоминая разговор с Максом два дня назад. – Но ему ничего не светит…

– Светит, – перебивает в очередной раз. – Он вышел на одного из ваших спонсоров, шантажом заставил того передать ему все документы.

– Разве такое возможно? – задумчиво задаю вопрос.

– Да, если в договоре между сторонами прописано о возможности передачи спонсорства, – отвечает отец, а я судорожно пытаюсь вспомнить наши договора.

– Твою мать! – цежу сквозь зубы. – Так и зачем мне куда-то ехать? Наоборот, нужно разобраться, что-то делать.

– Какой ты идиот, – нервно качает головой. – Ты нахрен Гаврилову не сдался. Он знает, что всю малину ему испортишь, и готовит на тебя покушение, – припечатывает, и внутри всё сжимается.

Забив на отца, хватаюсь за телефон и набираю Хрустальную.

– Алло, – раздаётся из динамика, и я выдыхаю.

– Чем занимаетесь? – делаю вид, что это обычный звонок.

– Гулять собираемся, – отвечает жена, и по голосу понимаю, что улыбается.

– Лучше позже, – бросаю и прочищаю горло. – Я приеду, и вместе погуляем, – добавляю, чтобы не вызвать подозрений.

– Мы уже оделись, ты когда будешь? – спрашивает, а я на отца взгляд поднимаю.

– Скоро, не выходите из дома, – спешно проговариваю и отключаюсь. – Я никуда не поеду, но Алю с ребёнком можно отправить, – говорю отцу, и тот кивает спустя несколько секунд.

– Я организую охрану и самолёт, – говорит, вставая на ноги и направляясь на выход.

– Откуда ты знаешь Чернышева? – кидаю вслед, и он застывает у двери.

– Он мой брат, – отвечает и до того, как я спрошу что-нибудь ещё, покидает мой кабинет.

Несколько минут я сижу, словно окаменевший, в голове на повторе звучит «брат, брат, брат». Он серьёзно это сказал? Брат в буквальном смысле, или дружба братская была? Блядь, ну что за человек, мог нормально ответить, а потом уже свалить?

Что я знаю о своем отце и его семье? Да нихера! Понятия не имею, где он родился, кто его родители, и есть ли кто-то в живых. Мы никогда не сидели вечерами у камина и не разговаривали, как отец с сыном. После того, как он взял меня к себе в мои семнадцать, я не знал, как себя вести. Мне не нравился его дом, огромный, явно богатый, но холодный. В том же году он женился на Миле, и мы оба с ней были как те рыбки, которых выловили в море и поселили в аквариум.

Сейчас я вспоминаю те дни и вечно заплаканное лицо Милы. Тогда я не понимал, что ей может не нравиться, жизнь ведь удалась, а теперь знаю, почему она была как тень. Ну да ладно, отец быстро ребёнка ей сделал, и она ожила. Не специально, как я потом понял, детей он не планировал. В борделе все принимают таблетки, видимо Мила просто не успела сесть на них. До сих пор удивительно, как он на аборт её не отправил.

А я… я сбегал из дома, потому что привычнее было в той комнате три на три, которую мы с Максом сняли на первые заработанные. Раза четыре меня силой возвращали обратно, но вскоре Тимур Айдарович понял, что бесполезно. Пару раз обмолвился, что стоило бы в институт идти, но куда там, учёба меня привлекала в последнюю очередь. В итоге он просто забил, отпустил и лишь следил, чтобы в неприятности не попадал.

Я думал, что мы с Максом везучие, так всё легко давалось, начиная с первой угнанной тачки и её перепродажи. Потом мы посетили подпольные бои и нелегальные гонки. Поняли, что получать по морде, пусть и за большие деньги, мы не хотим. Зачем самим драться, если можно найти тех, кто сделает это за тебя, а ты просто получишь бабло. Нам оставалось найти место, собрать парней, таких же как мы, которым деньги нужны, и дело было в шляпе.

И опять всё легко давалось. Нашли заброшку, потратили все накопления, чтобы организовать хоть какой-то свет там, никаких рингов, бара, музыки. Всё просто: встали кругом, а посередине двое выбивают друг другу зубы. Ставки сделаны, ставок больше нет, и охерели, когда вышли в плюс. С каждым разом денег было всё больше, люди богаче, а бойцы сильнее. С гонками то же самое, водить мы научились, но не настолько хорошо. Начали с малого: две тачки, потом три и так далее. С этим было ещё проще – почти никаких трат, и людей, которые хотят попонтоваться, было легко найти.

Никакой ментуры на хвосте, никто нас не трогал, мы работали и богатели. А когда накопили достаточно денег, вернулись к угонам, мы уже могли позволить себе гараж побольше, тюнинг получше, и дело пошло. И мы верили, что это всё наша смекалка, что мы умные, пиздец, поэтому не попались ни разу. А оказалось, это всё с подачи отца, он нас крышевал, платил, кому надо, чтобы нас не видели.

Так что, когда я говорю, что всё сам, то вру самому себе. Ладно, по факту мы с Максом сами всё делали, но, если бы не крыша отца, возможно, с тюрьмой познакомились намного раньше.

Что-то мысли унесли меня слишком далеко, всё это к тому, что мы с отцом не разговаривали, и я никогда не интересовался своей роднёй, потому что мне было плевать, кто воспитал того, кто выкинул мою беременную мать из своей жизни.

– Здорово, – дверь кабинета распахивается, и заходит Макс с Мишей, нашим юристом.

– Привет, всё готово? – прочищаю горло, подавшись вперёд.

– Конечно, всё как по маслу, – отвечает друг и кивает Мише.

Тот ставит кейс на стол и достаёт из него несколько папок.

– Договор о передаче прав на автосервис и на клуб, – кладёт их передо мной. – Всё задним числом и в лучшем виде, осталось подписать, – довольно проговаривает и присаживается на стул.

– Очень вовремя, – вздыхаю, открываю документы, начиная подписывать в помеченных местах.

– А что такое? – встрепенулся Макс.

– Твои шлюхи были правы, – отвечаю, коротко взглянув на него. – Гаврилов шантажом выбил договор у одного из спонсоров нашего приюта и планирует устранить ненужное звено, – поясняю более детально.

– Сука! – рявкает друг. – Твою мать! Я так и знал! Я говорил! Он играет не по правилам!

– Это можно исправить, – прерывает его Миша с беспечным видом.

– Что? – смотрю на него с прищуром.

– Я про договор, не про устранение, – говорит, подняв руки. – Я могу сделать другой договор, так же, задним числом, и тот, что сейчас у Гаврилова, будет недействителен, но нужно, чтобы спонсор подписал его.

– Мишаня! – кричит Макс и, наклонившись к мужчине, обхватывает его голову и чмокает в лоб. – Ты гений!

– Это Гаврилова разозлит ещё больше, – задумчиво бросаю я. – Ты всё подготовь, а я увезу семью из страны, и только после этого приступим к делу. Я приют не отдам, не для того его открывал, чтобы на сиротах наживаться, – проговариваю, закончив подписывать, и встаю на ноги. – Я поехал домой, позвоню сразу, как самолёт улетит, – добавляю и покидаю кабинет.