Глава 27. Ловушка

Давид

На добрые пять минут в салоне машины воцарилась тишина, каждый обдумывает своё. Лично я прикидываю, что делать и как вытащить Арину из лап родственничка. Вряд ли это будет просто или того и гляди вообще невозможно. Но когда Аля узнает всю подноготную моей семейки, будет катастрофа, она и так места себе не находит. После той встречи Арина перестала отвечать на звонки, сбрасывает и отписывается, что всё хорошо. Сухо, коротко, как и месяц назад, но тогда Аля верила, что она работает с утра до ночи и просто ей некогда разговаривать. Сейчас Хрустальной всё подозрительно, уже придумывает, что у неё телефон отобрали и попросту не разрешают, а сообщения и вовсе не она пишет.

– А почему ты подсовывал меня ему? – вопрос возникает в голове, и я моментально его озвучиваю. – Не думал, что его желание мстить перекинется на меня?

– Он бы не стал, прошло слишком много времени, – мотает головой, ответ уверенный, но я что-то сомневаюсь.

– Мне доложили, что он пять лет провёл в Италии, – вспоминаю ещё одну деталь.

– Чушь, он всё за собой подчищает, не подкопаешься, – серьёзным тоном бросает. – Всегда так было, я все эти годы искал информацию о нём, что-то всплывало, а спустя некоторое время исчезало, словно и не было ничего.

– Сколько у него ресурсов? – поворачиваюсь к отцу.

– До херовой тучи, – устало вздыхает. – Он нашёл золотую жилу – ставки, – говорит, но я это и так знаю.

– Информация не скрыта, – произношу и хмурюсь, пиздец, какая каша.

– То, что на поверхности, – полная фигня. Букмекеры в принципе зарабатывают кучу бабла, но ты и понятия не имеешь, какие схемы там работают. Если бы всё пошло гладко, ты бы сколотил такое состояние, что и внукам навсю жизнь хватило, – хмыкает, бегло посмотрев в мою сторону.

– Почему сам не влез в это? – спрашиваю, а сам думаю, что это первый раз, когда мы так много разговариваем.

– Каждый должен заниматься тем, чем ему суждено, – ведёт плечами и снова закуривает.

– Так по кайфу быть сутенёром? – усмехаюсь и открываю окно со своей стороны, пропуская прохладный ночной воздух.

– Я уже плотно засел в этом деле, ты не представляешь, какие у меня клиенты и какого высокого уровня, – откидывается на спинку сидения и на миг прикрывает глаза. – Были мысли продать бизнес, но всё посыплется, мне люди доверяют и знают, что у меня всё чисто, без проблем. Протяну ещё, а там посмотрим, – отмахивается будто от самого себя.

– Что же ты не обратился к клиентам в нашем деле? – киваю на дом, откуда доносятся звуки веселья.

– Не говори того, о чём не знаешь, – бросает, чем закрывает мне рот.

– Ладно, а что всё-таки должно произойти? – возвращаюсь к самому первому вопросу.

– Мои шлюхи его усыпят, клиент организует доставку, – коротко и чётко.

– Вопросов не будет? Там явно не два человека, – хмурюсь, пытаясь понять схему плана.

– Всё будет нормально, вон, уже идут, – говорит и выходит из машины.

Смотрю вперёд и вижу, что от задней части дома идёт девица в одном нижнем белье, мужик в рубашке, и двое, судя по всему, охранников, несут Гаврилова. Выхожу следом за отцом и встаю рядом, возле нашей машины. Он делает знак сопровождающим нас охранникам выходить к нам, но они не реагируют.

– Что-то не так, – бурчит отец и заводит руку за спину, где за поясом брюк спрятан пистолет.

Но всё идёт к херам собачьим, даже понять не успеваю, как из леса выходят с десяток вооружённых мужиков, сам Гаврилов встаёт на своих двоих, и на нас направляют оружие.

– Сука! – горько усмехается отец. – Подставил, – смотрит на того мужика в рубашке.

– Сутенёра проще найти, чем партнёра, – разводит тот руками.

– Ай-ай, Айдарович, решил пойти к тому, кто тебе не по зубам, – цокает языком Гаврилов, сделав шаг вперёд. – Руки! – рявкает, потом кивает одному из его охраны, и тот забирает у отца пистолет, ощупывает его, а следом и меня.

Блядь! Нас порешают тут и закопают в этом же лесу. Вот какого хрена пошёл на поводу у отца? Сделал бы всё, как сам планировал, и лежал бы дома с женой и сыном. Сука! Я даже не попрощался!

– Вот скажите, оно того стоило? – склоняет голову к плечу Гаврилов. – Согласились бы и все были бы в плюсе, – добавляет, а меня тошнит от его рожи, голоса и противного тона.

– Пошёл к чёрту! – выплёвываю ему в лицо и тут же получаю под дых.

Согнувшись пополам, откашливаюсь и понимаю, в какой мы заднице. Наших охранников явно тихо убрали, пока мы беседы вели, больше с собой не взяли, оставили охранять самое дорогое, и я очень надеюсь, что моя семья в безопасности.

– Плохо сына воспитал, Тимур, – слышу Гаврилова. – Не учил, что старшим надо уступать, слушаться их, – проговаривает и дулом пистолета ему в лоб тыкает.

– Своих детей делай и воспитывай, к моим не лезь. Отпусти его, он вообще тут ни при чём, – отвечает ему отец.

– Да что ты? А кто на Хасана вышел? – насмешливо спрашивает, а я только зубы сжимаю, и про это знает, сукин сын. – Вы кем себя возомнили, ребята? – разводит руками, махая пистолетом. – Вы хоть понимаете, на кого рот разинули? Зубов-то не хватит.

Отключаюсь от его пафосной речи и осматриваюсь по сторонам. Шлюха свалила вместе с мужиком в рубашке, двое охранников стоят за Гавриловым, трое слева, трое справа и ещё трое позади нас. Окружили со всех сторон, один шаг – и пуля в лоб, не выбраться. Так, стоп, где ещё один? Точно было десять, я успел их посчитать.

– Эй, мальчик, я с кем разговариваю? – Гаврилов прикладывает дуло пушки к моей груди.

– С самим собой? – бросаю, вопросительно выгнув бровь.

– Борзый. Наверное, ты первый, – сказав это, он снимает оружие с предохранителя, и я успеваю только услышать отцовское «нет», как раздаётся выстрел.

Перед глазами, словно киноплёнка, крутятся самые лучшие моменты жизни. Руки помнят тепло Хрустальной девочки, которая внесла яркость в мою мрачную среду. Обоняние напоминает запах моего сына, такой родной, вкусный. На языке вертится только «простите». Простите, что не успел вам ничего толком дать, сделать вас счастливыми, всю свою любовь вам показать.

Облажался по полной, вышел из криминала, блядь!

Мысленно уже приготовился встретить смерть, без боли, потому что боль за родных мне людей сильнее, чем от пули. Но я всё ещё стою на своих двоих, чётко ощущаю землю под ногами. Включаю слуховые рецепторы и слышу хлопки и как что-то падает. Раз, второй, третий… это не я. Открываю глаза, и первое, что вижу, – это тело Гаврилова у своих ног, вокруг меня тела тех, кто нас окружил. Поворачиваюсь на место, где должен стоять отец, и он там стоит, живой и невредимый, только в шоке. Проследив за его взглядом, я утыкаюсь в знакомое лицо – Чернышев.

Он стоит в расслабленной позе, руки в карманах чёрных брюк, белая рубашка едва не светится в темноте. Рядом с ним стоит мужчина, моложе него на пару лет, в идеально отглаженном костюме и с весёлым выражением лица.

– И последний, – бросает, махнув рукой куда-то мне за спину.

Поворачиваюсь и вижу, что мы так же окружены, сначала трупами, а затем людьми в чёрной форме, бронежилетах и балаклавах.

– Уберите, – сухо произносит Чернышев, не сводя взгляда с моего отца.

– Парни, – пижон делает шаг вперёд и даёт указания.

Первым делом убирают Гаврилова и тех двух охранников, которые стояли за его спиной. И только потом подчищают остальных, оставляя нас троих наедине.

– Неожиданно, – хрипло говорит отец. – Что ты здесь делаешь, Дамир? – прочистив горло, задаёт вопрос куда увереннее.

– Если кто-то и лишит тебя жизни, это буду я, братец, – отвечает, и на его лице ни один мускул не дрогнул, ноль эмоций.

– Ясно, – хмыкает, опустив голову. – Семнадцать лет назад слушать не стал, может, сейчас мозги на место встали, и ты поймёшь, что к чему? – его фраза звучит, как предложение с вызовом.

– Не за что, – вместо ответа Чернышев будто по носу его щёлкает.

– Где Арина? – срывается с моего языка.

Дамир Маратович лениво переводит взгляд на меня, осматривает с головы до ног, не торопясь с ответом.

– Костя, неси аптечку, – подзывает, видимо, того мужика в костюме. – У нас раненый, – добавляет, продолжая смотреть на меня.

Опускаю взгляд, пытаясь разглядеть, о чём он говорит, но не успеваю, как подходит отец и, схватив меня за плечи, разворачивает к себе.

– Чёрт! – ругается под нос, взглянув сначала на свою ладонь, затем на моё предплечье.

Да, ранен, а я даже не почувствовал.

– Тимур, ты умеешь сопереживать, удивительно, – бросает Чернышев.

– Давида домой отправлю, и мы с тобой поговорим, – строгим тоном отвечает ему отец и забирает принесённую аптечку.

– Тон смени, ты мне никто, – произносит Дамир.

– Я твой старший брат, которого ты должен слушать, – говорит, и это даже меня ошарашивает.

Он быстро обрабатывает мне царапину от пули, заклеивает пластырем и толкает к машине.

– Езжай домой, – приказывает, на что я только глаза округляю.

– И не подумаю, – делаю шаг вперёд. – Я, вроде как, часть этой семейки Адамсов, имею полное право присутствовать при разговоре, к тому же, сомневаюсь, что я ещё, – делаю акцент на последнем слове, – чего-то не знаю, – намекаю на наш недавний разговор.

– Видно, что наша порода, упрямый, – вставляет Чернышев.

– Поговорим тут или, как нормальные люди, где-нибудь осядем? – интересуется у него отец.

– Нам не о чем говорить, – цокнув языком, Дамир едва мотает головой.

– Есть, иначе ты бы не стал спасать мою жопу, и я даже спрашивать не буду, откуда тебе всё известно, – мой папаша говорит спешно, громко, с нажимом.

– Я приехал только потому, что ты должен окончить жизнь от моих рук…

– Враньё, Дамир, и ты это знаешь, – перебивает его отец.

– Думай, что угодно…

– Я думаю, тебе всё же хочется узнать, зачем я оставил нас сиротами, – снова прерывает, сделав шаг к нему, и, кажется, Чернышева едва заметно передёргивает.

– Нет таких причин, которые оправдали бы твой поступок, – качает головой. – Поднять руку на родителя – это последнее дело…

– Даже если тот родитель виноват в смерти твоей матери? Даже если он убил мою мать и мать Амира? Даже если он всю жизнь издевался над своими жёнами, избивал, унижал, насиловал? – каждая его фраза сопровождается шагом, и вот он уже стоит нос к носу с Чернышевым, у которого на лице по-прежнему ноль эмоций.

– Чушь, – бросает, и только голос выдаёт, что он всё же что-то чувствует.

– Я двадцать три года жил с ним, если он был таким хорошим, что, по-твоему, меня подтолкнуло убить его с такой яростью? – задаёт вопрос, но Чернышев молчит. – Ну что, поговорим?

На удивление мужчина кивает спустя несколько секунд заминки. Я решаю, что мне достаточно на сегодня, домой надо, своих в объятиях сжать.

– Я поехал, – озвучиваю свои мысли. – Что с Ариной? – ещё раз спрашиваю, подойдя ближе.

– Беспокоиться не о чем, – сухо отвечает, но мне этого мало.

– На слово поверить? – выгибаю брови.

– Мне плевать…

– Моя жена места себе не находит, – повышаю голос.

– Я ей никогда не наврежу, – проговаривает, и по глазам всё вижу.

Верю, потому что такой же взгляд сам наблюдаю в зеркале.