Валисия

Вот так раз! В нашем кубике никого не было. Отчего-то я не сомневалась, что уж Ортегас точно тут. Весь путь к дому я перебирала в памяти два неприятных разговора: с водявой и шефом (бывшим!). И если с первой – мое мнение не изменилось, то со вторым – я все сильнее жалела о размолвке. Ясно же, его действиями руководил приворот. Вернее, сейчас ясно. Почему-то там это не казалось столь очевидным. Я возвращалась с твердым намерением повиниться или хотя бы загладить вину, а вместо этого наткнулась на пустой кубик. А главное куда запропастился Шмыг?

Я выскочила в коридор и припустила обратно. Нет, я не собиралась заново вламываться на совещание, а – всего лишь пробежаться по базе. Места тут немного, потеряться сложно, спрятаться еще сложнее. Хрум нашелся в одном из дальних аквариумов в компании сразу пятерых горгонов. Компания так жарко спорила, что меня не заметила, а я не стала отвлекать. Тем более, в центре между спорщиками сидел важный Шмыг и помахивал хвостом, отсчитывая раунды интеллектуальной битвы.

Оставшиеся два туннеля я пробежала, не переставая улыбаться, уж больно смешно выглядел зверек. Но к концу забега восторг погас. Кубики кончились, Ортегас не нашелся. Может пропустила? Даже Эйви – вездесущая поклонница принца, которая все и про всех знает, куда-то запропастилась. Что за день такой!

Тайная надежда, что к моему возвращению вредный шеф появится сам не оправдалась. Кубик по-прежнему пустовал и радовал опостылевшим минимализмом. От нечего делать я прижалась к стене и всмотрелась в океанский мрак. Показалось, или вдалеке мелькнул лучик осветителя. И вроде ничего удивительного не происходит, но ужасно неприятно сознавать, что я – причина внеплановой подводной прогулки. «Отрезвин»-то он на ночь пьет, дабы не выломать хлипкую дверь в уборную. Недолго думая, я помчалась к выходу.

Повстанцы не ограничили нашу свободу, резонно рассудив, что деться нам некуда. Но и секрет управления дверью не доверили. А может и нет никакого секрета, а все дело в гипнотизирующем взгляде горгон. Чтобы «прогуляться», нам приходилось отпрашиваться у стражей и договариваться об условном стуке. Впрочем, условный сигнал мы выбрали в первую прогулку и теперь совершали короткие вылазки к домам, которые надеялись починить самостоятельно.

На мою просьбу выйти стражи отреагировали странно. Они так долго и пристально изучали меня, что я таки заподозрила неладное. Один взгляд на себя и, хлопнув себя по лбу, я помчалась обратно. Скинула маскарадный костюмчик, натянула подводную экипировку и рванула обратно.

– Ты уверенна, что хочешь выйти? – осторожно уточил страж и зачем-то провел рукой над моей головой.

И чего на этот раз не понравилось? Парик сняла, а иллюзия на лице истончилась самостоятельно. Для верности пощупала голову, не обнаружила ничего необычного… замерла. Пощупать голову, находясь в дыхательном пузыре, невозможно. Шарик с воздухом практически невидим, но упруго отталкивает руку. Мотнув головой, мол уже не хочу, помчалась обратно.

Казалось бы, где в пустом кубике можно спрятать дыхательные пузыри, но на лежанках их не оказалось и рядом с ними тоже. Уборная, лохань, заменяющая ванную, углы кубика, пол – главная часть экипировки пропала, словно и не было. А может, и правда забыли взять?! А как же тогда Ортегас или это не он?

Я совсем запуталась и присела на лежанку, перебирая в уме все места, где могут скрываться пропавшие вещи. При этом машинально разглядывала потолок: огонек в океане мелькал вдалеке, но виднелся, словно через пелену. Мутная завеса густым белым паром укутывала весь потолок. Не может быть! Еще не веря в то, что вижу, я медленно поднялась, вышла на центр кубика и протянула руку. Она мягко спружинила, оттолкнувшись от преграды. Ргуш побери этих затейников, нашлись-таки! Знала бы, кто их так удачно спрятал, оторвала бы хвост!

В этот раз стражи не препятствовали мне. Лишь уточнили сигнал, убедились, что умею работать с метками и сумею найти обратный путь к туннелям самостоятельно. Наружу в одиночку я вышла впервые. Всегда рядом находились или сопровождающие, или Хрум, а тут никого. Неблагородный порыв вернуться назад подавила, но сразу погрузиться в воду не рискнула. Зато, не торопясь, все осмотрела.

Стены пещеры казались покрытыми серебряной крошкой, что слабо посверкивает в лунном свете. Вот только откуда свет? Неподвижный круг воды походил на черный провал, что ведет в иной лист. Зрелище вышло до того похожим, что паника отступила. Я давно хожу по листам. Чего бояться-то?

Выход из подводной пещеры нашла самостоятельно. Да и сложно заблудиться, когда он всего один. Правда, на этом успехи и закончились. Дразнивший огонек исчез, и я ощутила себя глупым путником, которого заманили в глухую чащу. Но не возвращаться же так сразу. Проведаю погружной дом, раз уж вырвалась на свободу. Починить мне его не грозит, но повздыхать о загубленной жизни и утопленных надеждах тоже приятно.

Наши дома выглядели памятниками авантюризму: целые, несломленные и абсолютно бесполезные. Пока не начнешь подъем, даже не поймешь, что не так. Хотя, скоро будет достаточно зайти внутрь, чтобы понять состояние аппарата. Воздух закончится, и продолговатая штуковина навсегда останется на океанском дне. Вот так и рождаются легенды о затонувших кораблях с бесчисленными сокровищами. Если доживем, то сможем встретить следующих искателей счастья, которые будут охотиться уже за нашими пожитками. Эх…

Назад плыла, не забывая высматривать предательски исчезнувший огонек. Долго тосковать я не умею: деятельная натура побеждает. Окружающие красоты, редкие животные и растения – все это перестало существовать. Моя действительность сузилась до блуждающего огонька и его хвостатого владельца. Я так увлеклась, что чуть не крикнула привычно «Ау!», да вовремя вспомнила, где нахожусь. Этак оборотов через триста меня от горгонов не отличить будет.

Огонек все не появлялся, а пещеры вокруг выглядели до отвращения похожими. Кабы не метка, ни за что не нашла туннели. Сила подсказывала, что двигаться нужно вправо, в тот самый кошмарно не привлекательный проход. И вроде умом понимаю, это действие укрывающих чар, а пересилить себя не могу. Еще кружок понизу и точно назад!

Стоило спуститься вниз, как накрыла тень. Она появилась так внезапно, что я вздрогнула и задрала голову, рискуя кувыркнуться. А тень резко развернулась и бросилась на меня. Я рванула наверх: пещеры единственный шанс спастись. И вроде вот они, рукой подать, но зубастик плывет гораздо быстрее меня.

Я не преодолела и половину пути, когда его тень накрыла снова. Темнота скрывала пасть, похожую на воронку, осыпанную зубами, так что увидеть воочию то, что видела в сеточнике, не вышло. К лучшему! Иначе не смогла бы, словно стрела выстрелить вверх и кинуться навстречу.

Кулак я сжала так крепко, что ощутила, как натягивается ткань. Шанс всего один. Если не попаду, второй попытки не будет. Просто не успею. Вверх! Вверх! Удар! Кулак скользнул по толстой морде, не задев глаз. Промахнулась.

Оскаленная пасть нацелилась на меня. Как жить-то хочется. Я треснула еще разок по морде, но без особого успеха. Зубастик удар вовсе не заметил. А до глаз дотянуться больше не позволит. Зубы размером с мой палец царапнули по ноге, разрывая ткань костюма.

Я закрутилась волчком, понимая, что это бесполезно. Зубастик и так сожрет и не подавиться. Гад подводный. Наверное, я могла бы дотянуться до глаз. Хотя бы попытаться. Но захлестнувшая паника лишила крупиц знаний о грозном подводном хищнике. Сейчас. Вот сейчас начнется жуткая, но короткая боль и спасительное забвение. Но время шло, боль не наступала, а я устала бояться и остановилась.

Зубастик яростно метался, пытаясь сбросить нежданного наездника. Но скинуть скорпиуса, укрепившегося хвостом не дано никому. Хвостом? Я отодвинулась от клыков подальше и поправила осветитель на лбу, чтобы лучше видеть происходящее. Ужас сконцентрировался где-то в районе горла, мешая дышать. Воздух из груди вырывался с таким хрипом, что казалось, все в океане способны найти меня по этому звуку.

Монстр клацал зубами и метался взад-вперед. Умей он орать, верещал бы так, что уши заложило. Острый кончик тонкого хвоста скорпиуса вошел глубоко под толстую шкуру. Я – не я, если морской гигант не доживает последние щелчки пальцев.

А движения зубастика становились все более резкими и рваными, как будто плавал он не в воде, а в вязком киселе, чья густота лишь увеличивалась. Рывок и скорпиус, выдернув хвост, отталкивается от затихающей туши. Еще рывок и монстр, крутанувшись, разворачивает белым брюхом кверху. Прощай зубастик! Ты сильный противник, но даже тебе не по клыкам мой ядовитый шеф.

Ортегас, меж тем, критично осмотрел дело своего хвоста и поплыл ко мне. Лицо у него было до того добрым и радушным, что я взвизгнула и снова рванула к спасительным пещерам. Зубастик опасен? Какая глупость! Опаснее разъяренного скорпиуса никого нет!

Я успела и занырнуть во вход, и вынырнуть в подводной пещере, а дальше удача решила: хорошего помаленьку. Злющий шеф в два гигантских скачка нагнал меня и оттащил от спасительного шлюза. Даже сигнал подать не успела!

– Чем ты думала, Валисия? – рявкнул он, срывая воздушный пузырь. – Хотя, о чем это я! Ты вовсе не умеешь думать!

– Я не знала! – гаркнула я в ответ, как только справилась с пузырем. – Тут не было зубастиков раньше!

– Они всегда тут были! С самого начала! Зачем ты думаешь горгоны таскают с собой трезубцы. С нами под водой они голыми руками справятся. Трезубцы – защита от хищников, – Ортегас орал уже не столь громко, как вначале, но ярость из взгляда никуда не делась.

Не могу сказать, что я так уж испугалась. После зубастика разъяренный мужчина – сущая мелочь. К тому же, я знаю сразу два верных способа, что действуют лучше успокоительных снадобий. Вот только важно не ошибиться. То, что подходит одному, не подойдет другому. Слезы я отмела как неперспективные. Есть у меня подозрение, что Ортегас из тех индивидов, которые ненавидят женские истерики. Что ж остается…

Я примерилась и запрыгнула, обхватив ногами его бедра. Плохо с такой разницей в росте, как у нас. Моя макушка ему даже да плеча не достает. То ли он слишком крупный, то ли я слишком мелкая.

Он опешил. Совершенно точно опешил, потому и подхватил не сразу, и ответил с задержкой. Но ведь ответил же! М-м-м, давно хотела его поцеловать… и плевать на приворот.

***

Кажется мы… кхм… увлеклись. Возможно, даже слишком увлеклись. Но зачем так орать? Я вроде как совершеннолетняя… была с утра.

Действительность ворвалась в лице Хрума, который слова подкреплял выразительными жестами.

На ноги мне удалось встать не с первого раза. Расцарапанная о стену пещер спина неприятно зудела, ноги ломило, а на груди наливался шикарный синяк. Хорошо, костюм цел, да и снят лишь сверху. Было бы из-за чего так разоряться. Нет же, орет, словно пришел на тридцать капель позже.

– Уймись, Хрум! – я мужественно сражалась с застежкой на комбинезоне. – Мы всего лишь целовались. А ты не мой старший брат.

– Голышом? – даже в полумраке пещеры видно, как сузились его глаза.

– Я почти одета! – я обернулась к шефу. – И он тоже. С каких это пор ты стал праведником?

– С каких? – рявкнул Хрум, сжимая ладони в кулаки. С минуту он буравил меня горящим взором, потом медленно выдохнул, разжал кулаки и тщательно подбирая слова произнес: – Я. Весь день. Выискиваю способ выбраться отсюда. А вы. В это время. Тут.

– Тут мы не весь день, – сухо обронил Ортегас, становясь напротив взъерошенного астерида: – Тут мы всего ничего. А выход ищешь не ты один. Я с этой, – шеф приставил растопыренную пятерню к голове, – пообщаться успел. Новости неутешительные.

– И у меня, – мне таки удалось победить костюм, пригладить торчащие дыбом волосы, и придать лицу нужную степень невозмутимости.

В ставший родным кубик мы возвращались, перебрасываясь хмурыми взглядами. Один только Шмыг сидел на плече у Хрума и грыз хлебную корку. И где только взял?!

В наше отсутствие на полу таинственным образом возник ужин. В этот раз не уха, что уже приятно, но все равно рыба. Точнее, нечто порезанное круглыми ломтями. Костей оно не имело, пахло копченостью, а выглядело подозрительно. Я всерьез задалась вопросом о похудении. Шикарный ведь шанс выдержать диету пропадает. Пока я критически разглядывала содержимое тарелки, Ортегас подхватил ломоть двумя палочками, которыми научился пользоваться с поразительным мастерством, и вгрызся в белое мясо.

– Ну как?

Его аппетит резко склонил чашу весов к диете. Все скорпиусы славятся любовью к экзотике. Чем необычней вкус, тем больше им нравится. Да и Хрум вяло тыкал палочкой и не ел. Повторить подвиг рискнул лишь Шмыг, ловко стянувший кусок из тарелки Ортегаса. Но этот при необходимости и отбросы есть способен.

– Первое стоящее блюдо! – одобрил шеф, прицеливаясь к новому куску и я, больше не сомневаясь, пододвинула свою тарелку к нему. Пусть наслаждается, а у меня сегодня – лечебное голодание.

Хрум таки рискнул и откусил крохотный кусок. Восторга на его лице не отразилось, но и есть не перестал. Мне заняться нечем, вот и расскажу как прошла первая вылазка в город и неутешительные выводы после нее.

Мужчины сосредоточенно жевали и прятали взгляды, что я засомневалась: они, вообще, слышат? А стоило умолкнуть, как повисло тягостное молчание. Похоже, все их силы уходили на обмен враждебными взглядами. Интересно, если пройдусь по комнате на руках, заметят?

Хлопок в ладоши вышел до того звонким, что Шмыг в испуге отскочил от чужой тарелки. Хрум смерил меня укоризненным и немного обиженным взглядом, но промолчал и даже отложил палочки в сторону. Ортегасом повернулся с таким видом, точно сделал одолжение, и впервые с прихода в кубик посмотрел в глаза, опалив взглядом.

В прохладу подводного кубика резко ворвался летний зной с духотой вперемешку. Я не покраснела. Я давным-давно отучилась краснеть и смело встречала любой взгляд. Не его. А тут замерла и подавилась заготовленной отповедью. Это еще приворот или уже нет? Я рассчитывала, что треклятое заклинание ненадолго ослабнет. По крайней мере, это срабатывало. Так почему в этот раз стало столько хуже? Ничего не понимаю…

– Уберу-ка я посуду, – пробормотал Хрум, наблюдающий за нашими переглядками. Подхватил опустевшие тарелки и выскочил с такой скоростью, словно пол раскалился добела.

– Куда? – успела крикнуть я вслед, но в ответ лишь захлопнулась дверь.

Ортегас придвинулся так резко, что я вздрогнула. Нет, я понимаю, сама спровоцировала, но не так я себе это представляла. В пещере он реагировал, словно приворота не существует вовсе. Сейчас же навязанные эмоции пеленой стояли перед его глазами. Я видела это слишком ясно и непроизвольно отодвинулась. Кажется переизбыток «Отрезвина» дал обратный эффект. Нельзя его так часто принимать. Нельзя. Вся надежда на Хрума: не вечно же он шататься будет.

Я медленно отползала и мотала головой. Еще чуть-чуть и упрусь спиной в угол. Шеф напряженно следил за мной, точно отмерял расстояние для броска. Я уперлась в стенку, скрестила ноги перед собой, обняла их руками. Надо как-то отвлечь его, но как?

Кончик острого хвоста бился о пол, выдавая как обманчиво спокойствие. Скорпиус походил на хищника, взявшего след добычи. Ноздри тонко раздувались, кулаки, упертые в пол, побелели. Он лишь усилием воли удерживается от броска.

Я лихорадочно искала путь к спасению и не находила. Ох, не о том думал Хрум, когда сбегал! Он, как и я, не раз видел мои чары в действии. Как и я не представлял, как странно подействуют они на Ортегаса под «Отрезвином». Желанье, похоть, восторг, обожание – лица привороженных всегда отражают разное. И если для себя использовала заклинание всего пару раз, то случайных «пострадавших» довольно много. Ни разу я не видела ярости, смешанной с бешенством. Это что на что наложилось раз получился уникальный эффект? Надо будет изучить травки, из которых вариться похмельное снадобье.

Ортегас странно сгорбился и пригнулся. Сходство со зверем, готовящимся к броску, усилилось. Жутковатую картину довершали безумные глаза. Хвост уже не стучал, а торчал загнутым кверху полукружием. Кончик едва заметно раскачивался. И это пугало больше всего. Значит «прицел» взят, остался один короткий удар.

Я бы уже и рада перевести наш немой спор в постель, да не знаю как. Прыжком не сработает. Взбудораженный шеф атакует раньше, чем прикоснусь губами. Хорошо, если просто усыпит, а если…

Впрочем, выбора нет. Я медленно разжала руки, стараясь не злить и без того разъяренного мужчину. Осторожно встала на карачки и поползла навстречу, глядя в глаза. Подползла вплотную и мягко боднула головой в плечо. Он не отодвинулся, но и позы не изменил.

Закрепим успех! Я осторожно прикоснулась к плечу губами, прочерчивая дорожку к шее. Ортегас едва заметно переместился, одну руку пристроил мне на талию, которую сжал не то чтобы сильно, но чувствительно. Так чтобы сомнений не осталось: не отпустит.

Не отвлекаясь от его шеи, я нащупала вторую руку, вынуждая разжать судорожно сжатый кулак. Он едва заметно вздрогнул, шевельнул плечами, точно прогоняя мурашки, и посмотрел на меня. Безуминка в глазах медленно таяла. Еще чуть-чуть и с ним можно будет договориться.

– Узнаешь? – почему-то мне упорно казалось, что он видит кого-то другого.

Он высвободил руку, поднес ее к моей щеке. Тыльной стороной ладони он осторожно гладил меня, а я силилась сообразить: это да или нет.

И лишь взведенный хвост, нацеленный, как и прежде, на меня настораживал и не давал расслабиться. А тут еще Шмыг, который до сих пор сидел в углу, ощутил себя защитником хозяйки. Он пригнулся, грозно встопорщил усы и помчался в атаку.

Разрывая миг перемирия, зверек вцепился в основание хвоста шефа. И вместе с укусом стеклянным крошевом рассыпалось доверие, тоненько звякнув на прощание.

– Нет!

С утроенной силой к Ортегасу вернулась ярость. Он резко оттолкнул меня, прижал к полу и… нанес удар.

А я и не знала, что это так больно. Боль разливалась по телу от пораженного плеча. Первой я перестала ощущать руку, потом – ногу. Боль плела кружево, тисками выдавливая сознание. Я звала на помощь и кричала что-то бессвязное, а в оглушающей тишине не раздавалось не звука.

– Валисия? – Ортегас перепугано всматривался в лицо. – Валисия!

Взгляд его прояснился, а чужеродная пелена исчезла, словно и не было.

– Напомни мне, никогда не привораживать скорпиусов, – попросила я, закрывая глаза.

Или подумала? Неважно! Главное тут спокойно и совсем нет боли…