Ортегас

Валисия выгибалась с приоткрытым ртом. Позу можно принять за соблазнительную, кабы не лицо, искаженное мукой. Рывок, поворот, рывок, поворот – круговерть повторилась. Больше всего Ортегаса удивляло то, что девушка не издает ни звука.

– Валисия! – он перехватил девушку за плечи и хорошенько встряхнул: – Валисия! – ноль эмоций. С таким же успехом можно крутить куклу.

– Да что происходит-то? – разозлился Ортегас.

Голова, походила на булькающий котел, в котором кипели мысли. Они со звоном лопались, отдаваясь болью в висках, и ловко прятали информацию. Как он не старался, а вспомнить произошедшее не мог. Он помнил поцелуй, истерику рыжего, битву взглядов и ужин, на котором Валисия предпочла голодать. Не пропуск же ужина вызвал такое?!

Девушка меж тем перекатилась и затихла, уткнувшись лицом в пол. Из приоткрывшего рта свисала ниточка слюны, и звук вырывался с натужным хрипом. Лицо ее стремительно багровело.

– Что за ргуш?!

Ортегас толкнул ее за плечо, дабы уложить боком. Пальцы наткнулись на непонятный бугорок. Он торопливо оттянул ткань и неверующе уставился на ранку с очень характерными рваными краями. На миг замер, скосив взгляд на хвост, и тут же с остервенением вонзил его в неподвижную Валисию, точно одну рану посчитал недостаточной.

– Ргуш! Ргуш! Ргуш! – кончик хвост яростно вспарывал плоть, высвобождался, передвигался на три пальца и… экзекуция повторялась.

С каждым ударом, словно в отместку, возвращался кусочек памяти. Ортегас уже рад бы забыть произошедшее, да не получалось.

– Ты что творишь? – вопль подкрепился ударом. Вернувшийся астерид повис на его спине, пытаясь оттащить. – Ты каменный, что ль? – пропыхтел Хрум, который и не подумал сдаться.

– Целеустремленный, – поправил Ортегас, скидывая неприятный довесок и продолжая изощренную пытку.

Руки, плечи, спина, грудь – чешуйчатый костюм превратился в лохмотья, который усеяли брызги крови. Мужчина на миг замер, пощупал первую ранку. Бугорок сошел практически на нет, и больше не кровил. С лица Валисии сошел багрянец. Испарина на мучнисто-белых впалых щеках смотрелась не лучше, зато она больше не хрипела, но и глаза не открыла.

– Что? Опять? – Хрум поднялся, недобро глянул на не сдвигаемого скорпиуса, и метнулся к подруге. Раз уж этого чокнутого не оттолкнуть, так хоть ее отобрать!

– Уймись! – Ортегас отмахнулся хвостом, брякнув им по рыжей макушке и вернулся к пыткам. – Я спасаю ее, вообще-то.

– После того, как сам убил? – издевательски уточнил астерид, который наизусть знал все симптомы отравления ядом скорпиуса. – Хорош спасатель, ничего не скажешь!

Тот злобно зыркнул на него, но оправдываться не стал, лишь огрызнулся:

– Я ее не убивал!

– А это что? – Хрум безошибочно из всех ран выбрал самую первую.

Ортегас домиком приподнял одну бровь, оценивая осведомленность недодруга, и нехотя пояснил:

– Воскресить убитого не дано даже мне. Даже, если это мой яд. Все, что я могу, – вести противоядие, пока он не подействовал.

– Ты уверен, что он не подействовал?

– Откуда мне знать?! – Ортегас закончил «работу» с ногами Валисии и критично осмотрел результат трудов.

– Как это откуда? Это твой яд!

– И я каждый день кого-нибудь убиваю и воскрешаю. Убиваю и воскрешаю.

– А скольких ты убил? – Хрум приложился ухом к груди девушки, задержал дыхание и вслушался: – Дышит спокойно. Не хрипит. Сердце бьется. Кабы не жуткий вид, решил бы, что спит.

Ортегас потрогал пальцами многочисленные ранки и задумчиво произнес:

– Дня за два-три затянутся. Следов остаться не должно. Хотя, лицо я не стал трогать. На всякий случай.

Хрум смерил его долгим взглядом, отметил, как тот старательно не смотрит в его сторону, и настойчиво повторил:

– Скольких ты убил своим ядом?

– Животные считаются? Тогда одного.

– И все? – астерид смотрел так недоверчиво, что скорпиус не выдержал.

– Я делец, а не убийца. А зубастик первый напал на Валисию.

– Тогда, что…

– Поможешь уложить? – оборвал Ортегас неудобный вопрос и поднял девушку на руки. Хрум правильно сообразил, что «капля правды» закончилась, и пытать вопросами опасного соседа лучше не стоит. Он расправил лежанку, откинул одеяло и приглашающе махнул рукой.

– Может, сперва смыть кровь? Я бы подлечил сразу, – предложил он.

– Нельзя ее мыть, пока раны не закрылись, – резко бросил Ортегас, который сразу представил, как наглый астерид будет пожирать взглядом бессознательную девушку. Хрум посмотрел в ответ так подозрительно, точно угадал мысли и скорпиус примиряюще добавил: – Серьезно нельзя мыть. Это то немногое, что я точно знаю о собственном противоядии.

– Когда она очнется?

– Хотел бы я знать… – оборвал он фразу. «Очнется ли вообще?», – билось внутри.

– Если она… – Хрум враждебно уставился и сжал кулаки. Он и без пояснений верно угадал ответ.

– Исчезни! – зло бросил Ортегас и угрожающе махнул хвостом.

Астерид сощурил глаза и недобро хмыкнул. Взглядом он непроизвольно уперся в Лису, которая казалась мирно спящей. «Разбудим же», – подумал он с грустью, развернулся и вышел из кубика.

Скорпиус подвинулся поближе к Валисии, взял ее за руку и тяжело привалился спиной к стене. На душе было муторно. Противоречивые воспоминания тревожили все больше, как и странное действие «Отрезвина» на приворот. Многое слышал он способностях мелких пакостников, но с подобным столкнулся впервые. Мысли сталкивались, взывая головную боль. В висках противно стучало, а сердце то лихорадочно колотилось, то резко замирало.

Побоявшись, что ненароком уснет и придавит во сне, он осторожно подвинул Лисичку и улегся рядом. От просто действия стены словно закачались. «Только головокружения не хватало», – с тоской подумал он и обнял ее.

Он лежал, всматривался в ее лицо и невольно подмечал: задорный острый нос, длинные ресницы, изогнутые брови. Нет, он и раньше отмечал, что она красива, но именно отмечал. Ну, красивая, ну и что? Много их таких в его офисе. А приворот – не повод влюбляться по-настоящему. Так что изменилось-то?!

Он осторожно погладил ее по щеке, провел ладонью по изгибам фигуры и приподнялся на локте. Головная боль понемногу стихала, сердце прекратило безобразничать и билось ровно, лишь головокружение не желало сдавать позиции. Но заинтересовало его не это. Он вдруг сообразил, что находится так близко от «объекта приворота», а желания задушить в объятьях, нет. Скорее хочется помочь и пожалеть, а самому себе настучать по голове.

– Показалось! – пробормотал он, укладываясь обратно. Накатила слабость, словно вместе с тревогой, покинули и силы. Хотелось лежать и желательно не шевелиться. Совсем. А в быстрое и неожиданное снятие приворота верилось с трудом. Вот в передозировку удобного снадобья – другое дело.

«Зря прогнал пацана», – подумал он, засыпая. – «Было бы кому настучать мне по голове».

***

Ортегас рывком вынырнул из сна и сел на лежанке. Напротив, прохлаждался Хрум и прожигал взглядом. Злость прошла. Теперь от него веяло лишь обреченностью и тоской. Скорпиус невольно глянул на потолок: крюка нет, веревки, тем более. Так отчего кажется, что тот прощается с жизнью?!

– Не дури, – хмуро предупредил он астерида.

Тот улегся в ответ и уставился в потолок. Выглядел он так, точно даже потоп не заставит пошевелиться. Добродушный Шмыг впервые кого-то укусил— неясная догадка приобрела очертания.

– Убойная вещь, – проворчал он. – Даже добродушного Шмыга и то проняло. Хрум отмер и заинтересованно посмотрел. О снадобье, которым увлекся скорпиус, он, конечно, знал.

– Ты кормил его из своей тарелки? – уточнил он недоверчиво.

Ортегас изобразил, что не слышит вопрос.

– Ты соображаешь, что натворил?! – астерид прекратил хандрить и уселся на лежанке. – Он же отравится!

– Забыл я. Забыл, – Ортегас произнес это с таким невозмутимым видом, словно ничего и не произошло.

Хрум махнул на упрямца рукой и вскочил, подцепив с пола сонного Шмыга. Зверек вяло перебирал лапками и с трудом разлепил глаза. Астерид придирчиво изучил его и спрятал в ладонях так, что наружи остался лишь тоненький лысый хвост. – Вообще-то, шмыгриков я еще не лечил. Но что-то он совсем дохлый…

Меж его ладонями заискрило, ощутимо запахло паленым, а торчащий хвост заметался.

– Думаешь жаренным он будет активнее? – Ортегас с любопытством следил за происходящим, но не вмешивался.

– Молчи уж!

Шмыг сообразил, что помощи ждать не от кого и запищал так оглушительно, точно там не один, а сразу пять шмыгриков. Хрум нахмурился, но добычу не выпустил. Лишь ладони сжал покрепче. Хвост в ответ хлестнул до того яростно, что на тыльной стороне ладони осталась красная полоса. Астерид поморщился, но ладони разжал только тогда, когда искры исчезли. Взбудораженный шмыгрик очумело мотнул головой и сиганул вниз. Выглядел он живее некуда, да и засыпать перестал.

– Куда? – Ортегас ловко перехватил его в воздухе, не позволяя свалиться на пол с большой высоты: – Нам Лисичка за тебя открутит все, до чего дотянется. – Он подсадил его на плечо и кивнул астериду: – Идем чинить, что ль?

***

Погружные дома не изменились, по крайней мере, внешне. Рубка все также ни на что не реагировала. Установить связь с сушей не удалось. Зато припасы остались неизменными.

– Ты посмотри-ка, не потырили! – восхитился Хрум. Разборки со скорпиусом он отложил на потом. Какие споры, когда проблемы нынче общие?

Шмыг перескакивал с кровати на кровать и горестно вздыхал, а Ортегас распаковывал свои пожитки. Немногочисленные вещи и припасы собратья по несчастью решили собрать в одном месте. Два дома за раз не починить: одним придется пожертвовать.

– Надо бы нашу еду захватить, – скорпиус закончил разбор и теперь мерил шагами домик, надеясь зацепить скрытое заклинание, что за раз вывело из строя два дома. – Все разнообразие. Заодно и объяснение, что мы тут делаем. Пусть думают, что мы и верим.

– Они уже знают, что не верим, – мрачный астерид присоединился к осмотру. – У этих рыбок удивительная страсть к подслушиванию. Подсматривать они, к счастью, еще не научились.

– И зная это, они нас выпустили? Вот уж не поверю, – Ортегас замер в рубке, рассматривая пульт управления. Попробовал завести внешне целый аппарат. Вместо привычного тихого журчания, комната наполнилась хлябающим рокотом, словно вокруг заработали тысячи весел разом, но все в разнобой. – Мотор испоганили, зубастики трусливые. Зубы отрастили, а смелостью не обзавелись. Все исподтишка. Как теперь его чинить?

– Есть у меня одна идейка, – Хрум растирал подбородок и смотрел куда-то вдаль, словно видел сквозь стены. – В кубе специально говорить не стал. Вдруг, подслушают, – многозначительно обронил он и умолк с важным видом.

Ортегас не стал нукать, молча тыкнул в бок и угрожающе качнул кулаком. Астерид вздохнул и, растеряв важность, растерянно предупредил:

– Это лучше увидеть. Я мог и ошибиться.

Скорпиус пожал плечами, подхватил свернувшегося клубком на кровати Шмыга и молча развернулся к выходу.

Загадочная идейка Хрума расположилась слишком далеко. Добираясь до нее, скорпиус успел поверить, что астерид нехитрым способом устраняет конкурента. Идеальнее способа не придумаешь. В воде с астеридом могут поспорить только сирены и горгоны – все двоякодышащие. Остальных он запросто утопит.

– Еще чуть-чуть, – эту фразу ушлый астерид произносил каждые несколько капель. Он не останавливался и не проверял, поспевает ли скорпиус. И тому ничего не оставалась, как спешить следом и молча злиться. Говорить-то под водой, в отличие от одного гада, он не может.

Мужчины миновали полуразрушенные туннели, прилегающие к городу, проплыли вход в подводное царство и устремились дальше, рискуя быть пойманными. В том месте, где кораллы плотно облепили городскую стену, обитую плотной кожей, Хрум резко забрал вверх и махнув Ортегасу, приглашая следовать за собой. Прямая внизу, кверху стена резко скруглялась, заключая город в гигантский купол. Вот кверху этого купола и устремился астерид. На покатой крыше он приводнился и дальше пошел, перемещаясь гигантскими скачками, как подводный попрыгунчик16.

– Сверху можно пропустить, – булькнул он.

Ортегас страдальчески поморщился, но повторил маневр. Необходимость молчать угнетала, а болтливость астерида бесила все больше. Под водой скорпиус особо остро чувствовал свое несовершенство рядом с тем, для кого водная стихия часть сути.

Хрум внезапно остановился. Ортегас не удержался и затормозил прямо в него.

– Отстань, извращенец! – астерид рыбкой утек в сторону, дождался, когда скорпиус выровняется, и гордо ткнул пальцем: – Вот!

Находкой оказался круглый полупрозрачный пузырь такого размера, что Ортегас мог в нем стоять, не сгибаясь, и даже поднять руки. Внутри незнакомого устройства располагалось четыре одинаковых кресла, расположенных попарно. Перед креслами расположились рычаги, связанные с наружными лопастями из-за чего пузырь походил на рыбку-переростка. Плавники есть, хвост тоже, только с головой туго.

Скорпиус обошел вокруг архиважного пузыря, постучал по упругому «брюху» и вопросительно дернул головой. Гордость астерида смыло ближайшей волной, и он неуверенно промямлил:

– Это похоже на прообраз погружных домов. Если я угадал, то запустить его проще, чем починить мотор.

Ортегас заинтересованно всмотрелся в находку. Про подводные шары для погружения он слышал, только считал, что их давно не существует. По крайней мере, с тех пор как появились специальные дома, ими никто не пользовался. Уж больно ненадежная шутка. Если нет в команде сильного водного мага, этот прозрачный шар с легкостью превращался в прозрачный гробик, ибо сладить с ним могут лишь исконные жители воды. Скорпиус качнул головой, выражая сомнение, и тыкнул Хрума в грудь одним пальцем.

– Вдвоем с горгоном я точно его подниму, – отозвался тот, правильно разгадав пантомиму. – И обеспечить воздухом вас двоих мы тоже сможем.

Ортегас горько усмехнулся, качнув головой, и попрыгал обратно. Подумаешь какая мелочь, найти горгона-предателя, который согласиться рискнуть жизнью ради гостей с суши. Всего ничего!

***

Лиса еще спала, скорпиус уже спал, а Шмыг, укутанный в дыхательный пузырь, уснул в конце прогулки. И только Хрум крутился. Он до рези в глазах всматривался в непроглядную черноту, вслушивался в тихое сопение соседей по несчастью и не спал. Наконец, он устал ждать сбежавший сон, оделся и выскользнул за дверь.

Стены в коридоре излучали мягкий свет: мелкие детали не разглядеть, но ориентироваться можно. До этого он бывал тут только днем, когда в узких коридорах много горгон. В это время тут не нашлось даже стражи.

– Повстанцы, – проворчал астерид, осуждающе качая головой. – Дети заигравшиеся.

Он брел, не задумываясь о направлении. День выдался богатый на новости, и гудевшая голова мешала уснуть. В родном городе он любил побродить по ночным улицам. А тут просто больше нечем заняться.

Где-то на середине пути он сообразил, что идет к верхнему уровню. Тому, который резко обрывался, словно неведомая сила перерубила древний туннель, разрушив величественное сооружение. Хотя, почему неведомая? Затворники и разрушили.

«Такую вещь загубили гады», – с досадой подумал Хрум, вглядываясь в темноту за стеной. Будь путь цел, и они с легкостью покинули бы не приветливый подводный мирок. А так, остается уповать на случай.

Но ведь откуда-то горгоны берут хлеб? Да и другие продукты «сверху» он тоже видел, когда так же «прогуливался» по туннелю днем. Это нежданных гостей кормят один и тем же, а сами повстанцы питаются куда лучше. Впрочем, и это объяснимо. Не зря же гостей разметили в мрачном неприветливом кубике: не доросли, стало быть, до взрослого «статуса».

Незаметно для себя Хрум добрался до окончания туннелей, туда, где они делились на развилку. Один проход вел наружу, хотя он ни разу не видел, чтобы им пользовались. Да и люк производил впечатление наглухо задраенного. Но туда астерид и не собирался. За вечер он накупался до отвращения к воде вовсе. Куда интереснее второй коридор.

Дверь в него тщательно закрыта. И вроде рядом ни стражника с рогатиной, ни досмотрщика, а стоит приблизиться, как из соседних кубиков возникает «случайно» прогуливающийся горгон. Сперва астерид поверил, потом – удивился, затем – решил пробраться, во что бы то ни стало.

Мимо последних дверей в туннеле Хрум пробирался на цыпочках. Обогнул колонну, завернул за угол и замер, осматриваясь. Дверь как дверь, замок не то, чтобы простенький, но его не остановит точно. Решетка перед дверью – тем более.

Решетка протяжно скрипнула и затихла. Заклинания он снял за секунды. Все-таки, удобно, что горгоны тоже владеют лишь водной магией. Иначе пришлось бы кланяться скорпиусу, который без того бесит. А так он разведает все сам и с торжеством преподнесет Лисе. Пусть знает, чего лишилась.

Он работал так тихо, как мог, и все равно замок оглушительно громко щелкал в царящей тишине. А тугая дверь открывалась так тяжко, словно ей давно никто не пользовался. За ней скрывался коридор: не очень длинный, но очень темный. Хрум подвесил припасенный осветлитель и уверенно пошел вперед.

Коридор закончился быстрее, чем ожидалось, нагло выплюнув навстречу привычный глухой шлюз. Сразу видно, что дверь – новинка, а шлюз, как водные шары, – работа старая: с тех времен, когда подводный мирок процветал и активно торговал с сушей.

Астерид припал к шлюзу, увлеченно елозя по нему носом. Те, что ведут наружу, не очень-то и рассмотришь: вокруг них вечно толкутся стражи. Такую возможность упускать нельзя. Мало ли, что горгонам в голову взбредет. Сегодня дружат, завтра – топят.

Он почти разобрался с конструкцией, хотя и не придумал, как вскрыть, когда в тишине коридора раздались осторожные шаги. Кто-то приближался, старательно задерживая дыхание. Хрум развернулся, прижался спиной к люку и приготовился к встрече гостя-разоблачителя. Даже осветитель гасить не стал: горгоны и в темноте отлично видят, а он будет как слепой кутенок. Спрятаться-то негде.

Шаги стихли. Удара рогатиной, заменяющей повстанцам трезубцы, не последовало. Вошедший задумчиво разглядывал непрошеного гостя и о чем-то усиленно размышлял. На его лбу залегла складка, а глаза щурились от света. Хрум успел подумать, что тот ждет помощников, когда он, склонив голову, произнес:

– Сделка?

– После подставы и детского статуса? Не проще ли добить?

– Было бы проще, добил бы.

– Сделка! – отозвался ошеломленный астерид, пытаясь разобраться в чуждой логике.

Да и есть ли выбор, когда поймали в таком месте?!