Глава 28.
Мирон Духов
Возможно, это правильно. Немного остыть от всего этого. Я не променяю её ни на одну другую, но ей нужно выдохнуть… Подумать немного, расслабиться. Понять, что я не собираюсь изменять ей. Не собираюсь делать больно. Возможно, она решит и что-то другое в отношении меня. Например, что я и мои проблемы ей не нужны. Возможно. Но это хотя бы будет её личное решение.
Время до выходных тянется как резина. Узнаю от знакомых, когда состоится бой. Прикидываю, сколько мне нужно времени, чтобы подготовиться. Справлюсь ли я? Хрен знает. Даже если уползу оттуда полуживым, главное – выиграть. Работаю в сервисе эти дни, выполняю левые заказы между делом. Деньги обычные по меркам города. Я бы смог просто существовать, если бы не имел за плечами такое «приданое».
Продолжаю тренироваться, изучаю анатомию. В идеале было бы освоить амбидекстрию, но это вообще нихрена не легко. А за то время что я пытался, вообще нереально. Для этого нужны годы. Зато Марго кое-что объясняет по человеческому строению и слабых местах. Я благодарен, потому что это самое полезное, что мне когда-либо говорили. Это шанс быть сильнее, осведомлённее. Шанс показать, чего я стою на деле…
Драться со сверстниками и прочими студентами отныне кажется смешным. Я бы даже не стал марать руки, если бы пришлось. Только в особенных случаях, если дело касается близких.
Навещаю мать, когда этого придурка нет дома. И у нас в гостиной снова сидит Марго. Она ставит матери капельницу. Этого ещё не хватало.
– Что на этот раз? Всё нормально? – сажусь перед матерью на корточки и держу её за руку, но у меня такое ощущение, что у нас с ней кожа, блядь, разного цвета уже... Выглядит хреново. И я понятия не имею, что там со внутренним органами происходит после очередной попойки. Её всю пидорасит…
– Нужно было детоксикацию провести. Сильная интоксикация организма, Мирон... Мне жаль, но если так будет и дальше… До весны она не дотянет. Органы просто не справятся… Надо что-то делать…
– До весны и не придётся. Я скоро всё решу, обещаю.
– Знаешь, для хорошего медцентра нужны деньги… А ещё Гор, он…
– Что он? – привстаю с пола и смотрю на неё. При упоминании его кликухи меня начинает трясти, и я сжимаю кулаки. – Что, Марго?
– Он угрожал мне… Сказал, чтобы больше не появлялась на пороге вашего дома и её не впускала.
– И ты всё равно здесь? – спрашиваю, подходя к ней практически вплотную. Обнимаю. Марго – мне никто. Но…
– Я не могу оставить её, ведь ты знаешь… И тебя не могу. Вы мне как родные.
Хмурюсь, понимая, что втягиваю её в наши неприятности.
– Скоро у меня бой… Там приличная сумма. Если подниму – я тут же решу эти вопросы. Отдам её силой… Пусть там проходит реабилитацию… Есть же какой-то клуб анонимных алкоголиков… И тебе не придётся…
– Мирон, нет! Ты не понимаешь, да? В следующий раз ты можешь не встать! И что будет дальше? В прошлый раз ты пролежал в коме! Я кое-как тебя выходила! Я больше тебя не потеряю! – измученно выплевывает она, а по бледным щекам текут слёзы.
– Кома – не из-за боя была, ты сама знаешь.
– А разница в чём? Тут суть в другом – ты гробишь себя!
– А какой у меня есть выбор? Он её не оставит. Она так и будет синячить… Сама сказала нужен медцентр. А мне, Марго… Нужен пистолет и адвокат.
Её взгляд ещё сильнее меняется… Глаза теряют цвет…
– У меня… У меня… Подожди, – она встаёт и уходит куда-то, а я сижу и смотрю ей вслед. Испуганные глаза встречаются с моими. – Возьми… Я купила его около двух месяцев назад. А ещё у меня есть немного сбережений…
– Не продолжай, Марго, не надо…
Она жмётся ко мне. Жмётся, будто я ей близкий человек. Но я давно замечаю, что всё не так просто… Знаю, а поделать ничего не могу. Она хорошая, только я не люблю её.
– У тебя кто-то есть, да? – в глазах тоска и одиночество. Она столько сделала для нашей семьи, но я не могу ответить ей ничем, кроме сухой благодарности. И честности… Потому что подлецом и уродом быть для кого-то из них я не собираюсь.
– Есть… И уже давно, – признаюсь, взяв её за руку. Возвращаю пистолет обратно, но она не принимает.
– Это ничего не меняет. Ты должен его взять, Мирон. Ты обязан. А ещё… Это…
Тонкие руки разжимаются, и я вижу стопку бабла.
– Марго, я потом дерьмом себя буду чувствовать. Я выиграю бой. Всё будет хорошо. Забери это и держи у себя. Тебе самой пригодятся. И насчет пистолета… Я возьму его позже. Спасибо тебе, – целую её в лоб и обнимаю, посмотрев на мать. – Мне нужно с ней поговорить. Когда это будет возможно? Чтобы услышала меня нормально?
– Через сутки… Только так.
– Хорошо…
Ухожу из дома, предварительно провожая Марго сухим взглядом. Не хочу, чтобы у неё были какие-то проблемы из-за нас. Если вдруг он только что-то ей сделает, я пристрелю его во сне и просто исчезну. Надеюсь, он не настолько отбитый, чтобы делать больно постороннему человеку. Который не имеет никакого отношения к нашей семье… Хотя о каких надеждах речь? Этот гондон и не на то способен.
Вечером я снова прихожу к Владу, хотя Камилла игнорирует и вообще не выходит на ужин. Я знаю, что виноват и знаю, что её всё достало. Поэтому просто терплю, хоть и безумно хочется её увидеть.
Их мама правда что-то замечает во мне. Если бы тут был их отец, она бы не обращала столь пристальное внимание, была бы отвлечена, а сейчас я как на ладони… Это выбивает из колеи. Особенно учитывая, что дело не только в нас с её дочерью. Она видит и что-то другое… Когда остаёмся наедине после ужина она вдруг берёт меня за руку.
– Ты ведь знаешь, что всегда можешь рассчитывать на нас? Не просто на Влада, а на нас, Мирон, – говорит она, серьезно на меня глядя, а я готов проглотить собственный язык.
– Знаю, – отвечаю сдавленно и смотрю на дверь.
– Ты всегда норовишь убежать. Думаешь, что ты лишний… Но это не так. Мои дети нуждаются в тебе. Ты – не просто часть этой семьи, дорогой. Ты намного большее. Надеюсь, ты понимаешь это…
Ком становится всё больше. Глаза краснеют. За всю мою сраную жизнь мне не говорили слов более приятных, чем эти… На меня не обращали внимание, меня шпыняли и били. Все кроме моей любимой Анюты… Которая любила меня вопреки всему. Мне было всего семь, когда она умерла и у меня словно вырвали сердце. А сейчас я слушаю одну из самых прекрасных женщин, которых встречал. Маму моей любимой девочки. И не знаю, куда бежать от этого сложного, разрывающего на куски разговора. Я не привык говорить о чувствах. Я только учусь. И когда что-то происходит я как правило обижаю людей и стремлюсь убежать. Она права.
– Иди, Мирон, – с тревогой на сердце отпускает меня она. – Наш дом – твой дом… Помни об этом…