Глава 26.

Я сижу в странном кресле, похожем на мягкий кокон. Оно подстраивается под меня, повторяя каждую линию тела, но от этого легче не становится. Пальцы дрожат, хоть я и пытаюсь скрыть это, сжимая подлокотники. Внутри все сворачивается в узел от тревоги: испытание Совета.

Рядом со мной стоит Эйлар. Его высокая фигура заслоняет меня ото всех, кто собрался в лаборатории. Он тихо разговаривает тихо с женщиной с серебристыми волосами. Я сразу узнаю ее, она сидела в зале Совета. Она кивает на очередную реплику командора, ее внимательные глаза мельком смотрят на меня, потом она вновь смотрит на Маркура.

Я ловлю обрывки их слов о «чистоте сигнала», о «сопряжении», о том, что запись пойдет прямиком в архив. Я верю, что Эйлар сделал все, чтобы обезопасить меня, но сердце все равно взволнованно стучит.

В комнату входит один из ученых, его тяжелые шаги отдаются в тишине. В руках у него небольшой кейс, внутри прикреплены датчики на тонких липучках. Он приближается ко мне, и я невольно всем телом вжимаюсь в кресло.

И тут воздух словно вспыхивает. Араимы Маркура вырываются из-за его спины и врезаются в пространство. Темные и плотные, с синеватыми искрами внутри, они обвивают руки ученого, как стальные змеи. Тот вздрагивает, почти роняя кейс.

— Стоять, — низко и резко произносит Маркур холодным тоном, аж у меня мурашки бегут по телу.

Ученый бледнеет. Эйлар медленно разворачивается ко всем присутствующим. Его взгляд тяжелый, и ни один яльдариец не решается возразить ему.

— Я же сказал, что все сделаю сам, — четко говорит Маркур и забирает у испуганного ученого кейс.

Араимы отступают, но остаются рядом, настороженные и готовые снова сорваться.

Командор поворачивается ко мне, и его лицо меняется. Взгляд становится мягким, таким он бывает только для меня. Эйлар наклоняется ближе, и я чувствую тепло его рук, когда он осторожно крепит первый датчик на мой висок, потом второй. Его пальцы скользят по моему лицу.

— Не бойся, моя яльтан, — тихо произносит он, и только я слышу его. — Они всего лишь хотят увидеть твою реакцию. Записи не будет.

И он резко поднимает глаза к камерам, установленным по периметру лаборатории. Он хмурится, его густые темные брови съезжаются на переносице. Я замечаю, как один из операторов торопливо опускает голову, и красные лампочки на камерах гаснут.

Я делаю глубокий вдох, и на секунду дрожь отступает. С Эйларом мне не так страшно.

Передо мной загорается экран, он похож на огромный прозрачный лист. Я стараюсь дышать ровно, как учил Маркур, и сосредоточенно смотрю вперед.

Сначала появляются нейтральные образы: моя планета из космоса. Сердце делает резкий рывок, но я заставляю себя держать лицо спокойным.

Дальше идет знакомое здание – родной НИИ. Я даже различаю коридор, где проводила часы за расчетами. Мелькают знакомые лица коллег: кто-то смеется, кто-то держит в руках планшет с отчетами. Я едва не улыбаюсь.

Следующая волна картинок ускоряется. Животные: то щенок, то стая птиц, то морской кит, и вдруг смена, на кране уже мелькают кадры катастроф. Горящий дом, рушащиеся мосты, пустые улицы после урагана. Внутри все вздрагивает, но я не отрываю взгляда от картинок. Они ждут моей реакции, и я помню об этом.

Миг, и на экране вспыхивает лицо. Мужчина в форме, резкие черты, твердый взгляд. Генерал Лиам Дрофт. Картинка исчезает. Снова лес, горы, река. Потом мелькают солдаты, колонна машин, оружие.

И снова Генерал. Только теперь его показывают чуть дольше, чем раньше. Он смотрит прямо в камеру, и возникает ощущение, что он смотрит прямо в меня. В груди неприятно ёкает, но я не моргаю. Только впиваюсь пальцами в подлокотники кресла.

Картинки меняются быстрее, будто кто-то нарочно сбивает ритм: то улыбающийся ребенок, то взрыв на горизонте, то флаги Земли, то незнакомые символы Яльдариса. И вдруг снова лица генерала, затем солдат его отряда.

Я только смотрю, ничего не спрашиваю и ничего не комментирую. Лишь ровное и медленное дыхание, как учили.

Эйлар стоит сбоку со скрещенными руками на груди. Я не вижу, но чувствую, как он напряжен.

Картинки гаснут, экран становится прозрачным и растворяется в воздухе. В лаборатории наступает тишина, прерываемая только работой приборов.

— Испытание завершено, — произносит один из ученых.

И подходит ко мне не он, а женщина с серебристыми волосами. Ее движения мягкие и спокойные, совсем не властные, как у большинства старейшин. Она протягивает руки, помогая мне подняться с кресла.

— Мы рады тебе, яльтан Маркур, — говорит она, ее глаза светятся теплом, которого я здесь не ожидала. — Меня зовут Эя Трокур.

Я невольно приподнимаю брови.

— Трокур? А командор…

— Да, — мягко кивает она. — Он мой сын.

В груди становится чуть легче: значит, не все в Совете холодные и настороженные. Есть те, кто видит во мне не врага, а союзника.

Эя осторожно снимает датчики с моих висков, затем отводит меня чуть в сторону.

— После испытания у тебя появится доступ в лаборатории Яльдариса, — произносит она уверенно. — Думаю, твой ум и твоя земная подготовка будут нам полезны.

Я не верю своим ушам: они доверяют мне! Настоящее признание, а не просто терпение из-за командора Маркура.

Женщина чуть склоняется ко мне, и в уголках ее губ играет легкая улыбка.

— Первоочередная задача: помочь другим нашим сородичам найти своих яльтан. Ведь ты же знаешь, что без них наши мужчины пустые.

Я понимающе киваю, бросая взгляд на серьезного Эйлара. Он стоит у экранов и рассматривает какие-то графики.

— Тогда нужно срочно найти яльтан для командора Лонкура, — улыбаюсь я. — А то он злой какой-то.

Эя усмехается.

— Да, это ты верно подметила. И про сына моего не забудь. Мне не терпится увидеть его во всей красе. А еще я желаю понянчить маленьких яльдарийцев, — она подмигивает мне.

— Постараюсь помочь.

Эя расправляет плечи, и мы вместе возвращаемся к остальным. Маркур смотрит на меня с таким гордым видом, что у меня внутри разливается тепло. Я справилась. Я выдержала. И теперь у меня есть право на большее, чем просто быть рядом с ним.