Глава 34.

Я почти не спала. Все утро где-то между сном и явью, я просто лежала с закрытыми глазами. Устав пытаться заснуть, я смотрю в потолок, по которому пробегают линии ночной подсветки.

Рядом спокойно спит Эйлар. Он лежит на спине, плечи широкие, грудь равномерно вздымается. Араимы спрятаны, скрылись под кожей, и только на запястьях чуть мерцают бледно-голубые прожилки, как следы от молний.

Простыня сбилась на его крепких бедрах, открывая рельеф мощного и красивого тела. Я приподнимаюсь на локте, долго смотрю на него.

На Земле я изучала строение инопланетных организмов с научной точностью, с холодной дистанцией. Но сейчас никакая наука не может объяснить, почему от одного взгляда на Маркура у меня перехватывает дыхание.

Я медленно улыбаюсь, тянусь, чтобы поправить прядь его волос, упавшую на лоб. И вдруг встречаюсь с его внимательным взглядом.

Как давно он уже не спит?

Эйлар смотрит на меня с прищуром, будто наблюдал уже давно.

Я застываю, чувствуя, как жар ползет по щекам.

— Ра’мир талия, Эйлар, — шепчу я на его языке.

Доброе утро.

Его бровь удивленно ползет вверх. А потом он резко поворачивается на бок, упирается локтем в подушку. Его улыбка опасно мягкая.

— Ра’мир талия, ми яльтан, — хрипло произносит он. — Я тебя этому не учил,

— Я внимательно слушаю, что и когда ты говоришь, — я пожимаю плечами.

Он тихо смеется с волнующей хрипотцой, от которой по телу пробегают мурашки.

— Моя яльтан шпионит за мной.

— Учится, — поправляю я.

Эйлар медленно протягивает руку, обнимает меня за талию и притягивает ближе. Его пальцы сильные, но движения осторожные.

— Скажи еще раз, — шепчет он, губами почти касаясь моего уха.

— Что именно?

— Утреннее приветствие.

Я улыбаюсь и шепчу:

— Ра’мир талия, Эйлар.

Эйлар довольно стонет, закрывает глаза и целует меня сначала в висок, потом в губы, нежно и с тем спокойствием, которое бывает только утром, когда весь мир еще спит.

— Мне нравится, когда мой язык звучит твоими губами.

Я смеюсь, прячу лицо у него на груди.

— Только не говори Совету, что я практиковалась на тебе. Они решат, что яльтан стала лингвистическим оружием.

— Пусть решают, что хотят, — его ладонь скользит вверх по моей спине.

Мы переплетаемся телами, обвиваем друг друга и руками и ногами, лежим в тишине, где слышно только его ровное дыхание и биение сердца. Я чувствую, как его араимы едва-едва шевелятся под кожей, словно реагируют на мой пульс, синхронизируются с ним.

— Знаешь, — шепчу я, глядя ему в глаза, — ты всегда такой уверенный, будто все под контролем.

— Все и есть под контролем, — он улыбается, гладит меня по волосам. — Особенно когда ты рядом.

Я вздыхаю, кладу голову на его плечо. Улыбка сама появляется на моих губах, но в груди все равно что-то сжимается. Может быть, от нежности, может, от страха потерять все это.

Эйлар будто чувствует перемену во мне. Его ладонь ложится мне на спину, успокаивающе меня поглаживает.

— Расскажи мне о себе, — произносит он негромко. — О Земле. О тех, кто был рядом с тобой.

— Ты же знаешь, я работала в институте. Там и проводила все время.

— Это я знаю. Но я спрашиваю не про работу, — он чуть сдвигает голову, заглядывая мне в глаза. — У тебя есть семья, Вита?

Этот вопрос всегда больно колет, будто старый шрам, который уже затянулся, но стоит коснуться, и боль возвращается.

— Нет, — говорю тихо. — Родителей я не помню. Они погибли, когда я была совсем маленькой.

— Кто тебя воспитывал?

— Бабушка, — грустно улыбаюсь я. — Она была врачом. Говорила, что жизнь – это самое ценное, что может быть, даже если она сложная.

— Где она сейчас?

— Ее больше нет, — выдыхаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Умерла несколько лет назад.

Наступает тишина. Эйлар тянет руку, касается моего лица, большим пальцем убирает прядь волос.

— Значит, ты все это время была одна.

Я киваю.

— Мне казалось, что так и должно быть. Что одиночество – это нормальная часть пути. А потом появился ты.

Он медленно прижимает меня к себе, подбородком касается моей макушки.

— Теперь у тебя есть дом, — произносит он спокойно. — И есть я.

Мы долго лежим молча.

Я слушаю, как дышит этот сильный и бесстрашный яльдариец. А потом замечаю, как его араимы слегка шевелятся, выбираясь из под широких плеч. Тонкие, живые нити тепла касаются моей кожи.

— Эйлар…

— Что?

— Мне кажется, — я делаю глубокий вдох, — что если бы бабушка могла видеть все это, она бы улыбнулась. Она всегда говорила, что Вселенная не допускает случайных встреч.

Он поворачивает голову и целует меня в висок.

— Умная была женщина, твоя бабушка.

— Она бы тебе понравилась, — я тихо смеюсь. — Правда, вряд ли одобрила бы твою форму.

Эйлар усмехается, прижимает меня ближе.

— Тогда мне остается надеяться, что она одобрила бы то, как я к тебе отношусь.

Я поднимаю на него теплый взгляд.

— Думаю, да. Она всегда ценила тех, кто умеет держать слово.