Глава 40.

— Приведите Аргена, — бросает через плечо генерал своим солдатам.

Охранный шлюз активируется, сопровождающие Дрофта выводят фигуру.

Трудно узнать в Аргене того уверенного офицера, которого я видела в голограммах. Он исхудал, плечи осели, но глаза все равно какие-то обозленные.

Его взгляд цепляется за Эйлара, потом за меня.

Он ничуть не раскаивается, только еще больше злится, его лицо яростно заостряется.

— Командор Маркур, — хрипло произносит он. — И… землянка.

Арген произносит свои слова так, словно плюет нам в лицо.

Эйлар не реагирует, у него все под контролем. А я стою рядом, и впервые мне не хочется прятаться за ним.

Аргена ставят перед нами, Маркур активирует протокол записи, нам нужно доставить доказательства Совету.

Предатель хищно улыбается.

— Вы хотите правды? Хорошо, я расскажу. Генерал Дрофт предложил мне то, чего вы, высокородные слуги Совета, никогда бы не дали. Свободу. Доступ. Власть.

Он смотрит прямо в глаза Эйлару.

— А ты… ты первым предал меня, ваша мания отыскать своих яльтан привела тебя в ловушку. И кого ты в итоге выбрал? Землянку? Слабую и ничтожную?

— Ты сам выбрал свой путь, Арген, — невозмутимо произносит командор.

Он рычит:

— Ты думаешь, она любит тебя? Ты думаешь, эта тварь способна понять нашу природу? Она для тебя – никто. Она уйдет, когда поймет, что ты не человек, и оставит тебя пустым.

Я делаю шаг вперед, мне хочется наброситься на его наглую морду и расцарапать ее. Но эмоции в сторону, только хладнокровие и власть.

— Ты ошибаешься, — четко произношу я. — Я никогда не уйду от командора Маркура. Я сама выбрала и приняла его. Не страх, не чужую власть, не иллюзии превосходства. Я выбрала чувство.

Арген стискивает зубы так сильно, что я слышу их скрежет.

— Ты ничего не понимаешь.

Я смотрю прямо на него и довольно усмехаюсь.

— Это ты ничего не понимаешь. Если бы ты не был ослеплен своей гордыней, если бы ты не предал своих соратников и остался рядом, то ты бы уже давно знал, что я – яльтан командора Маркура.

Повисает тишина, воздух становится таким густым, хоть ножом режь.

Арген растерянно осматривает нас с Эйларом, потом смотрит на генерала.

— Это невозможно, — шепчет он.

— Это…, — он делает шаг назад, в его голосе слышен страх. — Т-ты лжешь, ты не можешь быть яльтан.

Эйлар кладет руку на мою поясницу, поддерживает меня. И я наблюдаю, как меняется лицо Аргена, когда он видит живые и сияющие араимы командора Маркура.

Он дрожит, его глаза округляются. Он понимает, что игра кончилась. Но прежде чем что-то еще происходит, грозный голос Дрофта разрезает воздух.

— Хватит.

В руке он уже держит реальное оружие. Он смотрит на Аргена, и в его взгляде нет жалости, только холодная необходимость.

— Ты слишком много видел. И ты мне уже не нужен.

Арген вскидывает голову.

— Ты мне обещал!

— Я обещал ровно столько, сколько было выгодно, — Дрофт направляет на него оружие. — И теперь ты обуза.

Раздается оглушающий выстрел. Я прикрываю руками уши и чувствую, как Эйлар бросается в сторону.

Испуганно смотрю на него, пуля не достигает цели, потому что яльдарийские энергетические кнуты вспыхивает перед Аргеном, и металл рассыпается искрами.

Дрофт орет, и по его команде стены станции оживают.

Мигает аварийная блокировка, слышится противный механический скрежет. Стальные створки опускаются, перекрывая все выходы.

Потом раздается шум, похожий на рой рассерженных ос.

Я поднимаю голову и ужасаюсь: дроны.

Они вылетают из стен, как стая механических хищников. Черные, гладкие, с красными датчиками-«глазами». Они окружают нас.

— Никто не уйдет, — кричит Дрофт. — Земля заберет свое. Девчонка возвращается со мной, а вы больше не представляете политической ценности.

Генерал смотрит на меня хмурым взглядом. И я вижу в нем не генерала, не политика, а одержимого.

Тело Эйлара напрягается, мышцы перекатываются, араимы выходят медленно и угрожающе, как два изогнутых клинка света за спиной. Их сияние становится острее и ярче, как предупреждение.

— Отойди от Виты. Говорю в последний раз!

Но Дрофт только усмехается:

— Даже твоя природа не спасет вас. Мои дроны запрограммированы на любую агрессию. Рывок твоих щупальцев для них первый же предсмертный триггер.

Я начинаю дрожать от страха. Неужели это все?

Но тут в голове что-то щелкает, мозг мгновенно активируется, и взгляд цепляется за пульт станции. Не раздумывая, я бегу к нему.

Я читала, что эта станция – гибрид земных протоколов и чужой гравитационной нейросети.

Мы с Эйларом можем это синхронизировать.

— Эйлар, подай импульс. Такой тихий и частотный, как яльдарийское дыхание.

— Вита…

— Доверься!

Он больше не спорит, а кладет руку себе на грудь, и кончики араимов раскрываются не как оружие, а как сопряжение.

Гравитация дрожит под нами.

Я перенастраиваю нейрополе станции, настраивая его на частоту сигнала яльдарийцев. Мир становится синим, как глубокая вода. Я слышу биение сердца Эйлара, и оно резонирует.

Сеть меняется, и станция признает его. И в следующую секунду дроны начинают дергаться, сбиваться, их алгоритмы запутываются, красные глаза гаснут.

И они падают на пол, как металлический дождь.

Дрофт делает шаг назад, его лицо искажает страх:

— Что ты… что вы сделали?

Эйлар отвечает спокойно и смертельно для генерала:

— Мы выбрали друг друга.

Этот момент истинное доказательство.

Симбиоз. Эволюция. Будущее.

И, когда последний дрон рассыпается на пол, Эйлар поворачивается к Дрофту.

— И теперь Земля будет думать дважды, прежде чем нападать на мою яльтан.

Дрофт бледнеет, Арген смотрит на нас со смесью ужаса и зависти. А я тихо произношу:

— Это не Земля выбирает мою судьбу.

Дрофт открывает рот, но из его коммуникатора взрывается тревога.

«Внешний перехват! Яльдарийские корабли на подходе!».

Командор Маркур улыбается уголком губ:

— Командор Трокур всегда приходит вовремя.