Глава 6.

Открытый космос за иллюминатором черный и бездонный, с редкими вспышками звезд. Но все мое внимание приковано к тому, на ком я лежу.

— Что изменилось? — шепчу я, опустив взгляд на дернувшийся кадык командора.

Я ощущаю, как напрягаются мышцы под моими ладонями, в такой близости вообще трудно пропускать мимо чувств все движения крепкого и сильного мужчины.

— Неважно, — отвечает он так тихо, что от вибрации у меня по позвоночнику пробегает дрожь.

Я прикусываю губу и стараюсь не пялиться на серьезное лицо командора.

— Как твое имя? — спокойно спрашивает он, пока джойд несет нас в неизвестном направлении.

— Вита. А вас как зовут?

— Маркур.

— Это имя такое? Или прозвище? — я чуть приподнимаю голову, стараясь заглянуть ему в лицо, но в тесноте все выглядит нелепо: мой локоть упирается ему в бок, нос почти касается его подбородка.

Он чуть усмехается уголком губ.

— Неважно. Можешь называть меня так.

Опять это его «неважно». Что за секретики?

— А к какой расе вы принадлежите? — задаю вопрос осторожно, переживаю, что мое любопытство может легко его рассердить.

Вместо ответа он опускает взгляд прямо в мои глаза. И на миг мне кажется, что вокруг нет ни космоса, ни звезд, только это черное и глубокое, как вселенная, мерцание.

— А ты, лаэрис Вита, разве не успела узнать ничего обо мне, когда сканировала?

Я расстроено выдыхаю.

— Ничего, — признаюсь честно. — Сканер показывал пустоту. Как будто вас вообще не существует.

— Не существует, — тихо повторяет он, словно пробует это слово на вкус. — Именно так многие и думают, когда сталкиваются с представителями моей расы.

Его голос становится ниже, мягче, и почему-то от этого по коже пробегает дрожь. Я замираю, готовая слушать увлекательную историю из уст самого командора.

— Вы это называете «гибернацией», у нас это называется «войлс». Мы умеем замедлять дыхание, пульс, каждую клетку до состояния, которое ваши приборы никогда не уловят. Для вас это пустота, а для нас – способ выживать веками.

У меня перехватывает дыхание.

— Таким образом вы себя спасаете?

Он чуть кивает, и черные глаза вспыхивают изнутри слабым светом.

— Когда тело засыпает, вокруг нас формируется оболочка. Поле, которое вы назвали бы энергетическим. Оно защищает, сдерживает чужие атаки, скрывает следы. Даже твои лучшие сканеры не смогли пробиться сквозь него.

Я ощущаю, как сердце начинает колотиться сильнее. Ведь это объясняет все: и нули в отчетах, и мои пустые графики, и тот ужасный момент, когда мне показалось, что он вовсе не человек, а иллюзия.

— Значит, вы сами себя погрузили в гибернацию, то есть в войлс? — шепчу я, широко распахнув глаза.

— Да. Потому что иногда проще притвориться пустотой, чем дать врагам увидеть твою силу.

Оказывается, рядом со мной, а точнее – подо мной, лежит не просто «объект» из капсулы, не просто мужчина. Это тайна, которая может уничтожить целую планету, а то и всю галактику.

— А я могу почувствовать это поле? — спрашиваю осторожно, хотя внутри уже точно знаю, что хочу не просто почувствовать, хочу прикоснуться снова.

Маркур поворачивает голову, его дыхание касается моей щеки.

— А что ты чувствовала, когда дотрагивалась до меня в лаборатории? — томно шепчет мне на ухо.

Я теряюсь в ответе. Слова куда-то исчезают, и в горле мгновенно пересыхает.

— Ну…, — начинаю неуверенно и тут же прикусываю губу. — Ничего особенного, у вас была холодная кожа. Вот и все.

— И все? — с усмешкой спрашивает он.

Я опускаю глаза и понимаю: он видит меня насквозь. Читает каждое колебание, каждое неровное дыхание.

— Ну… как будто…, — шепчу почти неслышно, — как будто я обожглась.

В его взгляде загорается странный огонь, темный и горячий одновременно. Его руки подтягивают меня выше, а сам он тянется ближе, так, что наши лица разделяют всего несколько сантиметров.

— Вот оно, лаэрис Вита. Ты уже соприкоснулась с моим полем. Твое тело все поняло раньше, чем разум.

Я опускаю взгляд на его четко очерченные губы, нижняя чуть больше верхней… и пухлее… Внутри возникает непреодолимое желание прикоснуться к ним, но я только тяжело сглатываю и возвращаю взгляд к лицу командора.

И в этой тесной ловушке джойда мне приходит осознание: возможно, это самое опасное место во всей вселенной. Потому что опасен не только враг снаружи, но и тот, на ком я лежу.

Надо срочно переключиться. Выключить все свои чувства, отвлечься на что-то нейтральное. И я не нахожу ничего лучше, как спросить:

— Куда мы летим?