Глава тридцать третья

Волна принесла нас на другой край острова, пустынный и укрытый скалами. Свободным остался лишь небольшой кусок пространства – галечный пляж, от которого вела дорожка к освещенному огнями дому.

Эрик переплел наши пальцы, потянул меня вперед, и я не стала сопротивляться. Сейчас мы шли медленно, явно растягивая миг предстоящего уединения. Перед ступеньками крыльца Эрик подхватил меня на руки и взлетел по лестнице, оказываясь в просторной гостиной. Отпустил, позволяя оглянуться и рассмотреть обстановку. Несколько светильников, создающих уютный свет, мебель из дерева, белые занавески, колыхающиеся от ветра, цветы в вазах, брошенные разноцветные пледы на диван и кресла. Хорошо!

– Хочешь принять ванну или душ? – спросил, защекотав дыханием кожу.

Я вдохнула, обернулась к нему.

– Позже, – ответила, вглядываясь в лицо моего мужчины. – Я… не в состоянии больше ждать… – призналась откровенно, – ведь уже который месяц схожу по тебе с ума, Эрик.

Его взгляд стал темнее. Кажется, к моей прямолинейности муж так и не успел привыкнуть.

Коснулся осторожно пальцами моей щеки, замирая, все еще медля и заставляя напряжение во всем теле усилиться до такой степени, что я стала напоминать натянутую струну.

– Я по тебе не меньше, Николь, – прошептал, сокращая расстояние между нами до считанных миллиметров.

И мне очень захотелось спросить, что же тогда мы так долго к этому шли, но губы Эрика оказались маняще близко, и все мысли вылетели из головы.

Поцелуй – глубокий, сильный, головокружительный, как никогда раньше, ударил током по всему телу, разбудил во мне бурю. Я жадно вдохнула, когда Эрик на мгновение отпустил, и снова поддалась навстречу его губам, теперь уже безжалостно сминающим мои.

Мы целовались как-то ненормально долго, до последней крохи дыхания, словно боясь расстаться даже на мгновение, отпустить друг друга… И до спальни добирались, на ходу теряя одежду и остатки самообладания.

– Как же сложно с тобой сдерживаться, Николь, – прошептал Эрик, и эти его слова отозвались дрожью по телу.

– Не надо сдерживаться, – простонала я. – Зачем? – отдаваясь на волю его рук и губ. – Ты мне нужен такой, какой есть. Настоящий. Я тебя именно такого люблю, Эрик.

Мы встретились в полутьме взглядом, и в аквамариновых глазах яркой вспышкой плеснуло огнем. Он разрушил последние барьеры, и Эрик приник ко мне жадным поцелуем, а следом и всем телом. Чувствовать его обнаженного, такого сильного, горячего, желанного оказалось почти за гранью. Я простонала в его губы, обнимая руками за шею, скользя пальцами по спине и переплетаясь с ним ногами.

– Эрик… – прошептала в мольбе, давно растеряв все остальные слова, кроме его имени.

В ответ меня накрыло шквалом прикосновений, ярких и пленительных, открывающих во мне грани чувственности. Мужские губы теперь полностью захватили власть над моими.

Сколько же страсти и штормового огня, оказывается, прячется в моем мужчине! И сколько же я еще о нем не знаю…

Ладони Эрика уже не изучали меня, а доводили до громких вскриков, и я сходила с ума от новых ощущений, будоражащего запаха моего мужчины, его сбившегося дыхания на моих губах.

Эрик вдруг чуть отстранился, и я тут же со стоном прижалась к нему. Низ живота буквально плавился от его бесстыдных ласк.

– Я тебя не отпущу. Никогда больше, – выпалила, путаясь пальцами в его волосах и ощущая желание моего мужчины сейчас, как никогда остро.

– Взаимно, – опалил Эрик шепотом мои губы и одним уверенным, но в то же время осторожным движением сделал меня своей, тут же заглушая мой вскрик поцелуем.

– Люблю тебя, – выдохнула в его губы, чувствуя, как его бедра по-прежнему касаются моих, а сам он – напряженный и с ненормальным, практически сумасшедшим желанием в глазах, замирает.

– Ты – моя живая вода, Николь, – повторяя недавнее движение и не сводя с меня глаз, отозвался Эрик.

Следующий наш уже совместный рывок вышел острым и до звезд в глазах желанным. И о сдержанности теперь не шло и речи. Нас накрывало жаркими волнами, сметало, а после швырнуло куда-то за край.

Очнулась я, тяжело дыша, в объятиях Эрика. Он держал меня в своих руках так крепко, будто от этого сейчас зависела чья-то жизнь. Коснулся поцелуем моих опухших губ, все так же горячо и невозможно дурманяще. Я потянулась к Эрику в ответ, изучая прикосновениями его тело, пробуя на вкус… В первый раз, зачарованная моим мужчиной, я практически ничего и не успела, зато теперь… кажется, наверстаю сполна.

Эрик глухо простонал мое имя, от чего желание, вроде бы недавно схлынувшее, вновь набрало силу. Меня полоснуло штормом в его глазах, который и не думал стихать. И я поняла, что передышки не будет. Сейчас, едва утолив этот голод друг по другу, ни я, ни Эрик просто не в состоянии остановиться. Нас накрыло очередной волной страсти, унесло за собой… кажется, к самим звездам.

После этого раза практически не осталось сил, чтобы двигаться. Меня хватило только на то, чтобы лежать, прижимаясь к Эрику, бездумно смотреть на наши переплетенные пальцы и наслаждаться его легкими, но обжигающими кожу поцелуями.

– Как ты себя чувствуешь, Николь? – внезапно спросил Эрик, заглядывая в мои глаза своими сияющими и невозможно яркими.

– Лучше не бывает, – заверила я, улыбаясь и касаясь пальцами его подбородка.

Эрик поймал мою ладонь, поцеловал и скользнул губами по запястью.

– А ты?

– Он удивленно уставился на меня, явно озадаченный моим вопросом.

– Просто… я тоже была… не сдержана, – сказала, ощущая, как пылают щеки.

Эрик пару раз моргнул, а потом тихо рассмеялся, утыкаясь в мое плечо и целуя его.

– Как же безумно пуста была моя жизнь без тебя, Николь, – неожиданно серьезно сказал он.

– Ты это только сейчас, что ли, окончательно понял? – хмыкнула я, наслаждаясь аквамариновой темнотой любимых глаз.

– Я помню, что обещал тебе разговор о наших отношениях, Николь, – тихо ответил он. – Но ты уверена, что он нам нужен именно сейчас?

В голосе моего мужчины слышалось едва уловимое волнение, будто он опасался чего-то.

Я приподнялась на локтях, пригладила спутанные волосы, то и дело натыкаясь в них на жемчужные нити и не зная, как реагировать на тревогу Эрика.

– Распутать? – спросил мой муж, так и не дождавшись ответа.

– Думаешь, реально? – уточнила я, гадая, хорошо ли это, что мы перевели тему на другое.

– Ложись на живот, попробую справиться.

Хм…

– И после обязательно поговорим, – добавил он совершенно спокойным голосом.

Его руки пробрались в мои волосы, жемчужины защекотали кожу… И как-то я не сразу разгадала намерения моего коварного мужчины. Не поняла этого, даже когда пальцы Эрика заскользили по спине. И лишь когда к этому действию присоединились и губы, спускающиеся все ниже, очнулась. Но когда тебя так откровенно и старательно соблазняет собственный муж, разве можно устоять?

* * *

– Нет, все-таки я так много о тебе еще не знаю, Эрик! – покачала я головой, только что услышавшая от него историю знакомства с моим отцом.

К этому моменту мы успели насытиться друг другом, принять душ и выбраться на уединенный берег моря встречать рассвет и завтракать.

Эрик поправил на мне задравшийся воротник его же рубашки, в которую я сейчас была одета, провел рукой по моим влажным волосам. Я скользнула пальцами по его обнаженному плечу, наслаждаясь тем, что на Эрике только свободные штаны, и можно любоваться им до бесконечности.

– Это имеет для тебя значение? – тихо спросил он.

– И это говорит мужчина, который полчаса назад вытащил из меня всю историю, связанную с моим увольнением, – поразилась я. – Эрик, ну, что за странный вопрос? Мне интересно все, что связано с тобой.

Он улыбнулся, слегка качая головой. Видимо, не привык, что кому-то есть дело до его жизни. Ничего, я это быстро исправлю.

– Разве это главное, знать обо мне все? – пожал он плечами.

Неисправим!

– Самое главное о тебе я уже знаю давным-давно, – серьезно заметила я, и его глаза полыхнули чистым аквамарином от любопытства. – Мой мужчина спасает чужие жизни. Всегда держит слово. Он невероятно смелый, сильный, страстный… Последнее, впрочем, до недавних пор очень успешно скрывал.

– Ты мне льстишь, – хмыкнул Эрик, потянувшись в этот момент к тарелке с корзинками с запеченной рыбой и протягивая мне еду.

– А еще скромный и заботливый, – щедро продолжила я сыпать комплиментами.

– Николь…

– Ну что, Николь? Это раньше мне приходилось сдерживаться, даже нельзя было говорить о своих чувствах, до сих пор по не особо понятным причинам, но теперь-то…

Эрик вздохнул, посмотрел вдаль, где шумел океан, а на небе гасли последние звезды.

– Водники в разы ранимее, чем остальные одаренные вместе взятые, – внезапно сказал он, и я замерла. – Как мое признание в чувствах, так и мой отказ могли… привести тебя к выгоранию.

– И почему ты мне об этом не сказал? – ошарашенно выпалила я.

– Хотел уберечь, – коротко ответил Эрик.

В этот раз я не нашла никаких слов, совсем растерявшись от услышанного.

– Помимо ранимости, водники еще и эмоциональнее некуда, а когда и дар нестабилен… Чувства способны клониться то в одну сторону, то в другую, как маятник, меняться и…

– Погоди, – выдохнула я, потерев переносицу и все еще осознавая сказанное. – Ты хочешь сказать, что думал, будто мои чувства к тебе не всерьез?

Эрик на миг прикрыл глаза, и я почувствовала нарастающую панику.

– Я думал, что ты, испытывая благодарность и привязанность, могла спутать их с любовью, Николь.

Пару минут я просто переваривала его слова, пытаясь унять всю ту бурю чувств, что раз за разом сейчас накрывала меня.

– И к тому же, – не дождавшись от меня хоть каких-то слов, продолжил Эрик, – Николь… я ведь был твоим наставником, дал слово твоему отцу, человеку, который спас мне жизнь, что позабочусь о тебе. Как вообще переступить в таком случае черту?

Я все еще таращилась на него, смотрящего в сторону океана. Пусть я не знала об особенностях водников с третьим уровнем дара, но ведь об остальных его внутренних демонах могла и раньше догадаться! С таким чувством долга, как у Эрика, с его жаждой защищать и оберегать меня, с неизменным желанием учить… Чего вот я могла ожидать?

И он ведь уже любил меня тогда, когда я об этом даже не подозревала, при этом опасался довести до срыва, пытался сдерживаться… Боюсь и представить, как его в тот момент разрывало на части от нахлынувших противоречивых чувств.

И любовь к этому сильному, смелому, невероятно удивительному мужчине снова затопила меня до самого дна души. Я уже потянулась к Эрику, чтобы обнять, забрать тревоги, как он снова заговорил.

– Хотя, знаешь, Николь, долго я все равно не продержался… Маркус предупреждал, что так будет, а я тогда не поверил, на свою силу воли понадеялся, на неимоверно сильное желание не рисковать любимой женщиной. Толку-то? Меня хватило на несколько дней, а в итоге, когда сорвался у водопада, ты попала в беду.

Мужчина посмотрел на меня, пронзая острым взглядом, в котором все еще плескалось отчаянье.

– Эрик, – наконец, обрела я дар речи, не зная, как дать понять, что ни в чем его не виню. – Давай ты больше не будешь меня так беречь? Иначе у нас дело закончится концом света.

– Николь, ну, вот как я не стану тебя беречь? – поразился он. – Что-то более реальное попросить можешь?

Эрик с надеждой заглянул в мои глаза.

– Нет! Это уму непостижимо! Я тут по тебе с ума сходила, чуть не спалила кухню, платье подбирала старалась, замуж вышла, а ты мне говоришь, что…

– Люблю тебя, – закончил Эрик. – Ты мне в душу запала еще на этом самом острове, когда, не думая, бросилась спасать мою жизнь. Тогда-то, наверное, я и пропал, просто не сразу это осознал.

– Не ты один такой оказался, – утешила я, вспоминая свои эмоции от нашей первой встречи.

– У одаренных, как ты знаешь, в плане отношений все гораздо серьезнее. Сильное, но неразделенное чувство, может разрушить нас до основания.

Я кивнула, о такой особенности давно прочитала.

– Со мной тебе не нужно этого опасаться, Эрик, – мягко заметила я.

– Знаю, но попробуй такое сразу прими…

Он покачал головой, от волнения запустил пальцы в волосы.

Я поймала его вторую ладонь, погладила. Понимала, каково это, быть одному столько лет, а после вдруг… влюбиться.

– Когда я узнал, что дочь Эдварда именно ты, думал, буду учить всему, что умею, помогать… и справлюсь с той бурей чувств, что таилась внутри. Не поверишь, но считал так, даже когда целовал тебя после того, как ты перетянула мой откат. А в океанариуме, пытаясь вернуть себе равновесие, я вдруг осознал, что в моих мыслях по-прежнему одна ты, и это, похоже, не изменить. Что я безумно ревную к любому мужчине, который на тебя посмотрит. И что так же безумно боюсь, если кто-то тебя обидит и ранит…

– Но ты ведь и тогда оставался невозмутим! – поразилась я.

– Старался изо всех сил, – ответил Эрик. – Правда, твой откат во время задания очень быстро разбил очередной барьер, который я поставил.

От воспоминаний, как жадно мы тогда целовались во флаере, меня бросило в жар. Пожалуй, я бы даже не отказалась повторить!

– А уж когда утром проснулся с тобой в объятиях…

– Ты и тогда устоял, – вздохнула я.

– Я тогда понял, что бесполезно бороться с собственным сердцем, Николь, – серьезно заявил Эрик.

– И поэтому решился рассказать про свой откат и связанное с ним проклятье?

– Да. Мне было важно знать, что ты готова принять меня и таким.

– Любым готова, – напомнила я, перебираясь к нему ближе.

– Уже понял. Ты вон, на меня даже не сердишься, хотя я порой вел себя, как…

– Я готова простить тебе все на свете, – прошептала, обрывая его признание.

– В моем сердце больше никого нет, кроме тебя, Николь. Только ты. Одна ты, – выдохнул в мои губы. – Больше не будет никаких тайн. Я обещаю.

И, не дав мне ответить, поцеловал нежно-нежно, словно закреплял данное слово.