Глава 10. Доверие

Не успела я и глазом моргнуть, а к шее моего милого кузена была приставлена шпага.

– Нет, Гастон, остановись! – пискнула я, вешаясь на его руке и давая возможность Шарлю отступить.

– Ты еще только вышла замуж, а уже завела себе молодого любовника? – сверкнув глазами, грозно пророкотал герцог. И прозвучало это скорее как утверждение.

Мне очень хотелось влепить ему пощечину, но я разумно рассудила, что не стоит, ведь у него в руках шпага. Однако его ревность начала меня утомлять.

– Это мой кузен, виконт де Бризай. Я попросила его проследить за фрейлиной королевы. Мне показалось ее поведение подозрительным. Давайте не будем вести разговоры в холле.

Гастон смерил нас с Шарлем внимательным взглядом, засунул шпагу в ножны и приказал:

– Следуйте за мной в кабинет.

Мы послушно последовали за Его злобной Светлостью.

– Прости, – успела я прошептать взволнованному виконту.

– Как ты с ним живешь? – спросил почти беззвучно Шарль.

– Хорошо живет! – рявкнул герцог, даже не обернувшись.

Мы с кузеном предпочли замолчать. Но я периодически ловила сочувствующие взгляды двоюродного брата.

Муж привел нас в уютную небольшую комнату, в которой все стены были заставлены книжными шкафами. Посреди этой домашней библиотеки стоял рабочий стол и уютное кресло, напротив стола небольшой диванчик, куда я собиралась сесть вместе с Шарлем, но мне не позволили. Гастон подхватил меня на руки и усадил к себе на колени, сурово уставившись на виконта.

– Говори, – приказал Его ревнивая Светлость.

Шарль откашлялся и заговорил:

– Катрин ходила между прилавков, когда я вошел. Я сделал вид, что выбираю перчатки, но внимательно следил за ней. Примерно через пять минут к ней подошел господин Сальмар, капитан гвардейцев кардинала. Я его прекрасно знаю, мы как-то с друзьями отдыхали и встретили отряд под его руководством, ну и размялись слегка, – усмехнулся виконт, было видно, что он доволен той встречей, а значит, господин Сальмар скорее всего, вспоминает ее недобрым словом, – Они сделали вид, что просто стоят рядом, но я видел, как капитан передал мадемуазель записку и тут же вышел.

– Так значит, в окружении королевы не только шпионы Конде, но и Ришелье? – опешила я.

– А ты думала, нет? Наивная, – усмехнулся Гастон, – И поверь, королева прекрасно осведомлена об этом. И не тебе, деревенской дурочке, влезать в дворцовые интриги. Уходи оттуда.

Только я хотела возмутиться, как получила неожиданный удар в спину от Шарля:

– Тут я согласен с герцогом, при дворе слишком опасно. По сравнению с твоей службой, моя – детская игра, ведь я прекрасно понимаю, где свои, а где чужие.

Я под напором этих двоих начала сомневаться в правильности своего решения, но мне хватило сил на последнее условие.

– Хорошо, я выполню или провалю задание королевы и после бала уйду.

Герцог сверкнул глазами и прошипел:

– До!

– Но почему? – возмутилась я.

Гастон перевел взгляд на Шарля и строго спросил:

– Вам не пора?

Мой кузен одарил Его Темнейшество лукавой улыбкой и сказал поднимаясь:

– Ну, если вы не хотите знать, что было в записке, то, конечно, я пойду…

– Что?! – хором спросили мы с герцогом.

Кузен остался доволен произведенным эффектом и добил нас:

– Завтра у меня с маркизой свидание. Я могу порасспрашивать ее о жизни. А вот и записка.

На стол моего мужа упал свернутый в трубочку клочок бумаги, а Шарль принялся раскланиваться.

– Будь осторожен, Шарль! – вскакивая с колен мужа, напутствовала я брата.

– Не волнуйся, милая кузина, я вскружу нашей маркизе голову так, что она забудет собственное имя.

– А вы невыносимо самоуверенны, молодой человек, – хмурясь, заметил мой Отелло.

Виконт де Бризай одарил герцога Орлеанского доброжелательной улыбкой и снисходительно ответил:

– Чего нельзя сказать о вас, Ваша Светлость. Вам повезло заполучить бесценное сокровище, и, кажется, оно не против вашей власти. Я бы на вашем месте был счастлив, а вы хмуритесь.

Мой муж растерянно моргнул. И это было бесценное мгновение. Шарль воспользовался тем, что хозяин собирается с мыслями, и удалился, а последствия своего смелого совета оставил мне.

– Твой кузен… – процедил сквозь зубы герцог, все еще не находя слов, чтобы выразить свое возмущение, – Наглый молокосос! Смеет меня учить! Ты в курсе, что он влюблен в тебя?

– Он не влюблен, – возразила я уверенно.

– Влюблен! Еще как! Ты видела, как он на тебя смотрит?

– Он любит меня, как брат! – заверила я герцога, – И всегда заботился обо мне. Уверена, если мне понадобится, он рискнет ради меня жизнью, не говоря уже о деньгах.

– Откуда у простого мушкетера деньги, – усмехнулся мой муж.

– У его отца в Марселе целый торговый флот.

Гастон встрепенулся и внимательно всмотрелся в мое лицо:

– Правда? Твой дядя занимается торговлей?

– Тебя это смущает? – спросила я, внутренне насторожившись.

Вдруг для герцога Орлеанского, брата короля, иметь жену из рода торговцев стыдно?

– Меня это радует, милая женушка! – с усмешкой ответил муж, я так и не поняла, правду он сказал или съязвил, и тут же перевел тему, – Давай уже прочитаем записку!

Гастон торопливо развернул послание и даже любезно прочитал вслух, я бы сама не осилила, слишком уж витиеватым оказался почерк:

– Вы должны привести А. во время бала на балкон правой террасы ближе к полуночи. Р.

– Ее хотят скомпрометировать? – спросила я герцога.

– Откуда я знаю? – усмехнулся мой невыносимый супруг.

– Мне показалось, что вы лучше разбираетесь в дворцовых интригах, – обиделась я и отвернулась, – Если вам больше нечего сказать, я пойду отдыхать.

Но меня схватили за локоть и развернули обратно.

– Ты должна покинуть двор до бала, – заглядывая мне в глаза, потребовал муж.

– Почему?

На мгновение прикрыв глаза, Гастон все-таки объяснил мне свое упрямство:

– Бал будет в Фонтенбло. Если ты останешься главной фрейлиной королевы, тебя разместят в крыле королевы, потому что ты должна быть подле нее. Покои герцога Орлеанского находятся в крыле короля. Если мы поедем туда, как супруги, то ты будешь подле меня, и королю будет сложнее сделать из тебя свою любовницу.

Я покраснела. Представив себя и короля в постели, я даже плечиками передернула. Фу! Он же старый и самодовольный.

– А как же королева? – вспомнила я о главном, – Если из-за принца или кардинала случится скандал, пострадает власть короля. Над ним будут смеяться, а значит, скорее предадут.

– А если в скандале будешь замешана ты, то смеяться будут и надо мной! – заметил герцог.

– Так вот что тебя тревожит? – возмутилась я, – Ты хочешь в случае слабости короля занять трон?

Герцог закатил глаза, больно сжав мои плечи, еще и встряхнул мое хрупкое и уставшее тельце.

– Меня никогда не интересовала власть. Я бы предпочел родиться в семье какого-нибудь торговца, но я тот, кто есть. Мне приходится играть по правилам. Поэтому послушай меня. К кардиналу королева не пойдет, Катрин не прочитала записку и не знает о его просьбе. У Конде нет пока шпионов в окружении королевы. Значит, мы сейчас самое слабое звено королевской семьи! Мы с тобой можем избежать скандала, только если будем во время бала вместе. Понимаешь, Луиза?

Он говорил вкрадчиво, уговаривая меня прислушаться к нему. И я прислушалась. Он ведь был опытнее и дольше жил на этом свете.

– Хорошо, я завтра поеду к королеве и попрошу освободить меня от обязанностей главной фрейлины. Скажу, что мой муж против, – не смогла не уколоть я.

Но герцог не рассердился, наоборот, улыбнулся и погладил меня по щеке.

– Спасибо, – тихо проговорил он.

– За что? – удивленно переспросила я.

– За то, что доверилась моему суждению.

Я не смогла сдержать ответной улыбки, осознав, что главное для моего мужа — это верность во всем.

– А что ты будешь делать с кардиналом? Может, мне сходить на свидание с ним, узнать, что он хочет от королевы, – предложила я мужу.

– Нет. Это слишком опасно. Я пойду.

– Но ты выше королевы на целую голову! – возразила я.

Супруг задумался, но лишь на мгновение.

– Я выше, а вот твой кузен, пожалуй, примерно одного с ней роста. Ему же можно доверять?

Я кивнула, представила Шарля в платье, и озорной смешок сам вырвался наружу.

– А ты знаешь, какого цвета платье будет на королеве?

– Или красное бархатное, или зеленое шелковое, – тут же откликнулась я. И заметив приподнятую бровь мужа, пояснила, – Дело в том, что придворная модистка – невыносимая мадам, меня отправили с ней договариваться, но это невозможно, на это и был расчет королевы. Она сама хочет от меня избавиться. Но все ее наряды, что я видела, были бархатными и красными. Видимо ее портниха очень консервативна и считает, что бархат – королевский материал, остальные ткани не достойны касаться тела Ее Величества. Я же считаю, что он ее старит, и заказала у своей модистки воздушное нежно-зеленое платье для Анны.

Герцог долго смотрел на меня, мне даже стало неуютно от такого внимания, но муж неожиданно изрек:

– Ты удивительная женщина, Луиза. Королева не выносит тебя, усложняет тебе жизнь, а ты все равно хочешь ей помочь?

Я пожала плечами и не стала таиться:

– Я считаю, что заговоры — это плохо. А чтобы их немного успокоить, Франции нужен наследник. Для этого королева должна заинтересовать мужа как женщина. С ее кислым лицом и тяжелыми платьями она заинтересует разве что моль…

Громкий смех почти оглушил меня, а искренняя улыбка герцога ослепила. Отсмеявшись, он схватил меня на руки и понес в направлении своих покоев. Я заволновалась. Да, мы уже были близки, но сейчас я впервые поверила, что нравлюсь мужу, и от этого почему-то сердце билось, как мобильный телефон на виброзвонке. Чтобы скрыть смущение, я спросила:

– А о чем вы разговаривали с моим отцом?

Герцог снисходительно улыбнулся:

– Я сказал ему, что смогу защитить тебя, что король доверяет ему, и что ему стоит опасаться за свою жизнь только из-за брака с гадюкой. Я посоветовал ему развестись.

– Что? – опешила я, – Но разве это реально?

– Уверен, я смогу ему в этом помочь, – улыбнулся мой самоуверенный муж и бросил меня на наше брачное ложе.

Снова я утонула в его ласках и поцелуях. В этот раз наша близость была еще слаще и тягучей, а ее финал ярче. Засыпала я рядом с Гастоном в его спальне и чувствовала себя невероятно счастливой, мою радость не могла омрачить даже потеря очередного платья.

***

Когда я проснулась, Гастона уже не было рядом, но на подушке я нашла записку:

«Не забудь, что обещала!»

Я вздохнула, встала и прошествовала в свою комнату, чтобы умыться, собраться и поехать к королеве на разговор.

Настроена я была решительно. Она должна меня выслушать, как бы ни относилась. Но стоило мне войти в уютный будуар со столиком в эркере, где королева, как и вчера, пила утренний час с круассанами, а маркиза де Верье читала ей последние новости из газеты, моя решительность пошатнулась: такими кислыми лицами меня не встречали даже заклятые соперницы…

– Ваше Величество, приветствую вас! – присев в низкий реверанс, поздоровалась я, – Прошу вас о милости.

Королева, не повернув в мою сторону головы, процедила, ну точно змея:

– Чего тебе надо? Я же сказала, заниматься платьем и не приходить! Что непонятного? Я не желаю тебя видеть!

– Я хотела с вами поговорить в том числе и о платье. Осчастливьте свою преданную подданную беседой с вами наедине.

Королева тяжело вздохнула и едва уловимо кивнула головой. Служанки испарились, но Катрин как сидела у круглого столика, так и осталась сидеть.

– Маркиза?..– начала я, мне нужно было рассказать королеве о Ришелье, а раскрывать наши козыри при этой двуличной особе было нельзя.

– Маркиза де Верье моя подруга, у меня нет от нее секретов, – отрезала королева.

«Зато у нее от вас есть!» – чуть не брякнула я, но вовремя сдержалась.

– Ваше Величество, я знаю, что служить вам огромная честь, поэтому надеюсь на вашу милость и понимание. Мы с мужем молодожены, и он недоволен тем, что я оставила его в медовый месяц. Он торопится заполучить наследника, и требует от меня полной отдачи в этом вопросе. Поэтому я умоляю вас освободить меня от должности главной фрейлины. 

– Что?! – возмутилась королева, но в ее глазах я заметила облегчение.

– Я знаю, вы милосерды и сможете простить вашу подданную. К тому же я бесполезна. Я не смогла найти общий язык с мадам Шармаль. Она выгнала меня вчера из швейной мастерской. Я всего лишь пыталась ей объяснить, что к вашей розовой коже больше подойдут пастельные холодные тона. Даже золотая ткань лучше подчеркнет молодость и свежесть Вашего Величества, чем оранжево-красные оттенки, что преобладают в вашем гардеробе. К тому же бархат прибавляет солидности, а значит, и возраста. Я хотела доказать ей, что шелк тоже благородная ткань, и никак не оскорбит вас, Ваше Величество. В платье из легкой ткани вы затмите всех дам элегантностью. Но ваша модистка – закостенелая хамка! – закончила я, заметив, что мою речь слушали внимательно и с интересом. Значит, все не зря.

Но первой пришла в себя маркиза:

– Да как ты смеешь осуждать почтенную матрону, которая верой и правдой служит при дворе больше сорока лет? – возмутилась она.

– Вот именно, в течение сорока лет. Она застряла в прошлом и отстала от моды! – парировала я и поторопилась добавить, – Ваше Величество, я осмелилась посетить свою модистку и заказать для вас платье. Оно будет готово через пару дней. Надеюсь, вы окажете мне честь и примите его в качестве подарка-извинения за то, что подвела вас и оставила свой пост.

– Да вы совсем страх потеряли. Кто вы такая, чтобы дарить королеве подарки? – взвизгнула маркиза.

– Герцогиня Орлеанская – жена младшего брата моего августейшего супруга. Она практически моя сестра, – неожиданно вступилась за меня Анна Австрийская и приказала маркизе, – Ступай к мадам Шармаль и скажи ей, что я хочу платье из шелка бледно-золотого цвета.

Подруга королевы явно хотела возразить, но Ее Величество так посмотрела на нее, что она молча встала и удалилась. Все-таки королевские особы с молоком матери впитывают в себя способность повелевать.

Когда мы остались с королевой наедине, она встала и посмотрела на меня в упор.

– Я освобожу тебя от должности главной фрейлины и разрешу подарить мне платье. Но если я пойму, что это было оскорбление с твоей стороны, тебе не жить!

Я хотела возразить, но меня перебили:

– Если вы с мужем задумали первыми родить наследника и устроить переворот, то вы умрете оба! – еще тише прошипела Анна.

Я выдохнула и решилась:

– Ваше Величество, вы сами объявили, что мы почти сестры. Я сейчас скажу вам как сестре: вы должны соблазнить Его Величество, очаровать, вскружить ему голову. А для этого его нужно удивить. Бал прекрасная возможность преобразиться и произвести фурор. Я точно знаю, что вы сможете родить сына… даже двух!

Надо было видеть лицо королевы. Оно побледнело, вытянулось, но в глазах появилась надежда. Однако Анна тут же взяла себя в руки и строго сказала:

– Что это за предсказания? Уж не ведьма ли ты?

Я тут же присела в реверансе и смиренно заверила:

– Что вы, Ваше Величество! Просто это мое неистовое желание, о котором я каждый день молю Бога.

Королева осмотрела меня с подозрением, но развивать эту тему не стала.

– Если тебе нечего больше сказать, ступай.

Я откашлялась и продолжила откровенный сестринский разговор:

– Как вы знаете, обо мне и принце Конде ходили сплетни по столице. Это все из-за моей мачехи. Она его преданная поклонница. Недавно она пришла ко мне и потребовала, чтобы я обратила ваше внимание на барона дю Мари. Думаю, принц Конде задумал вас скомпрометировать с помощью этого юноши. Я смиренно прошу, Ваше Величество, будьте осмотрительны.

Королева нахмурилась и кивнула.

– Что-нибудь еще? – спросила она и с интересом посмотрела на меня.

Я вздохнула и тоже кивнула. Лицо Анны помрачнело.

– Вчера, когда я была у модистки на улице Бобур, я случайно заметила маркизу де Верье. Она была в плаще и вуали, но я узнала ее по рыжим волосам. Я попросила одного преданного юношу проследить за ней. И вот что он раздобыл.

Я отдала королеве записку. Та пробежала глазами, в сердцах смяла и отбросила от себя клочок бумаги с гневным вскриком:

– Ришелье!

– Ваше Величество, позвольте моему мужу выяснить, что кардинал хочет от вас?

– Как он собрался это сделать?

– Он хочет подослать на встречу своего преданного человека. В темноте кардинал не заметит подмены. А у нас будет возможность узнать его намерения.

Анна задумалась и решительно заявила:

– Хорошо, но я хочу слышать их разговор!

Я подумала, что это вполне можно устроить, и согласилась:

– Я зайду к вам перед балом, и мы обсудим план действий.

– Хорошо, – кивнула королева и с безнадежностью в голосе спросила, – Что-нибудь еще?

Мне впервые стало ее жалко. Я всего пару дней была при дворе и уже в ужасе от нравов. А ей приходится жить в этом золотом сортире.

– Ваше Величество, постарайтесь в будущем никому не дарить алмазные подвески! – выпалила я.

Анна посмотрела на меня, как на сумасшедшую, и осторожно спросила:

– Какие еще алмазные подвески?

– Я имею в виду, подарки короля не передаривайте никому, – поправилась я и поспешила откланяться.