Глава 11. Фонтенбло

Фонтенбло встретило нас метелью. Задувало так, что я ощутила себя дома, в России. Из-за влажности снег был колючим, напоминая ледяную крупу, ничего общего с воздушными пушистыми хлопьями. Мрачные тучи нависали над пышным дворцом, пряча солнце и окрашивая мир в серый цвет. Настроение мое было соответствующим.

– Ваше Светлость, король хочет поговорить с вами! – обратился к моему супругу лакей в бежевой ливрее с позолоченными пуговицами, который будто иллюзионист выскочил из белесой дымки. Мы едва успели вылезти из кареты. Герцог проявил чудеса галантности и помог мне, придержав за локоть, иначе я бы точно свалилась к его ногам, запутавшись в длинной юбке.

– Располагайся пока, – скривившись, бросил Гастон и размашисто зашагал за лакеем.

Меня же повел во дворец напомаженный дворецкий с осанкой страуса: подбородок вздернут так, что шея кажется длиннее, чем она есть.

Мы с мужем приехали в загородную резиденцию Людовика XIII как команда. У нас были цель и план действий. Помогать нам в его реализации должен был Шарль, который не сразу, но согласился подменить королеву на важном свидании. Я даже заказала для него такое же платье, как и для Анны. Мой кузен нес службу рядом с королем и должен был в ночь бала заступить в караул в Фонтенбло. За небольшую благодарность командир смены обещал не заметить двухчасового отсутствия виконта де Бризая на посту.

Я не сомневалась, что у нас все получится. Гастон все продумал. Он был удивительно сосредоточен и внимателен к деталям и ко мне. Я вела себя тихо и покладисто, боясь спугнуть эту оттепель между нами. Ночи мы проводили в одной постели. Даже во сне я чувствовала, как сильные руки обнимают меня, будто ограждая от этого мира. И я не переставала радоваться, что все-таки согласилась с мнением мужа и отказалась от высокой чести служить королеве. Когда я пересказала герцогу наш разговор с королевой, Гастон молча подхватил меня на руки и отнес к себе. А там целовал мои губы так сладко, будто хотел, чтобы я растаяла, как карамелька. В моем сердце зародилась надежда, что мой брак вопреки всем заговорам будет удачным.

Я полностью доверилась мужу, а он мне. Но все пошло не по плану с первых минут…

– Куда вы меня привели? – гаркнула я, осмотрев небольшую скромно обставленную комнату. При всей нелюбви Людовика к младшему брату эти серые стены и скромного размера кровать не могли находиться в апартаментах герцога Орлеанского. Задумавшись о муже, я проворонила момент, когда мы с господином страусом свернули не туда.

– Прошу прощения, Ваша Светлость, но я привел вас согласно регламенту, в ближайшие покои от апартаментов королевы. Вы, как главная фрейлина Ее Величества, должны быть рядом.

– Но я не главная фрейлина королевы. Я жена герцога Орлеанского и должна находиться в его покоях! – крикнула я, не в силах совладать с нервами.

Меня охватила паника, я чувствовала, что попала в ловушку и могу потерять все: честь, доверие мужа, надежду на счастье…

– Как не главная фрейлина? – вполне натурально удивился дворецкий, – Прошу прощения за эту неразбериху, сегодня в Фонтенбло прибыло более сотни гостей, разместить их всех и ничего не перепутать задача сложная, и, кажется, мы ее провалили. Позвольте, я уточню у распорядителя, куда вас нужно было проводить. Располагайтесь пока. Я быстро, туда и обратно.

Я не успела возразить, а господин страус уже исчез за непримечательной дверью.

«Даже для главной фрейлины эта комната слишком убогая», – осматриваясь, подумала я.

Я сняла манто из чернобурки, которое мне подарил муж пару дней назад. В комнате оказалось зябко. Здесь даже не было камина. И горячего чая мне тоже не спешили принести. Я выглянула в окно и окончательно убедилась, что это не просто ошибка, это заговор. Узкое, мутное окно выходило на конюшню.

«Меня заселили в комнату для прислуги?» – ужаснулась я и кинулась к двери. Но дорогу мне перегородили два гвардейца кардинала. Высокие, плечистые мужчины грозно сдвинули брови, и один из них строго объявил:

– Пока идет размещение гостей, покидать свои покои запрещено.

Я осмотрела темный коридор и заметила, что только рядом с моей комнатой стоит стража, но признаваться в своей наблюдательности не стала. Молча закрыла дверь.

«Что же делать? – билось набатом в голове, пока я мерила шагами крохотную комнатушку, – И кто за этим стоит? Принц Конде? Вряд ли… Не может быть у него такой власти в королевском дворце. Кардинал? Но он пока не знает, что мы против него вынюхиваем... Или королева проболталась? А может это она? Но ей-то зачем ссорить меня с мужем?»

Я рванула к окну, собираясь совершить побег, но оно было глухим. Выбраться можно было, только разбив стекло. А порча королевского имущества чревата, поэтому я решила оставить этот выход на крайний случай. Ведь рано или поздно мне должны будут объяснить, зачем меня здесь заперли.

Прошло полчаса в тягостном ожидании. Я все чаще посматривала на окно и стул у кровати, решив, что он вполне подходящая мебель для вандализма.

Когда я уже примерялась к весу стула, взяв его в руки, позади меня послышался скрежет и из небольшого шкафа появился тот самый лакей, что увел Гастона. Отвесив мне низкий поклон, мужчина объявил:

– Его Величество желает вас видеть.

И тут мне сразу стало понятно, кто же виновник моего заточения.

Я шла за уверено шагающим лакеем по пыльному, узкому, тайному коридору. Здесь явно лет сто не было уборщиц. Паутина со стен и потолка буквально бросалась в лицо, как и пыль от наших шагов. И это я еще почти ничего не видела, ведь дорогу нам освещал свет свечей в канделябре, что торжественно чуть выше головы нес слуга. А что там творилось в углах, мне даже представлять не хотелось. Мы поднялись по моим ощущениям на второй этаж и вышли в уютную теплую комнату тоже из шкафа. Прямо напротив в камине потрескивали дрова, пахло костром и дорогими духами. Рядом с камином в мягком кресле с высокой спинкой и удобными подлокотниками сидел король. Увидев меня, он вскочил и растянул рот в довольной ухмылке.

– Луиза, как я рад тебя видеть!

Я даже остолбенела от такой фамильярности. Мы виделись всего раз, когда этот мартовский кот объявил о нашей с Гастоном помолвке. Он даже на свадьбу брата не пришел. А меня встречает, будто мы всю жизнь друг друга знаем!

– Добрый день, Ваше Величество! – присев в низком реверансе, почтительно проговорила я.

– Замерзла? – с искренним беспокойством спросил король, схватил меня за ледяную руку и осуждающе покачал головой, будто это я виновата, что меня сначала отвели в промозглую комнатенку, а потом водили тайными ходами, в которых задувает ветер, поднимая пыль.

– Немного, – ответила я и обхватила себя за плечи, вырвав свою конечность из цепких лап августейшего кота.

– Так присаживайся к огню, – нисколько не смутился Людовик и усадил меня в то самое кресло, где только что имел удовольствие вальяжно наслаждаться жизнью.

Провожая меня к теплу, он как бы невзначай приобнял меня за талию и легонько сжал свою ладонь, ухватив меня за бок. Я вздрогнула от неожиданности и поспешила сесть.

Кресел у камина было… всего одно. В него села я, совершенно не смущаясь, что король остался стоять. В конце концов, он сам предложил. Людовик явно растерялся на секундочку, а потом присел у моих ног на коврик и, схватив за лодыжку, начал наглаживать мою ступню приговаривая:

– Ноги тоже замерзли. Нужно растереть, а то еще заболеешь.

У меня рот открылся от такой наглости. Это ж надо, какой решительный!

– Км… – откашлявшись, я уверенно перешла к делу, – Зачем вы пригласили меня, Ваше Величество?

Людовик улыбнулся мне открыто и обольстительно. Глядя на его гладкую и довольную физиономию, я уверилась, что ему нетрудно соблазнять женщин. Кто ж ему откажет, он же король!

– Луиза, я пригласил тебя сюда, чтобы познакомиться с тобой поближе! Ты произвела на меня неизгладимое впечатление. Так поставить принца Конде на место! Браво!

– Право, в этом нет ничего выдающегося, я просто сказала правду! – поторопилась заверить я короля, ведь его рука уже оглаживала мою голень.

Я закинула ногу на ногу, вырвав из королевских рук игрушку. Но Людовика сложно было смутить, он обнял мои коленки и, с восторгом заглядывая мне в глаза снизу вверх, прошептал с придыханием:

– Ты дерзкая, очаровательная малышка. Ты достойна купаться в золоте…

– Я жена вашего брата, – напомнила я, стараясь отодрать короля от себя.

– Уверен, Гастону плевать на тебя. А я тобой очарован. Только я смогу оценить твои нежность и правдивость! – заверил меня король, покрывая мои руки горячими поцелуями.

– Ваше Величество, я влюблена в герцога, и он хорошо ко мне относится… пока. Давайте, оставим все как есть: я жена вашего брата, вы наш король, мы счастливы и преданы вам.

Король отстранился от меня и прищурился. В его взгляде блеснул нехороший огонек, и он сердито уточнил:

– Это что? Сейчас была угроза?

Получив свободу, я с облегчением выдохнула, но заговорила медленно, осторожно подбирая слова:

– Что вы, Ваше Величество! Просто я объясняю причинно-следственные связи: когда люди счастливы, они преданны и благодарны своему повелителю. Вы сами подарили нам этот брак. И мы счастливы и благодарны вам.

Король вскочил и начал мерить широкими шагами собственную спальню. А это была именно спальня, ведь центральное место в ней занимала огромная кровать. На ней, пожалуй, могли бы уместиться десять мушкетеров и вольготно себя чувствовать при этом.

– Женская дерзость может быть очаровательной, но всему должны быть пределы! – горячился Людовик, бросая на меня гневные взгляды. Я же продолжала сидеть у огня и делала вид, что все прекрасно, а у самой так дрожали ноги, что попытайся я встать, упала бы позорно к ногам короля.

– Ваше Величество, простите меня, если я позволила себе лишнего. Вы, как опытный муж, должны понимать, что, когда жена влюблена, она может творить глупости. Королева вас боготворит. Она ревностно ищет вашей любви, но взяла меня главной фрейлиной, стоило вам об этом попросить. Ради вас она способна претерпеть что угодно, – решила я зайти с другого боку.

– Да что ты глупости говоришь! – возмутился Людовик, – Эта благочестивая монашка может полюбить разве что кардинала и то, как служителя Бога. Уверен в ее сердце та же скука, что и вечно на лице!

– Вы недооцениваете Ее Величество. Она скромна и неопытна, потому что верна вам всем сердцем и телом. Она сама мне об этом сказала, мол, Луиза, мне нужен такой наряд на бал, чтобы Его Величество увидел, наконец, во мне женщину, я больше не выдержу его равнодушия.

– Да? – остановился король и приосанился.

– Да! – подскочила я из кресла.

Осознав, что моя тактика работает, я ощутила прилив сил и уверенности.

– Вам нужно подумать о наследнике, и королева готова вам его подарить! – пылко заверила я.

Король расплылся в улыбке и спросил меня, задорно подмигнув:

– И что? Какое завтра на королеве будет платье?

– Потрясающее! Вы ее не узнаете! – раззадорила я августейшего павлина.

– Жан! – позвал король лакея, и стоило тому появиться, прозвучал приказ, – Проводите герцогиню в покои герцога Орлеанского.

Я мысленно выдохнула, сделала реверанс и поспешила за лакеем в шкаф.

– Только давайте зайдем в ту комнату, откуда вы меня забирали, Жан, – попросила я лакея, – Я там шубку забыла.

– Хорошо, Ваша Светлость, как скажете, – откликнулся слуга.

Вскоре я снова оказалась в маленькой темной комнатенке, только здесь будто торнадо пролетел: стол и стул были перевернуты, мое манто валялось на полу. Я бросилась к двери и обнаружила двух раненых стражников. Нехорошее предчувствие сжало мою грудь, мешая дышать.

– Что здесь произошло? – непослушными губами спросила я у истекающих кровью гвардейцев.

– Его Светлость, герцог Орлеанский, обезумели… – прошептал один из них.

И я кинулась обратно в шкаф, утаскивая за собой лакея.

– Немедленно веди меня обратно к королю, а то быть беде!

Несмотря на неухоженность тайных коридоров, механизмы дверей работали безупречно тихо, поэтому, когда я оказалась в королевском шкафу, мое появление никто не заметил, зато я прекрасно услышала спор двух братьев:

– Я уже доказал свою преданность тебе. Ради твоей идеи пойти войной на гугенотов я добываю для тебя деньги. Последний год мне приходится терпеть этого надутого, безграмотного, вульгарного индюка с золотой мошной вместо яиц! – гневно орал герцог Орлеанский.

– Мне докладывали, что ты прекрасно проводишь время с графом де Травини, – снисходительно парировал король.

– Да меня тошнит от его необузданной похоти и вседозволенности. С ним покончено. Я нарыл на него компромат, можешь посадить его в Бастилию и конфисковать имущество. Там хватит на пару месяцев военных действий, – отчеканил Гастон.

– А что потом? Гугеноты как крысы засядут в Ла-Рошеле. За пару месяцев их оттуда будет не выкурить. Деньги сами себя не заработают. Де Травини может и мерзкий человечишка, но выгоду свою чует, как бассет. Тебе придется с ним еще повозиться, – елейно проворковал Его Величество.

– Ты серьезно думаешь, что я буду возиться с этим типом, пока ты тащишь в свою королевскую койку мою жену? – снова вызверился герцог.

– А что такого? – с наивным недоумением спросил Людовик, – Ты же не хотел на ней жениться. Разве плохо, что она будет моей фавориткой? Все под присмотром. Тебе-то до нее дела нет, она обратно к Конде метнется. Нам это надо?

Я отчетливо услышала, как Гастон заскрипел зубами:

– Она моя жена! И ни к кому, кроме меня, в постель не ляжет!

Резкий смех Людовика заставил меня вздрогнуть, тут еще слуга сзади запыхтел, намекая мне, что подслушивать нехорошо, я выдохнула и открыла дверцы шкафа.

– Добрый вечер, Гастон! Еще раз здравствуйте, Ваше Величество! Простите, что прерываю вашу беседу, но я обнаружила раненых стражников у моей бывшей комнаты и разволновалась за мужа, – мило улыбаясь залепетала я и подошла к герцогу. Он же во время моей вежливой речи пытался испепелить меня гневным взглядом, но я показала ему свою шубку, которую он в ярости сбросил с узкой кровати в моей темнице и которую я догадалась прихватить оттуда. Теперь обвинить меня, что я пряталась в шкафу, муж не сможет. Взяв его под руку, я добавила:

– Пожалуй, я соглашусь со своим супругом. Мне хорошо спится только рядом с ним.

Король смерил нас недовольным взглядом, снисходительно пожал плечами и заметил:

– Кто же говорит о сне?..

– Брат! – прорычал Гастон, властно прижимая меня к своему боку.

И тут наш семейный разговор прервал юный паж королевы. Он, запыхавшись, ворвался в покои повелителя и растерянно затараторил:

– Ваше Величество, там… королева! Она услышала, что вы велели проводить герцогиню Орлеанскую не в покои герцога, а в ее крыло. Она идет сюда…

Король удивленно хлопнул глазами.

– Я же говорила, Ваше Величество, что королева от вас без ума! Воспользуйтесь этой ситуацией, помните про наследника. А мы с герцогом пойдем к себе… – выпалила я, хватая Гастона за руку. Он послушно последовал за мной в шкаф, и только мы успели прикрыть за собой его дверцы, как спальню короля огласил немного визгливый голос Анны:

– Мой дражайший супруг, я надеюсь, вы одни?

Но по тону королевы было слышно, что она уверена в обратном.

– Конечно, любимая моя супруга, я один и как раз раздумывал, не поужинать ли нам с тобой у меня? – практически замурлыкал Людовик.

Слушать дальнейшие нежности августейшей пары мы не стали. Слуга проводил нас тайными ходами в покои герцога Орлеанского, они оказались буквально за поворотом, и оставил нас в гнетущей тишине.

Я осмотрелась. Спальня герцога уступала в размерах королевской, и в ней было меньше безделушек и текстиля, от этого она казалась необжитой. Но изящная мебель, камин и мягкий ковер мне понравились.

– Может быть, поужинаем? – предложила я, повернувшись к хмурому герцогу.

Он метнул в меня молнию своими черными глазами и потребовал:

– Объяснись! Что у тебя было с моим братом?

– Ничего… Беседа. Я сказала, что ему нужно подумать о наследнике, что его любит королева, а я нет.

– И он тебя отпустил? – с явным недоверием уточнил Гастон.

– Да, я же жена его брата. И как оказалось, ты действуешь исключительно в его интересах, – заметила я, приподняв бровь.

После подслушанного разговора я многое поняла в поведении супруга, например, его маниакальное желание общаться с моральными уродами.

– Много ты успела услышать?

– Достаточно. Королю нужны деньги на войну. Хочешь, я напишу своему дяде. Он поможет. Наверняка что-нибудь попросит, но он преданный подданный, уверена, они договорятся.

Гастон подошел ко мне вплотную, прижал к себе и прошептал, почти касаясь моих губ:

– Ты самая невероятная женщина на свете…

– Это ты так выражаешь радость от того, что у меня есть богатые родственники? – усмехнулась я, но на самом деле мне было не до смеха.

Мне так хотелось, чтобы он влюбился в меня, а не в мою родню.

– Мне плевать на деньги, – послышался бархатный голос мужа у меня совсем рядом с ухом, – Ты смогла отказать королю – вот что поразительно.

– Просто я влюблена в другого, – выдохнула я, когда его губы заскользили по моей шее.

Он тут же заглянул мне в глаза и потребовал ответ:

– В кого?

– В тебя… – улыбнулась ему в ответ и потянулась за поцелуем.

Мои губы тут же оказалась в его плену, как и все мое сгорающее от желания тело.