Глава 13. Снежный ком проблем

Я открыла глаза и обнаружила себя на полу. Но надо мной был не потолок, а аристократически бледное лицо принца Конде. Ехидная ухмылка исказила его тонкие губы, почти спрятанные в узких черных усах.

– Моя дерзкая лань, вот ты и попалась в крепкие руки наездника. Я с удовольствием сейчас научу, как быть послушной, и накажу за неповиновение, – шептал он, задирая мой подол и подбираясь к сокровенным местам, куда доступ был только у мужа.

Я инстинктивно попыталась сжать ноги, но похотливый гад уже удобно устроился между ними. Тогда я набрала в легкие воздух, готовая огласить это гнездо похоти и интриг криком отчаяния, но Конде заметил и зажал мне рот своей потной вонючей ладошкой, еще и осложнил доступ воздуха к носу. Задыхаясь от страха, вони и удушья, я начала отчаянно извиваться под подлецом. Он только посмеивался приговаривая:

– Твое сопротивление лишь распаляет меня. Я готов играть с тобой всю ночь. Нас здесь никто не побеспокоит. Охваченные страстью любовники предпочитают уединяться в отдаленных комнатах и закоулках дворца. Мы же по соседству с бальным залом.

Он был прав: где-то совсем рядом была слышна музыка, мимо двери то и дело проходили смеющиеся гости, они были совсем рядом, беззаботные, счастливые, и даже не догадывались, что в паре шагов от них творится насилие.

Конде потянул за нежно-розовый корсет, оголяя мою грудь, и с жадностью припал к ней.

«Гастон!» – звала я, что было сил, но получилось только мычать в чужую руку.

Что я могла противопоставить сильному мужчине, который был выше меня почти на голову? Как бы ни была страшна и безнадежна ситуация, сдаваться я не собиралась! У меня еще были ногти. И я перестала отталкивать мужчину и вцепилась когтями в его щеки, царапая кожу, и даже попыталась ткнуть ими в бессовестные глаза.

– Ах, ты… – выругался Конде, и мой рот получил долгожданную свободу, но лишь на пару секунд, потому что тут же последовал хук в левую скулу.

Моя голова мотнулась, как у тряпичной куклы, и впечаталась в пол. Так что за один прием я получила сразу двойной удар, к которому прилагался двойной салют.

Пока я приходила в себя, Конде не терял времени. Сквозь звездочки, мельтешащие перед глазами, я увидела, что он успел извлечь из облегающий атласных панталон свое достоинство, надо сказать, гордиться ему было нечем, оно соответствовало его мелкой душонке.

Осознав, что меня пока никто не держит, я попыталась отползти от насильника и начала кричать:

– Па-ма-ги-те!

Но звонким получился только первый слог. От волнения и страха во рту пересохло, а горло сдавил спазм.

Принц среагировал на мое отступление мгновенно, схватил за ногу и притянул обратно к себе, при этом отвесив мне звонкую пощечину наотмашь.

– Какая же ты непослушная девочка… Мне жаль портить твое хорошенькое личико.

Снова моя голова безвольно дернулась, в глазах потемнело. И Конде воспользовался своей победой надо мной: прижал одной рукой мои худенькие запястья к полу чуть выше головы, второй – снова зажал мне рот и навалился, пытаясь вторгнуться в мое тело. Но направить копье в нужную цель без помощи рук для этого ничтожества оказалось сложно, а его были заняты: обездвиживали и обеззвучивали меня. Мужчина терял терпение и вымещал свою злость на мне, сжимая пальцы, вдавливая меня в пол.

 От боли, обиды и отчаяния из глаз брызнули слезы, я всхлипнула.

– О да, малышка, плачь, только тихо, мы же не хотим, чтобы наше веселье прервали? – мерзко посмеиваясь, прошептал принц мне в ухо.

В этот момент я поняла выбор настоящей Луизы: лучше замерзнуть ночью, зимой посреди парка, чем снова оказаться наедине в полумраке с этим безжалостным, мерзким чудовищем. Мне так хотелось отключиться, чтобы пропустить момент торжества урода, но несмотря на то, что глаза застилала слезная пелена и сознание туманилось от боли, я все прекрасно ощущала.

«Неужели, он добьется своего?!» – продолжая извиваться из последних сил, в диком отчаянии подумала я и зажмурилась, чтобы не видеть его победной ухмылки.

Неожиданно я почувствовала свободу. Распахнув глаза, я заозиралась по сторонам, но слезы мешали разобрать, что происходит рядом со мной во мраке. Кто-то рядом пыхтел, слышались глухие удары и звонкие вскрики.

Наконец, я смогла вернуть себе ясность зрения, растерев как следует глаза прямо кулаками, не очень аристократично, зато действенно. То, что я увидела, заставило мое сердце сжаться от восторга и ужаса одновременно. Мой муж с растрепавшимися по плечам длинными волосами и горящими ненавистью глазами что было сил пинал принца Конде, скрючившегося у его ног. Герцогом овладела такая ярость, что он не мог говорить, только рычал и скрипел зубами. Жалкий слизняк, что минуту назад издевался надо мной, сейчас стонал и прикрывал свое холеное лицо руками.

Оправив платье на груди, я громко и четко сказала:

– Гастон, остановись. Если ты сейчас убьешь его, тебя могут казнить. Он того не стоит!

Мой муж замер, обернулся ко мне. Всклокоченный, с расстегнутым воротом и съехавшим набекрень жабо, он выглядел таким грозным и сильным, что я испугалась. Наверно, это все из-за пережитого ужаса, но ноги подвели меня, и я снова рухнула на пол. Герцог тут же оказался рядом со мной, бережно обнял за плечи и, с тревогой заглядывая в глаза, спросил:

– Луиза, милая, ты пострадала? Где болит?

Я всхлипнула, потянулась к мужу и тут же оказалась в его надежных объятиях. Рыдающую меня бережно подняли на руки и понесли. В наших покоях Гастон распорядился приготовить для меня горячую ванну и, пока слуги суетились, помог мне раздеться.

Лежа в горячей воде, я расслабилась далеко не сразу, но мой муж сотворил чудо. Он сам нежно и старательно растер все мое тело без каких-либо эротических подтекстов. Сам досуха вытер меня от кончиков пальцев до кончиков волос и отнес в нашу кровать. Лег рядом, прижал мою спину к своему животу и укутал, словно одеялом, своими сильными руками. Только благодаря ему той ночью я уснула.

Проснулась я резко. Открыла глаза и села. Балдахин полупрозрачной вуалью обволакивал мое белоснежное ложе, на окнах были задернуты тяжелые портьеры из парчи, но настырный солнечный луч нашел щель и упрямо прорезал темноту комнаты своим ярким желто-оранжевым росчерком.

Гастона нигде не было видно. Я позвала служанку и спросила в лоб:

– Где Его Светлость?

– Он ушел на встречу к королю.

Мной охватила тревога. Предчувствие плохого лишило аппетита и покоя. Но что мне делать, чтобы избежать беды, я не понимала. Я выгнала слуг, отказалась от завтрака и затравленным волком металась в одном пеньюаре по спальне. Неожиданно в мои покои скользнула тень в голубом плаще.

– Шарль?

– Добрый день, кузина! Я только что сменился. Места не находил, когда узнал последние новости, – с тревогой рассматривая меня, поведал мне юноша, – Ужас! Что у тебя с лицом?

Моей левой щеки коснулись его холодные пальцы, и я сразу поняла, что усилия принца Конде не прошли зря – мое лицо опухло. Еще и посинело наверняка. Я тут же бросилась к зеркалу.

– Кошмар, – простонала я и рухнула на пуф у туалетного столика.

Глаз опух, а уголок губ приподнялся будто в неприятной усмешке. Скулу разнесло так, как если бы в нее по ошибке вшили грудной имплантат размера так третьего. И вся эта красота переливалась от темно-фиолетового до ярко-красного.

– У принца поехала крыша? – яростно спросил меня Шарль, опускаясь на колени у моих ног, – Я сам бы вызвал его на дуэль. Каков мерзавец!

– На дуэль... – обомлела я.

Кузен нахмурился и глухо пояснил:

– Да, твой муж вызвал на дуэль принца Конде.

– Что?! – всплеснула я руками, – Не может быть! Людовик не любит дуэли. А если кто-нибудь из них погибнет?

– С точки зрения короля, это выгодная ситуация. Кто бы ни погиб, второго можно будет казнить. У него появился шанс избавиться сразу от двух конкурентов за власть.

– Они ему не конкуренты, – разгорячилась я, – Он король. Власть его. А Гастон – его брат!

– Значит, у твоего мужа есть шанс отомстить за тебя и остаться в живых, – спокойно согласился со мной Шарль.

– Но как? Как это произошло? Неужели принц согласился?

– О, у него не было шансов отказаться. Твой муж – опасный человек. Если он чего-то хочет, то обязательно добьется.

Я всхлипнула и кивнула, соглашаясь. Мы еще мало были знакомы, но я уже поняла, что Гастон упрямый, своенравный, своим ни с кем не будет делиться, но и своих не даст в обиду, за семью пойдет на все. Яростный, необузданный, но совершенно не амбициозный. Все его мечты – иметь свой дом, тот, в который будет приятно возвращаться, где тепло, уютно, и ждут.

Как оказалось, я хочу того же. Медали, первые места, призовые – все это было нужно мне лишь для того, чтобы доказать всем – меня есть за что любить.

Сейчас я мечтала о любви лишь одного человека – моего мужа. Но он может оставить меня навсегда, если старый интриган окажется шустрее и точнее…

– Как, как это произошло? – едва сдерживая рыдания, повторила я вопрос.

– Я стоял в карауле на центральной аллее парка. Утром перед завтраком там любят прогуляться и король, и его подданные, последние – в надежде в непринужденной обстановке что-нибудь у него выпросить. Принц Конде пришел рано и нервно ходил невдалеке от меня. Выглядел он… побитым, – усмехнулся Шарль, но заметив укор в моем взгляде, вернулся к рассказу. Было очевидно, что он ждет короля. Его Величество явился, как обычно, с первыми лучами солнца, но пришел Людовик не один, а с Гастоном. Конде это не понравилось, но он все равно шагнул к королю и буквально потребовал:

«Я прошу справедливости, Ваше Величество!»

Я онемела от наглости этого человека.

– Король даже в лице не изменился и ответил ему весьма надменно:

«Кто посмел обидеть моего верного подданного?»

– А король умеет иронизировать, – усмехнулась я.

– Да, я тоже оценил. Так вот, Конде понял намек, но продолжил гнуть свою линию:

«Вчера во время бала Его Светлость, герцог Орлеанский, напал на меня в темноте и избил. Прошу, накажите его, защитите ваших придворных от дурного нрава брата».

– Ну, какой же мерзавец! – процедила я сквозь зубы.

Мой кузен с сочувствием посмотрел на меня и заверил:

– Твой муж был на высоте! Он возмущенно обратился к Людовику:

«Ваше Величество, это наглая клевета. Вчера во время бала я был у всех на виду. А когда покинул парадный зал, мне пришлось спасать свою жену из лап подлого труса, который хотел силой взять ее. Я понятия не имею, кто избил принца. Но он оскорбил меня своим недостойным обвинением. Поэтому я требую извинений у вас, принц!»

Потребовать извинений за оскорбление и не получить их, во Франции тех времен значило одно – дуэль!

– Неужели этот жалкий слизняк так просто принял вызов? – восхитилась я своим мужем: объявил во всеуслышание о том, что сотворил Конде, да так, что всем все стало понятно, но при этом и доказывать ничего не нужно. 

Я решила, что Гастон загнал соперника в угол, и любой последующий шаг мерзавца, скорее всего, стал для него ошибкой. Но я недооценила опытного интригана.

– Если бы с принцем можно было так просто справиться! Да и король, видимо, решил, что эта дуэль ему не нужна. Ведь ее последствия придется разгребать ему. Поэтому Его Величество влез в спор, грозно воскликнув:

«Что творится в моем дворце! Кого-то избивают, кого-то насилуют! И это под носом у короля! Герцог, немедленно приведите ко мне кардинала! Пусть усилит моих мушкетеров своими гвардейцами».

– Если Людовик таким нехитрым способом хотел отвлечь моего мужа, уверена, он потерпел крах, – хмурясь, заметила я.

– Ты хорошо успела узнать герцога! – усмехнулся Шарль, – Он поклонился королю, бросив «Слушаюсь, Ваше Величество» и тут же встал вплотную к Конде, помешав ему сбежать. Да как ударит его по лицу белой перчаткой. Не знаю, откуда он ее достал, но получилось неожиданно и эффектно. Все зрители хором ахнули, а король зубами заскрежетал от злости. По пылающим негодованием глазам принца было видно, что он тоже в ярости, но он все-таки процедил сквозь зубы:

«Жду ваших секундантов, Ваша Светлость».

– А кто из них лучше фехтует? – уточнила я дрогнувшим голосом.

– Оба хороши. Но твой супруг, дорогая кузина, моложе, и это, бесспорно, его преимущество, – попытался успокоить меня Шарль.

Однако я понимала, что в случае победы, Гастон, а значит, и его брат-король, столкнутся с негодованием приверженцев принца, они наверняка будут требовать казни герцога, ну или хотя бы пожизненного заточения в Бастилию. Кроме того, я знала, какой Конде подлый, и не верила в честную дуэль с его стороны. Осознав всю глубину ямы, в которой мы с мужем оказались, я в панике вскочила, готовая немедленно кинуться на его поиски, но тут он сам вошел в наши покои, невозмутимый и неотразимый.

«Я не могу его потерять!» – с холодной уверенностью решила я.