Глава 14. Последствия

– Надеюсь, я вам не помешал? – язвительно поинтересовался герцог, осмотрев Шарля и особенно тщательно меня в пеньюаре.

– Что вы, Ваша Светлость? Я зашел буквально на минуту… – начал мой милый кузен, расшаркиваясь перед Гастоном.

– Он мне все рассказал! Умоляю вас, Ваша Светлость, отмените дуэль, – взмолилась я, бросаясь к мужу.

Но смелости хватило лишь взять его за руку и по-щенячьи заглянуть в глаза.

– Примерив платье, виконт, вы превратились в сплетницу! – грозно сдвинув брови, заявил жестокий герцог.

– Но… – начал лепетать Шарль.

– Мы сами его нарядили! Он сделал для нас одолжение. Мог бы и поблагодарить кузена? – возмутилась я.

– Вы так мило друг к другу относитесь, защищаете, – срывая с себя жабо и камзол, холодно заметил Гастон.

Он отвернулся от меня, занимаясь своим гардеробом.

– Прошу прощения, мне нужно срочно уйти. Дела! – выпалил виконт де Бризай и позорно сбежал, оставив меня на растерзание моего супруга.

Но мы этого даже не заметили.

– Не уходи от темы! Ты понимаешь, что, если убьешь принца, тебя казнят? – срываясь на крик, спросила я.

– Может, мне, чтобы облегчить всем жизнь, дать Конде вспороть мне брюхо? – резко развернувшись, поинтересовался с иронией муж.

– Что ты такое говоришь? – растерялась я под напором его непонятных эмоций.

– А что? Брату не придется казнить брата. Ты станешь вдовой и сможешь развлекаться со своим кузеном.

Не удержалась, закатила глаза. Чертов ревнивец!

– Гастон! Я хочу только тебя, жить с тобой долго и счастливо, как в сказках, можно подальше от этого аристократического гадюшника. А для этого нужно отменить дуэль.

Я говорила горячо, с чувством, но муж остался равнодушен к моим мольбам. Он молча отвернулся и принялся менять рубашку.

– Куда ты собираешься? – возмутилась я.

Никогда не любила, когда меня игнорируют.

– Искать секундантов, – отрезал безжалостный герцог и накинул серый камзол, который смотрелся на фоне предыдущего весьма скромно, сразу видно, какой для выхода в свет, а какой для выхода в город.

Я предприняла последнюю, отчаянную попытку остановить мужа. Обняла его со спины, прижалась к нему и прошептала:

– Гастон, я люблю тебя и не хочу потерять.

Он замер и, кажется, даже дышать перестал. Затем я почувствовала, что мои руки на его груди нежно гладят.

– Я не мог поступить иначе. То, что он хотел сделать с тобой… – голос мужа дрогнул, и я прижалась к нему еще сильнее.

«Ах, если бы ты знал, что он успел сделать с настоящей Луизой…» – пронеслась в моей голове мысль, но я ее похоронила в недрах свалки других странных мыслей, а вслух сказала правильные слова:

– Спасибо тебе, что спас меня вчера, отогрел… Гастон, только рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Прошу, не уходи от меня.

Герцог осторожно развернулся в моих объятиях лицом ко мне, ласково погладил меня по щеке и заверил:

– Луиза, я очень тебя люблю. Ты мое наваждение с нашей первой встречи. Вначале ты пленила меня своей ангельской внешностью, но теперь я знаю, что ты сильная, преданная, страстная, ты не только берешь, но и отдаешь щедро, от всего сердца. Каждый раз я открываю в тебе что-то новое и невероятное. И я ни за что на свете не уйду. Конде меня не победить. Чтобы тебя успокоить, могу пообещать тебе, как и королю, я не убью его.

Сказав это, герцог резко отступил и быстро вышел. А я так и осталась стоять с открытым ртом, ошеломленная его признанием.

***

Весь день я проходила будто в розовом тумане, снова и снова вспоминая слова герцога. Я была счастлива, ведь мои чувства оказались взаимны, а брак имел все шансы стать счастливым. Если мы оба выживем.

Несмотря на романтический сироп в голове, я умудрилась распорядиться собрать наши вещи и покинула Фонтенбло. Даже к королеве не зашла. Впрочем, я была уверена, после ночи с королем она все равно никого не принимает.

Оказавшись дома, вдали от интриг и притворства, я сразу почувствовала себя счастливее.

– Хьюго, как же я рада вас видеть! – огорошила я дворецкого с порога.

Он крякнул, отвесил мне низкий поклон и заверил:

– Приветствую вас, Ваша Светлость, от всего сердца!

Гастон появился только к вечеру. Выглядел он уставшим и даже отказался ужинать. Бессильно опустился в кресло у камина в нашей спальне.

– Когда дуэль? – спросила я, разминая его плечи.

– Завтра в полдень, – довольно улыбаясь, ответил мне муж.

Он расслабился, закрыл глаза и наслаждался массажем. Я больше не стала задавать вопросы, решив дать мужу отдохнуть. Но вскоре он заговорил сам:

– Я сегодня заезжал к твоему отцу, отвез согласие кардинала на его развод. Твоя мачеха ужасно визгливая женщина…

Не удержалась, хихикнула. И меня тут же подхватили на руки и отнесли на кровать.

– Спасибо… – начала я снова благодарить мужа.

– Тсс… – остановил он меня и жарко поцеловал.

Не уверена, что перед важным сражением нам стоило так бурно проводить ночь, но герцог был в ударе. Когда я уже была готова молить его о перерыве на сон и отдых, он сам успокоился, обнял меня и крепко уснул. Меня он вымотал, но ко мне все равно не шел сон, мысли о завтрашней дуэли не давали покоя, и сердце тоскливо сжималось в плохом предчувствии.

Когда я была уже готова погрузиться в сладостную дрему, моему телу стало холодно. Я недоуменно открыла глаза и обнаружила, что лежу на кровати совершенно одна.

Краем глаза заметила тень, испуганно проследила за ней и поняла, что это мой любимый муж, одевшись во все черное, покинул нашу супружескую спальню.

«Он обманул меня! Дуэль не в полдень, а на рассвете!» – возмутилась я, выскакивая из постели.

Когда я нацепила на себя рубашку и панталоны мужа, севшие на меня идеальными капри, и выбежала во двор нашего уютного дворца, Гастон уже ускакал, но стук копыт его лошади еще был слышен, я рванула на конюшню, схватила первого попавшегося коня и каким-то чудом заскочила на него без седла. Эта бездушная скотина не сразу захотела реагировать на мои тычки голыми пятками, но, когда соизволила, сразу понеслась галопом, я едва удержалась на ней, к счастью, вовремя схватилась за шикарную сивую гриву.

Мы преследовали герцога, не сказать чтобы тихо, но он успел ускакать далеко, поэтому шансов быть обнаруженными у нас с конем не было. Естественно, направился Гастон в Булонский лес, именно там любили проводить дуэли парижане. Для меня это было заколдованное место. Можно сказать, я родилась в этом времени именно здесь.

Среди деревьев я почти сразу потеряла герцога, да и скакать по дорожкам было опасно – меня бы быстро обнаружили. Поэтому я спешилась. Мой вредный конь, почуяв свободу от наездника, тут же встал на дыбы и умчался прочь. Мне оставалось лишь руками развести. А я, между прочим, была босиком, хорошо хоть камзол мужа додумалась накинуть. Бродила я по стылым тропинкам около двадцати минут, мысленно ругая себя и, конечно, мужчин всех времен:

«И зачем я только пошла за ним. Вот пришла бы я на место дуэли. Что бы изменилось? Увидев меня, принц и герцог пожали бы друг другу руки и разошлись, взаимно извиняясь за беспокойство? Ага, размечталась! Просто я бы стала свидетелем поединка на шпагах. А оно мне надо?»

Поразмыслив над последним вопросом, я поняла что надо! Но ноги уже начали синеть от холода. С погодой мне повезло. Несмотря на зиму, снега на дорожках не было. Температура была плюсовая. Однако я чувствовала, что бронхита или воспаления легких мне не избежать.

Когда я уже отчаялась найти мужа, невдалеке послышался вопль:

– Черт, сударь, вы ранили меня!

Вслед за этим яростно зазвенела сталь, и я кинулась на звуки сражения. Вскоре я оказалась перед небольшой полянкой. Чтобы меня не заметили, я спряталась за широким стволом клена и осмотрелась.

Оказалась, я пришла в нужное место и в нужное время. Мой муж напирал на принца Конде, размахивая шпагой со скоростью блендера. Оба дуэлянта были в одних рубашках. У Гастона волосы были в полнейшем беспорядке и липли к лицу, видимо, поединок шел давно. У принца на рубашке в области плеча растекалось кровавое пятно. И по тому, как он отступал, шансов на победу у него не было.

Из секундантов я сразу узнала Шарля, который с беспокойством наблюдал за двумя представителями высшего дворянства Франции. Выше этих двух был только король. И я понимала беспокойство кузена. Неважно, кто из них сегодня пострадает, скандала будет не избежать.

Конде тем временем начал гнусавить:

– Герцог, давайте прекратим этот цирк. Мы оба знаем, что вы меня не убьете. Вы размялись, пустили мне кровь. Достаточно.

Гастон на самодовольный спич не отреагировал и продолжил молча и упорно наступать, шпаги противников, соприкасаясь, жалобно звенели, как бы осуждая людей за их жестокость. Принц явно устал, его движения стали чуть медленнее, как и реакции, и мой муж уличил мгновение и выбил шпагу из рук соперника, она отлетела далеко, Конде не успел бы ее подобрать, впрочем, герцог и не дал бы ему такого шанса, он тут же приставил кончик своей шпаги к аристократическому горлу мерзкого гада.

– Вы обезоружены. Сдавайтесь, – строго сказал Гастон.

– Сдаюсь, – с усмешкой поднимая руки, объявил принц.

– Тогда просите прощения у меня и моей супруги. Я передам ей ваши извинения, – потребовал герцог, он все еще был сосредоточен и собран.

– Что? – возмутился поверженный противник.

– На колени и проси прощения! – прорычал Гастон и надавил на шпагу.

По шее принца заструился красный ручеек, мужчина тут же оказался на коленях и залепетал:

– Мне очень жаль, Ваша Светлость, что доставил вам и вашей супруге неприятные мгновения. Клянусь, я больше и близко к ней не подойду.

Я смотрела на этого униженного парнокопытного и не верила ни единому его слову, ему не жаль, и будет возможность, он подойдет и обязательно выкинет какую-нибудь гадость.

Принц умолк, но герцог так и не отвел от его шеи шпагу. Конде посмотрел снизу вверх на победителя, и в его взгляде было недоумение. Гастон пояснил рыкнув:

– Проси прощения!

Принц сглотнул и недовольно, без чувств и выражения, механически проговорил:

– Ваша Светлость, прошу меня простить.

Внутри меня поднялась волна протеста, было понятно, что этот моральный инвалид не раскаялся, но герцог нехотя убрал шпагу и молча зашагал прочь. Зря он повернулся спиной к трусливому интригану. Принц не был бы собой, если бы не попытался действовать исподтишка.

Я как в замедленной съемке наблюдала, как Конде вытащил кинжал из-за спины, видимо, он бы закреплен у него на поясе. Откинув ножны и вытянув вперед руку, он побежал к Гастону. Я успела отметить, что кинжал был узкий и напоминал кончик шпаги, и длины его хватит, чтобы пронзить со спины сердце.

– Гастон! – крикнула я.

Мой муж обернулся очень вовремя, он заметил подло атакующего его соперника и успел не только уклониться, но и нанести ответный удар. Герцог легко проткнул шпагой принца, тот с недоумением посмотрел на победителя, на свой живот и рухнул к ногам Гастона, корчась в предсмертных сумерках. Но моего мужа это не волновало, он уже шел ко мне.

– Что ты тут делаешь? Да еще в таком виде!

Я лишь рот открывала. Впервые на моих глазах убили человека. Но для дворян XVII века, видимо, это было нормой. А такие благородные люди…

Меня подхватили на руки и понесли к лошадям.

– Шарль, отвези свою неугомонную кузину домой. Мне нужно рассказать о случившемся королю. Маркиз, я вынужден теперь просить вас быть не только моим секундантом, но и свидетелем.

Один из мужчин, наблюдавших за поединком, взрослый, подтянутый и невысокий, тут же высказал готовность. И мы разъехались.

Дома кузен отнес меня в постель, велел приготовить для меня теплый бульон и заварить чай.

– Шарль, что теперь будет? – спросила я его жалобно.

– Ты же сама видела, Его Светлость не собирался убивать этого подонка, но был вынужден защищать свою жизнь, – ушел от ответа мой хитрый кузен.

– Он сделал это специально! – осенило меня, – Унизил, повернулся спиной. Гастон его спровоцировал!

Шарль усмехнулся, но сказал серьезно:

– Ты наговариваешь на собственного мужа! Поединок был честным. Герцог добился извинений, но чуть не был подло убит. Ты же была свидетельницей!

И когда мой муж и кузен успели так спеться?

– Я пойду. А ты отдыхай. И больше не бегай по улице зимой босиком! – отчитал меня как маленькую двоюродный брат.

– Не изображай из себя нянюшку. Не похож! – буркнула я.

Шарль рассмеялся и ушел.

Герцог вернулся ближе к вечеру. Все это время я не находила себе места. Согревшись и залив в себя несколько тарелок горячего супа, я оделась, как полагается герцогине, хотела почитать, но мысли все время возвращались к утреннему происшествию. Мне не было жалко принца, он сам виноват, получил по заслугам. Меня тревожила судьба мужа.

– Что ты ходишь как львица в клетке? – услышала я неожиданно от дверей. Даже вздрогнула, так внезапно бархатный голос герцога ворвался в вязкую тишину моего мыслительного процесса.

– Гастон! Что сказал король? – тут же бросилась я к мужу.

Он крепко обнял меня, заглянул в глаза и ничего не ответил, просто поцеловал, страстно, без нежностей, будто в последний раз. Конечно, я ответила ему, потянулась, прижалась. Меня уволокли на кровать. Зачем одевалась?

***

– Так что сказал король? – вновь спросила я, когда мы оба отдышались.

Муж лежал рядом и казался расслабленным. Но стоило мне задать вопрос, который мучил меня весь день, он сел, отгородившись от меня спиной, и холодно ответил:

– Он сказал, что все понимает. Но чтобы успокоить слухи и возможные возмущения, он отправляет меня на войну. Я возглавлю его Крестовый поход на гугенотов.

Я замерла и чуть слышно проговорила:

– Это опасно?

Герцог слегка повернул голову и усмехнулся:

– Не переживай. Даже если станешь вдовой, то очень богатой и влиятельной. Сможешь развлекаться с кем захочешь. Впрочем, можешь начать это делать, как только я покину Париж. Ты свободна.

Сказав эти жестокие слова, мой муж хотел, было, встать, но я не дала, обняла, прижалась к его спине щекой и горячо зашептала:

– Какой же ты дурак! Я буду ждать тебя. И попробуй только не вернуться! Я найду тебя на том свете, и поверь, мало тебе не покажется! Так что лучше пообещай вернуться!

Муж посмотрел мне в глаза, до чего серьезное лицо у него при этом было, и торжественно ответил:

– Обещаю, что буду очень стараться…

И я ему поверила.