Глава 15. Решительные действия

Гастон уехал, но обещал писать. Однако, прошел месяц, а от него не было ни строчки. Я же писала ему почти каждый день и каждую неделю отправляла гонцов. Они возвращались, отчитывались, что передали стопки моих посланий в руки его многочисленных адъютантов, к самому герцогу было не пробиться, ведь он был очень занят разработкой стратегии войны. Гугеноты сражались яростно. Солдаты гибли с обеих сторон. Хорошо, что моему мужу заранее удалось договориться со спонсорами: мой дядя, граф де Травини и еще несколько предприимчивых баронов и виконтов, щедро отправляли сундуки с золотом на оружие и пополнение личного состава в надежде получить новые титулы, льготы по налогам и благосклонность двора в виде интересных контрактов.

В Париже жизнь затихла, все напряженно ждали вестей с фронта. Мой отец, как главный казначей, ежесекундно занимался военными нуждами. К счастью, Гастон позаботился о его разводе заранее. Я слышала, что мачеха не сразу согласилась съехать из дома. Пришлось графу выдворять бывшую супругу с помощью мушкетеров – друзей Шарля. Те любезно выставили ее многочисленные сундуки с нарядами за ворота, как и саму бывшую графиню. Шарль в подробностях описал мне истерику Матильды. Но до скандала в семье казначея дела не было никому, ведь наши войска подошли к Ла-Рошели, и всех тревожило только одно: сколько продлится осада этой крепости. Принц Конде умер, у моей мачехи не осталось даже мнимого защитника, поэтому ей пришлось смириться с поражением. Она уехала в поместье к западу от Парижа, которое отец любезно ей подарил и в котором выросла Луиза.

Месяц я просидела одна во дворце, только Шарль время от времени навещал меня и развлекал сплетнями.

– Говорят, твой супруг замучил армию муштрой и дисциплиной. Его все боятся до икоты. Некоторые так и говорят: лучше смерть, чем встреча с разъяренным львом. Его прозвали Львом. Не знаю, как ты с ним уживалась. У него действительно тяжелый характер.

Я молча выслушала очередную сплетню и мысленно не согласилась с кузеном. Гастон был резок, но всегда заботился о других: о брате, обо мне, даже о моем отце. Я все больше склонялась к мысли, что он не пишет мне, потому что все-таки хочет дать мне свободу. Хочет, чтобы я его забыла и жила припеваючи.

«Неужели там так страшно и безнадежно, что он не верит в собственное возвращение?» – задавалась я вопросами снова и снова. И в какой-то момент мне надоело мучиться в неизвестности, и я объявила:

– Шарль, я еду к королеве. Проводишь до Лувра?

Кузен любезно согласился и даже сказал, что дождется меня, чтобы отвезти обратно домой.

– Я чувствую, ты что-то задумала… – внимательно всматриваясь в мои глаза, заявил он.

И был прав. Я решила выяснить у Анны, что ей известно о герцоге. И если ясности не будет, я поеду к нему и сама все выясню!

Я явилась во дворец без приглашения, но королева согласилась меня принять.

– Катрин, сходите, распорядитесь принести нам еще пирожных, – попросила Анна свою фрейлину, и стоило нам остаться наедине, как она схватила меня за руку и горячо зашептала, – Я уверена, кардинал что-то задумал против твоего мужа. Он был в бешенстве, когда король отправил брата возглавить войско. Ты же понимаешь, если твой муж вернется с этой войны победителем, власть и влияние Ришелье пошатнутся. Герцог Орлеанский будет овеян славой и доблестью. Ему будет почет и уважение. Король начнет к нему прислушиваться, ведь они еще и братья. Кардинал никогда такого не допустит.

– И что же делать? – растерянно посмотрела я на королеву, соглашаясь с каждым ее словом.

– Я заметила недавно, как у Катрин из рукава выпал смятый клочок бумаги, я развернула его, но не успела прочитать, зато заметила подпись: Ф.К. Увидев, что я подняла это послание, Катрин не на шутку разволновалась, довольно грубо выхватила у меня из рук записку и спрятала за корсет. А мне сказала, что это письмо от брата. Он тоже участвует в осаде Ла-Рошели.

– Почему вас встревожило письмо от брата? – удивилась я.

– Брат Катрин, Филипп де Картан, женат на сестре Ришелье – Николь. Как ты думаешь, будет ли граф де Картан верно служить герцогу Орлеанскому?

Я сглотнула и замотала головой:

– Нет, скорее он будет вставлять палки в колеса.

– Вот именно! Нужно предупредить герцога, что рядом с ним шпион кардинала! И они явно что-то затевают.

– Я ни одного письма от герцога не получила. Как вы думаете, Ваше Величество, могут люди кардинала в окружении моего мужа уничтожать мои письма и его ко мне тоже?

Анна задумалась на пару секунд и радостно хлопнула в ладоши:

– Точно! Они знают о глубоких чувствах между вами. Герцог, убив Конде, всем показал, что ты для него крайне важна. Кардинал решил вывести твоего супруга из себя, изолировав вас друг от друга. Герцог там наверняка сходит с ума от ревности и беспокойства. Поэтому и срывается на подчиненных. И чем все это закончится?

– Чем? – спросила я по инерции, уже догадываясь, какие последствия будут, если Гастон сорвется.

– Герцог Орлеанский или превысит полномочия, злоупотребит властью и покалечит кого-нибудь из подчиненных или просто самовольно покинет расположение войск, оставит свой пост, чтобы съездить в Париж к тебе. В любом случае моему августейшему супругу придется наказать брата. При этом ссылка, о которой мечтает герцог, скорее всего, будет сладкой и недосягаемой мечтой. Главнокомандующий во время военных действий – это огромная ответственность. И спрашивать с него будут строго, иначе есть риск потерять преданность армии. Как ты понимаешь, Луиза, Его Величество этого не допустит, ведь армия – основа его власти. Да и кардинал ему не позволит закрыть глаза на ошибки герцога.

Я упрямо мотнула головой и объявила:

– Этого нельзя допустить. Я еду к нему!

***

– Что? Куда ты поедешь, Луиза, на улице конец января, дожди идут вперемежку со снегом, холодно и сыро. Наши войска сейчас осаждают Ла-Рошель, а это порт! Ты знаешь, какие там ветра? А если кардинал узнает, что ты уехала к мужу. Да он пустит по твоему следу своих головорезов, и тебя просто убьют где-то по дороге и прикопают в кустах! – выговаривал мне Шарль, с каждым собственным аргументом распаляясь все больше.

Я решила не ждать возвращения домой и начала излагать свой план по дороге, и тут же получила ожесточенный отпор.

– Шарль, мы с королевой все продумали. Она распространит слух о моей болезни. Ты привезешь из дома моего отца служанку Адель, она чем-то на меня похожа. Пока меня не будет, полежит в моей кровати, изображая тяжелобольную меня. А я съезжу к мужу и вернусь. Путешествовать буду, переодевшись юношей. Ты будешь меня сопровождать. Король хочет передать личное письмо с тобой. Так что у тебя будет сразу две тайные миссии. Выезжаем завтра утром. Сегодня тебе доставят приказ в казарму следовать в Марсель, это чтобы кардинал не догадался. Будь готов.

Мой кузен с осуждением посмотрел на меня и сделал вывод:

– Мне это все не нравится. Но если поступит приказ отвезти личную депешу короля, я, конечно, все исполню. И тебя с собой возьму. Будешь изображать моего слугу. Так что оденься попроще.

– Что? Слугу? – возмутилась я, но заметив неумолимую решительность во взгляде кузена, умолкла.

– Вот и договорились, – кивнул Шарль.

Утром мы выехали из Парижа, едва появилась светлая полоска на горизонте. Я, как и было мне сказано, оделась в простые хлопковые брюки, камзол и шерстяные жилетку с гетрами, позаимствованные мной у Хьюго. Одежда была великовата, да к тому же грязно-коричневого цвета. Так что мой образ вполне соответствовал образу слуги.

Мой кузен тоже был без плаща мушкетера, оделся скромно, чтобы не привлекать разбойников. Вдвоем мы вполне походили на молодого бедного дворянина-бездельника и его слугу.

Пока не спеша ехали по городу, виконт рассказал о наших планах. Мы должны домчать до места назначения за сутки, Шарль предусмотрел всего несколько остановок на постоялых дворах по дороге, исключительно для смены лошадей и легкого перекуса. Сон тоже предполагался, один раз не более шести часов.

– Какой ты щедрый! Шесть часов даже король не позволяет себе спать. Он обычно предпочитает дрыхнуть по восемь! – не удержалась я от иронии.

Шарль посмотрел на меня с осуждением и резко поставил на место:

– Ты сама этого хотела и никого не слушала. А теперь я выполняю поручение короля. У меня двойная ответственность: ты и послание. И то и другое я должен как можно скорее доставить герцогу Орлеанскому. Поэтому будь любезна, не мешай!

Я послушно замолчала, готовая выполнять приказы господина мушкетера, и на первом же постоялом дворе в деревушке Денизи едва не подвела кузена, а поначалу все шло гладко...

Я отдала наших лошадей конюху, заказала легкий перекус для нас с Шарлем, убедившись, что он устроился у камина, сама села у входа, где обычно сидят люди попроще. Именно это и помогло мне увидеть то, что я никак не ожидала увидеть. Едва я надкусила луковицу и собралась попробовать бутерброд с ароматным свежеиспеченным хлебом и тоненьким ломтиком вяленой свинины, как в трактир вошла женщина, укутанная в плащ, капюшон скрывал не только волосы незнакомки, но и ее лицо. Однако я сидела прямо у входа, и бросив взгляд снизу вверх, узнала знакомые черты. Мачеха! Снова она встретилась на моем пути. Я ни секунды не сомневалась, что это неспроста.

Хозяин постоялого двора, вежливо кланяясь, пригласил гостью в плаще следовать за ним со словами:

– Проходите, мадам, вас уже ждут.

Я, не раздумывая, засунула еду за пазуху, оставила кружку пенного на столе и мышкой шмыгнула за ними. Мачеху проводили в боковой темный и узкий коридор, где распахнули перед ней первую же дверь. Я успела услышать приятный мужской баритон, приветствующий Матильду:

– Добрый день, графиня, я вас заждался.

Я облокотилась на стену у проема в коридор, пропуская хозяина, который протопал мимо меня на кухню, не обратив на жалкого слугу внимания. Я же сразу кинулась к двери, за которой скрылась моя бывшая мачеха. Собеседники разговаривали, не таясь, поэтому я прекрасно слышала их беседу:

– Мадам, вы прислали письмо кардиналу, сообщив, что готовы служить ему. Но вы же понимаете, что многие мечтают служить Монсеньору. Чем вы можете быть интересны ему? – монотонно вещал приятный мужской голос.

– Я была мачехой жены герцога Орлеанского, я знаю о ней все. И могу помочь Его Высокопреосвященству подпортить жизнь набирающему популярность и власть сопернику.

– Насколько мы знаем, ваша падчерица все время, пока вы были женой графа, прожила уединенно в поместье, где теперь обитаете вы. Кардинал сомневается в правдивости ваших слов, – усмехнулся незнакомец.

Мне было жутко любопытно посмотреть на типа с таким сексуальным голосом. Но слова, произнесенные незнакомцем, заставили меня собраться.

– Может быть, вы имеете компромат на вашего бывшего супруга? Он ведет себя весьма скромно, я бы даже сказал, нелюдимо при дворе. В коалиции не вступает… Но, быть может, это лишь видимость? – слегка растягивая гласные, будто мурлыкающий котик, поинтересовался мужчина.

– Нет, что вы. Граф — редкостный зануда. Более правильного и праведного человека не сыщешь во всей Франции, – эмоционально откликнулась мачеха.

– Жаль… – протянул собеседник, – Вам не видно в окно, идет ли снег? Мне пора ехать, но, если непогода, я пережду.

Странная просьба незнакомца меня насторожила. Я не утерпела, глянула в замочную скважину, очень уж мне хотелось рассмотреть этого загадочного подручного кардинала. Но увидела я лишь стол, два бокала рядом с кувшином да тарелку с хлебом и сыром.

«Скромно…» – подумала я.

Однако от дальнейших рассуждений меня отвлекли. Мачеха встала, громко отодвинув стул, при этом она эмоционально рассказывала про меня, утверждая, что мною легко манипулировать, если удастся запугать, а это, по ее мнению, несложно, поскольку я глупа, как курица. И столько плохо сдерживаемой ненависти было в ее речах, что я невольно передернула плечами.

«Не может простить мне и Гастону смерть Конде…» – предположила я.

И в этот момент в поле моего зрения попала холеная мужская рука с крупным перстнем-печаткой на указательном пальце. Рука, не спеша, подсыпала какой-то порошок в бокал, подхватила его и протянула, по всей видимости, моей мачехе.

– Что ж, мадам, давайте выпьем за наше сотрудничество! Я передам вашу информацию кардиналу. Уверен, она его заинтересует. Думаю, в скором времени вы увидитесь.

И моя глупая мачеха взяла бокал.

Я вскочила на ноги, схватилась за ручку, но внутри комнаты уже раздался звон от удара железных кубков, жадные мужские глотки и хрип… страшный булькающий хрип. Я рванула прочь, понимая, что опоздала. В общем зале жизнь текла своим чередом, уставшие путешественники с аппетитом поглощали нехитрые угощения, у камина пригрелся мой кузен и стоил глазки молоденькой подавальщице. Я очень старалась действовать спокойно. Натянув на глаза смешную шапку, что-то среднее между беретом и поварским колпаком, я медленно подошла к Шарлю и буркнула.

– Господин, нам пора.

Он недовольно бросил на меня взгляд и уже не смог отвести. Моментально вскочил и тихо спросил:

– Ты чего такая бледная? Случилось что?

– Да, – выдавила я из себя и потребовала, – Идем!

Мы развернулись к выходу и в это самое время из темного коридора вышел высокий мужчина, замотанный в черный плащ. Я не смогла не только лица его рассмотреть, но даже фигуры. Шел он спокойно, даже величественно. У меня от волнения и страха закружилась голова, в ушах зашумело. Я покачнулась. Хорошо, Шарль стоял рядом и удержал меня.

– Тебе плохо? Говорил же, что дорога тяжелая. Не нужно было тебя брать с собой! Идем на воздух.

Оказавшись на по-зимнему холодном воздухе, я почувствовала, что могу дышать. Мы вышли, как раз чтобы увидеть, как загадочный мужчина в черном плаще на вороном коне выезжает со двора. Он был великолепным наездником. Конь так и норовил встать на дыбы, не довольный, что его выдернули из теплого стойла, но рука наездника держала его крепко, а шпоры подгоняли. Я даже невольно залюбовалась этой картиной: укрощение строптивого. Но все-таки мне хватило ума шепотом спросить у Шарля:

– Ты не узнаешь этого человека?

Шарль равнодушно глянул на мужчину, покидающего постоялый двор, и пожал плечами:

– Нет. Впрочем, он явно не хочет быть узнанным.

– Конечно, не хочет. Он только что отравил мою мачеху.

– Что? – побледнев, переспросил кузен.

Его удивление придало мне сил. Значит, это не я такая слабачка, а ситуация в целом неприятная. И я тут же взяла себя в руки:

– Едем, по дороге расскажу.

Мы быстро оседлали предоставленных нам лошадей и помчались к моему мужу.

Я была под впечатлением от увиденного и подслушанного. Скакала на лошади, а сама мысленно возвращалась в темный коридор, заглядывала в узкую щель замочной скважины. Шарль, выслушав меня, надолго задумался и предположил:

– По всей видимости, кардинал больше не интересуется тобой. Значит, он уверен, что сможет вывести из игры герцога Орлеанского своими силами.

– Но зачем тогда им мой отец? Понятно же, что они под него копают.

– Твой отец — это деньги! Во-первых, Ришелье боится, что кто-то сможет его угрозами привлечь к какому-нибудь новому заговору, а во-вторых, сам хочет взять его под свой колпак, чтобы он не смел смотреть по сторонам.

– Но зачем же убивать женщину, которая точно ничего не знает? Она же глупая, хоть и вредная, – недоумевала я.

– Думаю, это из-за тайны загадочного незнакомца. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что он работает на кардинала. Возможно, это какая-то очень знатная и влиятельная особа, которая не хочет, чтобы распространялись слухи о его симпатии к кардиналу.

Звучало это предположение логично, и мне стало страшно. Кто же этот могущественный тип, который не хочет светить свое лицо в заговорах и для этого спокойно травит несчастных женщин, у которых нет ни власти, ни связей, лишь их жалкая, бездарно слитая в выгребную яму жизнь.

Весь оставшийся путь мы больше молчали. Каждый думал о своем. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила метели. Только когда мы остановились на очередном постоялом дворе, я поняла, что промокла насквозь и то не сразу, а лишь благодаря полному искреннего беспокойства вопросу Шарля:

– Луиза, ты взяла запасную одежду? Вдруг твоя не успеет высохнуть за ночь…

Я отмахнулась и пошла в свою комнату отдыхать, но прежде чем лечь, развесила свой маскарадный наряд у еле тлеющего камина. Мне было безразлично, что подумал о своем госте хозяин постоялого двора, в конце концов, у дворян могут быть свои причуды, и, если позволяет кошелек, почему бы им не снять для своего верного слуги отдельную комнату.

Засыпая, я волновалась о завтрашней встрече с мужем. Сможем ли мы увидеться?  Если в его окружении враги, пропустят ли они нас к нему? Сердце ныло, а внутри все сжималось от желания снова его обнять, услышать родной голос, вдохнуть его мужской терпкий запах.