Глава 16. В лагере

– Его Светлость проводит военный совет. Передайте послание короля мне, я вручу его герцогу, когда он освободится, – чеканя слова, предложил преградивший нам вход в лагерь капитан гвардейцев кардинала, мужчина средних лет с седыми висками и колючим взглядом, его суровый тон пригвождал к земле, предупреждая любые споры.

Я готова была разочарованно застонать: проделать такой путь и оказаться у закрытого шатра.

– Это срочное поручение, капитан Сальмар, – обратился Шарль к вредному капитану, как к своему старому приятелю, – Мне приказано встретиться с герцогом в любое время и в любом месте. Каждый, кто помешает исполнению поручения, будет считаться изменником Франции, и я имею право его ликвидировать. Вот соответствующий указ и родовое кольцо Бурбонов с их гербом, отданное мне Его Величеством на время исполнения миссии, – с не меньшим напором объявил мой кузен.

Говорил он громко и продемонстрировал указ в раскрытом виде всему отряду гвардейцев, что окружили нас, стоило нам войти на территорию военного лагеря, белеющего длинной грядой походных палаток поодаль от крепостных стен Ла-Рошели.

Лицо капитана Сальмара перекосила гримаса ярости. Я втянула голову в плечи, в страхе за моего храброго двоюродного брата. Впрочем, я нежелательный свидетель, а значит, о себе тоже стоило беспокоиться.

Атмосфера накалялась с каждой секундой, с каждым вздохом. Виконт де Бризай смотрел решительно и не собирался пасовать перед гвардейцами кардинала. Губы капитана Сальмара подрагивали, он сжал эфес своей шпаги, готовый отдать роковой для нас приказ, но тут неожиданно сбоку раздалось громкое приветствие:

– Кого я вижу! Виконт! Почему вы не в форме мушкетера? Вас разжаловали и отправили в пехоту смывать кровью какой-то проступок? – громко посмеиваясь, обратился к Шарлю огромный взрослый мушкетер, больше похожий на медведя.

– Господин де Пьерфон, рад видеть вас целым и невредимым. Гугеноты, видимо, совсем ослепли, раз вас все еще не разнесло пушечными ядрами на миллион маленьких прожорливых барончиков, – усмехнулся Шарль, но я заметила, что глаз с капитана Сальмара он не спустил.

– У гугенотов не нашлись еще такие ядра, которые могли бы навредить мне. Они отскакивают от меня как капли легкого весеннего дождика, – не без самодовольства парировал мушкетер и все в той же веселой и бесшабашной манере добавил, – А может, виконт, вас все же повысили, раз вас встречает сам капитан гвардейцев кардинала. Уж не сменили ли вы лагерь?

– Как можно, барон, даже предполагать такое! – поддерживая тон легкой приятельской беседы, откликнулся Шарль, – Я до мозга костей мушкетер, у меня даже кровь голубая, что уж говорить о плаще. Сегодня я выполняю секретное поручение короля и вынужден путешествовать инкогнито.

– Поручение короля — это серьезно. Капитан Сальмар, мы проводим нашего товарища к шатру герцога, а вы можете продолжить нести караул по периметру лагеря. Насколько я помню, вы только утром заступили в наряд. Легкой вам службы, господа, – похлопывая себя по внушительному пузу, радостно проговорил барон де Пьерфон, протискиваясь сквозь кольцо растерявшихся гвардейцев.

– Позвольте, барон, но вы как раз мешаете нам исполнять наш долг. Этот неопознанный человек проник в военный лагерь и должен быть задержан или убит в случае оказания сопротивления, – прорычал Сальмар, и все гвардейцы как по команде положили правые руки на эфесы своих шпаг.

– У меня приказ и перстень короля! – усмехнулся Шарль и протянул своему товарищу бумагу с приказом.

Барон де Пьерфон быстро пробежал глазами по строчкам и восхитился:

– Дорогой виконт, так вам ради исполнения поручения разрешено убивать кого угодно! Как вам повезло.

Взгляд медведеподобного мушкетера упал на капитана гвардейцев, пробежал по рядам своры кардинала. Бравые товарищи, с которыми он подошел, радостно заулюлюкали, достав шпаги и поигрывая ими.

– Капитан Сальмар, позвольте мне исполнить свой долг. Вы же понимаете, что я все равно это сделаю. Если вы будете мне мешать, то умрете. Вас или заколют мушкетеры, или вздернут за измену, – вкрадчиво проговорил мой кузен.

Гвардейцы переглянулись и отступили, давая нам с Шарлем и барону спокойно проследовать вглубь лагеря. Товарищи моего брата проводили нас до скромного шатра, расположенного далеко не в центре. Рядом с ним не наблюдалось ни единого стражника, но мушкетеры попрощались, пожелав виконту удачи.

Шарль незамедлительно шагнул внутрь, я последовала за ним. В шатре царил полумрак, и мне потребовалось время привыкнуть к скудному освещению, поэтому я не сразу увидела Гастона. Сначала заметила трех поджарых, высоких генералов, склонившихся над картой. Мой муж стоял дальше всех от входа и тихо беседовал с еще одним военным. Мундир на этом человек был роскошнее, чем у всех присутствующих, эполеты пышнее, поясной шарф красный, а в руках он вертел маршальский жезл. Но несмотря на пафосный наряд незнакомца, все мое внимание сосредоточилось на герцоге. Он был в одной белой рубашке и черных штанах. Из распахнутого ворота торчал уголок повязки через плечо, Гастон иногда болезненно морщился и придерживал правой рукой левую.

Я нервно сглотнула, кажется, мой муж был ранен. Не обращая ни на кого внимания, мой отважный братец отчеканил два шага вперед и громко объявил:

– Добрый день, господа! Я прибыл с личным поручением от Его Величества к герцогу Орлеанскому.

Взгляд Гастона равнодушно скользнул по моему лицу, наполовину прикрытому шапкой, после чего герцог сосредоточил все свое внимание на виконте. Генералы нахмурились и встали перед Шарлем, заслоняя карту. Один из них грозно крикнул:

– Как вы посмели явиться на военный совет без доклада?

– Виконт де Бризай, мушкетер Его Величества, прибыл со срочным посланием для герцога Орлеанского. Вот приказ. Велено передать лично в руки, – громко и четко отрапортовал мой кузен, вытянувшись в струнку.

Он передал в очередной раз бумагу с приказом. Все три генерала склонили голову, изучая документ. Их глаза быстро бегали по строчкам, и по мере прочтения выражения лиц мужчин менялось от недовольно-гневного к удивленно-растерянному.

– Что ж, мы вас оставим! – сказал все тот же генерал, возвращая Шарлю приказ.

Разодетый, как павлин, маршал, недоуменно вскинув брови, тоже последовал за удаляющимися подчиненными.

– Ваша Светлость, давайте сделаем перерыв. Вернемся к нашим фортификациям после ужина, – промурлыкал он приятным баритоном, заставившим мое сердце биться чаще.

Я бросила взгляд на руки маршала и забыла, как дышать: на указательном пальце вельможи поблескивало крупное кольцо-печатка.

– Граф, отдыхайте. Вы прибыли ночью, не спали. Вам вскоре понадобятся все ваши силы, – спокойно откликнулся герцог.

Уже через несколько секунд в палатке остались только трое: Гастон, Шарль и я. Мой муж, все еще не обращая на меня никакого внимания, протянул руку к моему кузену, и тот молча вложил в нее депешу.

– Можешь выйти и встать на караул у входа, – все тем же равнодушным тоном произнес герцог.

Мы с Шарлем растерянно переглянулись, и он начал пятиться, но Гастон неожиданно добавил:

– Твой слуга пусть останется, поможет мне.

Я удивленно посмотрела на мужа, но тот уже стоял к нам боком и читал послание брата, я перевела взгляд на виконта, тот подмигнул мне и удалился. Стоило ему скрыться, как герцог в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, жестко обхватил подбородок и поднял мое лицо, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. С задранной головы свалилась шапка, освобождая копну светлых волос. В его прищуренных глазах я видела подозрительность, отчего растерялась, мысли метались, язык упрямо не хотел воспроизводить ни одну из них.

– Что ты тут делаешь? – наконец, строго спросил Гастон.

– Соскучилась, – обиженно буркнула я, – Ты обещал писать, но от тебя ни единой весточки не пришло… Это потому, что тебя ранили?

Мои руки метнулись к его левому плечу, погладили его, действительно ощутив под рубашкой повязку. Гастон поймал мои руки, прижал к своему сердцу и быстро заговорил, но так тихо, что даже я расслышала с трудом.

– Я подозревал, что мои письма до тебя не доходят, и верил, что твои перехватывают. Но признаю́ честно, переживал ужасно, был на грани…

Он говорил пылко, внимательно вглядываясь в мои глаза, я даже не пыталась скрыть своих чувств: радости, что он писал, и огорчения, что сомневался во мне. Муж понял все без слов, обхватил мое лицо своими широкими ладонями, осыпал воздушными, нежными поцелуями, нашептывая время от времени:

– Ты так прекрасна, девочка моя… Бесстрашная… Любимая… Благородная…

Я улыбалась и заверяла в ответ:

– Я тоже по тебе скучала, Гастон… Я знала, что это все заговор. Король и королева тоже считают, что вокруг тебя куча шпионов Ришелье…

– К чертям кардинала, – рыкнул муж и подхватил меня на руки.

Через секунду я оказалась на походном топчане, с меня сорвали старый камзол и рубашку, в сторону отбросили теплые штаны, а ноги развели. Герцог жадно навалился, тесно прижимая меня к себе и крепко хватая за все выступающие части тела. Я успела стащить с него рубашку, попыталась ахнуть, разглядев повязку вокруг груди и левого плеча, испачканную кое-где кровью, но Гастон запечатал мне рот страстным поцелуем, не давая отвлечь его от жизненно важного процесса. Его движения были нетерпеливы и напористы, на грани грубости, но я наслаждалась нашей близостью.

– Я так скучала, – шептала ему на ушко, с трудом сдерживая стоны удовольствия.

– Желанная моя малышка, – рычал он.

Видимо, мы истосковались по любви, потому что взорвались одновременно. Сладкие судороги сотрясли наши тела, и мы обмякли в объятиях друг друга.

– О, Гастон…

– Девочка моя… Луиза…

***

Я чувствовала, что мое тело, полностью удовлетворенное и восхитительно утомленное, вот-вот погрузится в сладкий сон, а времени на это не было, поэтому я решила поговорить с ласкающим мои волосы и кожу мужем. Мы уже отдышались и последние пару минут нежились на походных тюфяках, прижимаясь друг другу, рассматривая, будто заново знакомясь после долгой разлуки:

– Гастон, как тебя ранили?

Он тут же помрачнел и отвернулся от меня, уставившись жестким взглядом в потолок шатра.

– Скажи… – попросила я, погладив его по раненому плечу.

Он сжал мою руку и глухо откликнулся:

– Это странная рана… Я получил ее во время боя. Мы давили на гугенотов, они отступали, поджав хвосты. Мой конь был в мыле, шпага в крови, мушкетоны бесполезными палками болтались на поясе. Внутренне я торжествовал, потому что все шло по моему плану. Но неожиданно боль толкнула меня вперед, я едва не выпал из седла…

– Вперед?.. – выдохнула я, с ужасом всматриваясь в лицо мужа.

– Да. В меня стреляли сзади, а значит, свои.

Я резко выдохнула и так же, как и муж, уставилась вверх.

– Кардинал не позволит тебе вернуться с победой… – констатировала я.

Муж тяжело вздохнул.

– Гастон, я знаю, кто в твоем окружении шпион Ришелье, – призналась я.

– Кто?

– Мужчина в мундире маршала в твоей палатке, – откликнулась я.

Герцог резко сел и посмотрел на меня сверху вниз:

– Что? Маршал Анри де Шомберг – шпион кардинала? Человек, снискавший славу в боях своей храбростью, мудростью и доблестью? Но с чего ты взяла?

Я грустно улыбнулась мужу и рассказала:

– Мы случайно пересеклись с ним на первом от Парижа постоялом дворе. Он там встречался с моей мачехой, передавал ей привет от Ришелье и пытался выведать у нее секреты моего отца. Когда же ничего не добился, отравил ее. Я подслушала их разговор и видела через замочную скважину, как он подсыпал ей яд в бокал. Я смогла рассмотреть только его руки и крупный перстень. Сегодня в твоей палатке я узнала его голос и кольцо.

Муж нахмурился и снова лег.

– Что ж, надо признать, Ришелье — непревзойденный стратег, он укрепляет свою власть, а значит, и власть моего брата, опираясь на лучших. Особенно важно иметь опору в армии. По всей видимости, он ее имеет.

– Ты не боишься за брата? Вдруг кардинал наберется сил и свергнет Людовика.

– Не боюсь, любимая моя девочка. Он не может стать королем из-за сана, если же он откажется от сана в пользу короны, то Рим отвернется от него, и он обречет себя на войну со всеми. Людовик полностью доверяет Ришелье, кардинал вполне разумный человек и не будет сам себя бросать в эпицентр бури.

– Ты прав… Но как же мы? Откуда в этом ужасном честолюбце столько ненависти к нам? – пожаловалась я.

Герцог улыбнулся мне снисходительно, погладил по щеке, чмокнул в нос и успокоил:

– Он видит во мне угрозу своей власти. В его отношении ко мне нет ничего личного, ну разве что он немного обижен на меня из-за развода твоего отца. Возможно, этот случай убедил его, что я опасный соперник и от меня лучше избавиться.

Я ахнула:

– Ты хочешь сказать, что он преследует тебя из-за меня? Ведь это я рассказала тебе про свидание кардинала и королевы, и ты стал действовать ради моего отца…

Герцог прижал меня к себе и горячо возразил:

– Не смей так думать. Он рано или поздно догадался бы, что я не просто разгильдяй и гуляка. И про наши с Людовиком братские чувства пронюхал бы, как мы ни старались при дворе держаться холодно. Не переживай. Ришелье хитрый лис, но я его перехитрю. В конце концов, я точно знаю, что в споре между кардиналом и мной король всегда будет на моей стороне.

Я была поражена мудростью, преданностью моего Гастона и Людовика. Хотя король тот еще интриган, но раз мой муж ему так доверяет, значит, так оно и есть.

– А что было в послании, которое тебе передал Шарль? – полюбопытствовала я.

Гастон улыбнулся и процитировал самодовольным тоном короля фразу, от которой я покраснела до кончиков корней:

– Берегись. Вокруг тебя враги. Но помни, мне нужна победа! Хорошо проведи время со своей красавицей-женой. Не благодари.

– Вот же… – буркнула я, пряча лицо на груди у мужа.

Он хохотнул, приподнял за подбородок мое лицо, заглянул в глаза и признался:

– Я безумно рад, что мы смогли повидаться…

Рассказать, как счастлива я, мне не дали.

***

– Ваше Превосходительство, господин маршал, к герцогу нельзя, он составляет секретную депешу королю… – услышали мы с Гастоном встревоженный голос Шарля с улицы.

Я тут же вспомнила, что мой кузен все это время был совсем рядом, нас разделяли всего лишь тонкие полотнища палаточной ткани. Он не мог не знать и не понимать, чем мы тут с герцогом занимались. Сначала я покраснела, а потом отринула стеснение. В конце концов, Гастон – мой муж, а виконт не мальчик и должен понимать, как важна эта сторона супружеской жизни.

– Молодой человек, а мы с вами раньше не встречались? – промурлыкал маршал де Шомберг.

– Никак нет, Ваше Превосходительство! – по-военному отчеканил Шарль, а Гастон тем временем соскользнул с кровати и стал одеваться, параллельно передавая и мне мои вещи.

– Виконт… – маршал сделал паузу, давая кузену возможность напомнить ему свое имя.

– Виконт де Бризай!

– Виконт де Бризай, – будто пробуя на вкус имя, протянул маршал, – Мы с герцогом договаривались поужинать вдвоем. Давайте вместе напомним ему о хлебе насущном. Он же воин, и должен сохранять силу своего тела.

– Да, но Его Светлость просил его не беспокоить…

– А мы все-таки напомним ему… – настойчиво повторил де Шомберг.

Послышались шаги, шорок отодвигаемой ткани… Хорошо, что мы успели одеться. Гастон даже присел к столу и демонстративно на глазах у вошедшего маршала протянул мне обратно депешу короля со словами:

– Передай виконту!

Тут он разыграл сцену, будто бы только увидел вошедших. Я тоже осмелилась посмотреть на задумчивого маршала, который внимательно осмотрел шатер герцога, от его взгляда не ускользнули смятые простыни на топчане, взлохмаченная шевелюра Его Светлости, во мне он тоже что-то увидел неправильное, потому что слишком надолго задержал на моей скромной персоне свой проницательный взгляд. Я внутренне заледенела. Этот человек пугал меня своим спокойствием и бесчеловечностью.

– Анри! Только не говори, что пришло время ужина! – радостно поприветствовал Гастон де Шомберга.

– Да! Ты, как я вижу, закончил, и мы можем спокойно насладиться едой.

– Прекрасная идея, Ваше Превосходительство. Пока есть возможность, нужно как следует повеселиться. Завтра вечером пойдем на штурм! – объявил, как бы между прочим, мой муж и бросил мимолетный взгляд на Шарля.

Мой кузен тут же вытянулся в струнку и громко проговорил:

– Ваша Светлость, разрешите отбыть в Париж.

– Разрешаю, – бросил герцог, покидая вместе с маршалом шатер.

Шарль посмотрел на меня и коротко бросил:

– Поправь шапку, у тебя длинный локон слева торчит. И поехали. Всю ночь будем в пути.

Я взволнованно поправила свой нелепый головной убор, беспокоясь, заметил ли локон де Шомберг. В полумраке шатра мог и не заметить…

Молча мы вскочили на свежих лошадей и помчали в Париж. Мой кузен был напряжен, и я его понимала. Де Шомберг опытный воин, выдержанный и расчетливый, к тому же у него в подчинении огромная армия умелых и бесстрашных бойцов. Быть его врагом — врагу не пожелаешь.

Мы скакали галопом полночи. Луна ярко освещала дорогу, что облегчало наше путешествие. Я готова была терпеть сложности, не спать, не есть, но желания попить и сходить по нужде заставили меня взмолиться:

– Шарль, прошу тебя, давай сделаем короткую остановку.

Кузен придержал свою длинноногую в яблоках лошадку и вздохнул:

– Ты права. Я взял для нас воды, хлеба и мяса. Давай перекусим.

Я радостно свалилась со своего жеребца и сразу юркнула в кусты. Облегчившись и снова почувствовав себя человеком, я вылезла обратно на дорогу, насвистывая попсовый мотивчик, и замерла в ужасе: к шее моего кузена было приставлено острие шпаги, которую уверенно держал крепкий коренастый мужчина в черном плаще, капюшон надежно скрывал его лицо, а высокий воротник приглушал голос:

– Ваша Светлость, если вы будете вести себя разумно, никто не пострадает.

Я замерла в растерянности. Шарль будто только меня и ждал. Он одновременно сделал две вещи – заехал кулаком под дых незнакомцу и крикнул мне:

– Луиза, беги!

Я хотела нырнуть обратно под сень леса, затеряться в его тенях, но что-то тяжелое ударило меня по затылку, в глазах потемнело, и я начала падать на гравий. Перед тем как потерять сознание, я заметила, что и Шарль получил от темной тени, бесшумно подкравшейся к нему со спины, короткий и резкий удар по голове. И мой храбрый кузен, не издав ни звука, рухнул к ногам напавших на нас мерзавцев.