Глава 17. Плен

– Ты зачем ее так сильно ударил? – знакомый визгливый голос прорезал плотную темноту, – Если она тут сдохнет, а герцог так и не придет, ты сам будешь отвечать перед Его Высокопреосвященством!

– Не рассчитал малек, извиняйте… – отвечал низкий грубый голос.

Если звуки до меня уже начали доходить, то их смысл ускользал, зато навалились воспоминания: Гастон с горящими обреченностью глазами, который любил меня, как в последний раз, Шарль, отважный и напряженный, мечтающий об одном – доставить меня побыстрее в Париж. Они боялись за мою жизнь и, возможно, расплатятся своей, а может, уже…

«Шарль! Надеюсь, ты жив!» – мысленно обратилась я к кузену, вспоминая его бледное лицо, когда он падал, получив подлый удар сзади.

Несмотря на страх и беспокойство, мне хватило ума продолжить притворяться хрупкой барышней в глубоком обмороке.

– А что с мальчишкой? – противный голос дрогнул, и я тут же вспомнила, где я его слышала раньше. Катрин! Ну конечно, только она могла разнюхать, что я уехала из Парижа. И судя по словам этих подлых заговорщиков, с моей помощью они надеются выманить Гастона из лагеря. У него вечером осада Ла-Рошели запланирована. Если он кинется меня спасать, его обвинят в дезертирстве!

Не успела я ужаснуться, как меня настигло еще одно горе.

– С каким мальчишкой? – проворчал низкий мужской голос, неохотно отвечая вопросом на вопрос Катрин.

– Который ее сопровождал, олух! Или вокруг много мальчишек?

– Так про него распоряжений не было… – растерянно пробормотал мелкий подручный кардинала, – Мы его вырубили, ножиком пырнули и помчались с нашей добычей сюды.

– Что? – испуганно прошептала Катрин.

– А-а-а, – простонала я, не в силах сдержать горе.

Послышался шепот:

– Она приходит в себя…

И тут же начали удаляться торопливые шаги.

Я решила, что притворяться больше нет смысла. Открыла глаза и осмотрела себя. Я лежала на куче сена в сарае. Между крепких кривых досок были зазоры шириной с пол моей ладони, но благодаря обилию сена мне не было холодно. Надо мной склонился коренастый широколицый мужик с носом-картошкой и глуповатыми маленькими глазками.

– На вот… – буркнул мой похититель и сунул мне в руки кувшин.

Я поднесла его к носу принюхиваясь – запаха не было. Тогда я осмелилась попробовать. Содержимое кувшина меня порадовало, это была вода. Вкусная и не очень холодная. Пока я жадно утоляла жажду, мой охранник довольно крякнул и сообщил:

– Пойду принесу тебе еду.

Он хотел уйти, но я остановила его вопросом:

– Давно я здесь?

– Так почитай с ночи, а уже полдень почти, – пожав плечами брякнул мужик и снова засеменил к выходу.

– Мой муж не поверит вам! Он знает, что меня охраняет Шарль. Он рассмеется вашим гонцам в лицо! – выпалила я зло, и мое сердце болезненно сжалось, когда я произнесла имя любимого кузена.

– Еще как поверит, – рассмеялся этот неприятный тип, – Мы ж ему не только требование о выкупе отправили, но и ваше обручальное колечко!

Я в панике бросилась рассматривать свои руки. Действительно, кольцо пропало. Вот же…

Пока я проверяла слова своего тюремщика, он смылся.

Я с ненавистью посмотрела ему вслед. Этот гад, может, не сам, но руками своих подручных, убил моего кузена, еще и собирается подставить мужа. Понятно, что им руководит Его Высокопреосвященство. Да, он не давал распоряжений убивать Шарля, кардиналу вообще безразличны мелкие исполнители, он стремится к абсолютной власти. Для меня же эта шайка была единым целым, и все они не заслуживали жить!

Встав и размявшись, я начала думать. Меня тревожило присутствие здесь Катрин.

«Зачем она здесь? Контролирует этих простаков?» – это заключение казалось мне логичным, но что-то терзало меня.

Я подошла к дырявой стене и подергала доски, обошла все, ни одна не сдвинулась даже на миллиметр. Крепкая тюрьма мне досталась. В щели я рассмотрела маленький домик, выстроенный из известняка. На дворе не было ни души, он был плотно укрыт пожухлой, когда-то высокой травой, а значит, ее давно не косили. Звуков деревни слышно не было. Обычно в сельской местности люди держат домашних животных если не для прокорма, то хотя бы сторожевого пса или кошек, чтобы гоняли крыс и мышей. Да и быт у них тяжелый: нужно колоть дрова, носить воду, кормить скотину, стирать и развешивать белье. А тут не видно ни дров, ни собачьей будки, ни бельевых веревок. Правда, где-то рядом ржали кони, но на них, скорее всего, прибыла Катрин.

В подтверждение моих мыслей из домика вышла де Верье. Главная фрейлина королевы выглядела вызывающе, особенно на фоне окружающего запустения. Ее красное бархатное платье было с таким глубоким декольте, что скорее открывало женские прелести, чем прятало. Главарь бандитов то и дело косился на эту демонстрацию женской силы. Губы Катрин накрасила яркой помадой, а вот прическа казалась не идеальной, а слегка растрепанной. Выглядела она соблазнительной и хрупкой одновременно.

– Вы все помните, мадам? – не отрывая осоловевшего взгляда от декольте, уточнил главарь.

– Да помню! Через двадцать лье выйти из кареты и ударить по колесу палкой, которая валяется там же на дороге. Когда колесо сломается, живописно упасть рядом и ждать герцога. Если он решится спасать свою жену, то должен появиться примерно через час. И не волнуйся, я смогу его завлечь, – демонстративно приподнимая грудь, заверила соучастника эта рыжая ведьма, – Скажи-ка лучше, а Шарля вы бросили до этого места или после?

– Вы не о том думаете, мадам! Вас занимают трупы, а ваша задача — соблазнить герцога, завлечь его на постоялый двор и ждать, когда нагрянут гвардейцы кардинала. Они его арестуют за дезертирство и доставят в Париж на суд короля. Кардинал избавится от этого паразита, а я получу свои денежки, – довольно потирая руки, проговорил разбойник.

Катрин вздохнула, но возражать грубому наемнику не стала. Тут откуда-то сбоку подкатила карета, и кукла кардинала скрылась в ее уютном полумраке.

Мужик проводил Катрин задумчивым взглядом, поцокал своим мыслям и скрылся в доме. Я же поняла, что мне нужно бежать. Лучше обратно в сторону мужа, чтобы перехватить его на полпути. Нет, я не опасалась, что у расфуфыренной полуголой фрейлины получится его соблазнить. Я прекрасно помнила, что он не любит пользовать общественные вещи. Но предупредить его об опасности было необходимо. А еще найти Шарля!

При мысли о кузене сердце болезненно сжималось, я отказывалась верить, что этого светлого, преданного юноши больше нет. Ощупав себя, я, к своему глубочайшему сожалению, не обнаружила его полезный подарок, который был припрятан у меня за поясом на спине. Эти гады отобрали у меня не только Шарля, но и полезный кинжал. Сейчас бы оружие мне пригодилось.

Отринув отчаяние и тоску, я начала обдумывать план побега.

«Действовать нужно быстро, прямо сейчас, когда этот проходимец вернется с едой», – размышляла я.

Осмотрелась. Кроме сена и кувшина с водой, в сарае ничего не было. Голыми руками мне с этим мужиком не справиться.

«Но кто сказал, что у меня нет оружия», – рассматривая глиняный кувшин, усмехнулась я.

Подойдя к стене, я разбила посудину, выбрала самый крупный осколок, а оставшиеся погребла под сеном. Послышался скрип двери и шаги, я поспешила сесть напротив двери и задрала повыше штаны, не забыв расстегнуть верхние пуговицы на рубашке. Раз уж мой похититель так падок на женскую красоту, нужно этим воспользоваться.

Мужик торопливо вошел в сарай, держа в руках миску, и тут же едва не упал. Картина, представшая перед его голодным взором, почти сбила его с ног. Я сидела в полурасстегнутой рубашке, с левой стороны ткань соскользнула, демонстрируя красоту женского плеча и даже части груди. Одна из штанин была задрана и можно было вволю налюбоваться стройной женской ножкой. Я томно вздохнула и попросила:

– У меня болит нога и рука. Господин, вы не посмотрите, может быть, они сломаны.

Показав на плечо, я как бы случайно еще больше спустила ткань. Мужик с готовностью присел рядом, силясь рассмотреть под рубашкой мою грудь. Миску он отставил и потянулся своими дрожащими от возбуждения ручонками к моему плечу, наклоняясь, якобы для осмотра. Я снова глубоко вздохнула, привлекая внимание к своим прелестям. Взгляд моего тюремщика окончательно расфокусировался, и я молниеносно воткнула осколок кувшина ему в шею.

Похититель даже вскрикнуть не смог, захлебнулся хлынувшей фонтаном кровью. Мое лицо, голое плечо, рубашка тут же оказались обагрены красными каплями. Отплевываясь и размазывая чужую смерть по щекам, я выкарабкалась из-под обмякшей туши. Накинув снова на себя простой черный камзол, я бросила последний брезгливый взгляд на труп наемника и без сожалений осторожно выскользнула из сарая. Раскаяния в моей душе не было. Я спасала свою жизнь и жизнь мужа. Я мстила за брата. Разбойник получил по заслугам.

«Кажется, я стала настоящей француженкой XVII века, гуманизма во мне явно поубавилось. И человеческие жизни приобрели разный вес в моем сердце, — отметила я и, тут же перефразировав крылатое выражение, добавила, — Какие времена, такие нравы».

Осматриваясь, прислушалась. До меня не донеслось ни звука. Значит, в карету Катрин впрягли единственную лошадку. Но ведь как-то меня сюда приволокли?!

Ответ на этот вопрос я нашла очень быстро: у покосившихся ворот валялась в кустах шиповника тачка, а в ней лежала моя смешная шапка. Я тут же, не раздумывая, нацепила ее, надежно спрятав под ней волосы и глаза, и выскользнула за ворота, пока меня не обнаружили подельники жертвы моего побега.

Как я и предполагала, дом стоял в гордом одиночестве и со стороны представлял из себя жалкое зрелище: стены посерели и покрылись глубокими трещинами, труба обвалилась, забор держался более менее вертикально только у ворот. Я сначала растерялась, не зная, в какую сторону мне бежать, но быстро сообразила, что нужно идти по следам кареты, которые вскоре вывели меня к большой дороге и повернули налево. Я нырнула в реденький лесок, живописно окружающий дорожный тракт, и пошла в нужном мне направлении, прячась от возможных преследователей среди серо-черных деревьев, чавкая влажной землей и царапая лицо о голые ветки.

Промочив насквозь ноги и штаны по колено, через пятнадцать минут упорного движения с препятствиями я сделала вывод, что преследовать меня никто не будет, просто некому. По всей видимости, подручные кардинала, что ударили меня и Шарля исподтишка, тут же ускакали к моему мужу. А своего похотливого сообщника оставили караулить меня и ждать Катрин, чтобы подтвердить план, ну и подпортить колесо кареты. Дорожное происшествие с прекрасной дамой должно было выглядеть реалистично.

Я вернулась на дорогу, и идти сразу стало легче, но холодный зимний ветер очень быстро подморозил мои мокрые штанины, а через них и ноги. Я перешла на бег, чтобы разогнать кровь. При этом я внимательно всматривалась в обочину в надежде найти Шарля. А вдруг он жив. Но виконта де Бризая нигде не было видно ни живого, ни мертвого.

Предательские слезы выдали мое слабое женское сердце, они брызнули из глаз, мешая распознавать дорогу, еще и дыхание сбилось от рыданий. Пришлось вновь перейти на шаг, и сделала я это вовремя, потому что вывернув из-за очередного поворота, я обнаружила невдалеке небольшой городок с устремляющейся в небо церковью и красными черепичными крышами крепких домов зажиточных французов. А не доезжая до города пары лье, краснела ярким пятном Катрин.

«Кажется, кто-то сейчас поплатится за смерть моего брата!» — кровожадно стукнув кулаком по ладони, пообещала я себе.