Глава 18. Развязка

Катрина предусмотрительно не легла на голую землю, она живописно раскинулась на сломанном колесе, которое опиралось на бок кареты. На одном плече фрейлины было накинуто соболиное манто – роскошная вещь, надо сказать! Рыжеволосая красотка томно вздыхала, прикрыв глаза.

– Мамзель, что с тобой стряслось?! Давай помогу! – плохо имитируя грубую речь крестьян, спросила я.

При этом я успела осмотреться и подобрать с дороги увесистую палку.

Катрин приоткрыла глаза, ей хватило одного быстрого оценивающего взгляда на меня, чтобы понять, что мальчишка-слуга ей неинтересен.

– Убирайся прочь отсюда, – зло зашипела она.

– Да, ты не смотри, что я щуплый, я и колесо починить могу, – продолжила настаивать я.

– Я сказала, пошел прочь! – совсем неаристократично гаркнула фрейлина.

– А может помочь тебе шею свернуть, чтобы не мучилась? – усмехнулась я, возвращая своему голосу и интонациям привычное звучание.

Катрин распахнула глаза и вскочила.

– Луиза?! – ошарашенно прошептала она.

– Луиза я для друзей и близких. А ты – убийца моего брата, и для тебя я – Ваша Светлость! – грозно нахмурившись и поигрывая палкой, заявила я и пошла к перепуганной де Верье.

– Нет-нет! Я не хотела его смерти. Шарль был очень милым. Он мне нравился. Не было приказа его убивать. Честно! Если бы я знала, что так получится, я бы отказалась.

– Ха-ха! Отказалась бы она! Ты продалась кардиналу с потрохами. Готова вредить королеве, хотя она тебя искренне любит и считает подругой…

– Считала… – всхлипнула Катрин.

– А ты думала, она наивная дура, и ее можно будет всю жизнь водить за нос?

– Нет… я запуталась, – рыдала рыжая нахалка, заламывая руки и пытаясь отползти от меня. Но карета мешала.

– Я помогу тебе распутаться. Дам пару раз этой палкой по твоей пустой голове, вмиг все станет ясно! – замахиваясь своим нехитрым оружием, пригрозила я.

– Нет-нет, умоляю, пощади! – кинувшись мне в ноги, залепетала хитрая фрейлина.

Я все-таки по натуре своей человек добрый, и палку опустила, задумавшись, что же теперь мне делать. Моим замешательством тут же воспользовались. Катрин схватила меня за ноги и дернула на себя. Я шмякнулась на свое мягкое место, она кинулась на меня. Но реакция спортсмена куда быстрее, чем у обычного человека, поэтому фрейлина не успела впиться своим длинными пальчиками в мою шею, я опередила ее, вцепившись в роскошные локоны.

– А-а-а, – голосила Катрин, силясь оторвать мои руки от своей шевелюры.

– И не подумаю, дрянь двуличная! – от души таская из стороны в сторону фрейлину, ехидно смеялась я в ответ.

– Тебе не жить, выскочка! – верещала де Верье, пытаясь дотянуться до меня, но я крепко держала ее за волосы на вытянутых руках.

– Это мы еще посмотрим! Гастон меня защитит!

– А кто защитит его? Его казнят, как дезертира!

Моя уверенность в будущем пошатнулась. Эта рыжая дрянь была права, мой муж оказался в ловушке кардинала, из которой я не видела выхода. От отчаяния и злости я еще сильнее сжала руки на голове Катрин.

– А-а-а! – еще громче взвизгнула та.

– Что здесь происходит? – раздался над нами знакомый голос, в котором звенел металл.

Мы с Катрин так увлеклись борьбой, что не заметили, как к нам подъехали три всадника.

– Гастон! – обрадовалась я и, откинув от себя предательницу, бросилась к мужу. Он тут же подхватил меня и усадил к себе на лошадь, торопливо осмотрел и ощупал, потом замотал мои оголенные плечи своим плащом и только потом поинтересовался:

– С тобой все в порядке? Ты ранена?

Муж с беспокойством указал на пятна крови на моей рубашке.

– Это не моя. Когда я сбегала от ее подельника, убила его. Мне пришлось, – опустив глаза, призналась я.

Мой муж ласково обнял меня и прошептал:

– Ты умничка, настоящий боец. Я восхищаюсь тобой.

Я тут же гордо вздернула подбородок и добавила:

– Я ни о чем не жалею. Он убил моего брата! А она должна была соблазнить тебя, заманить на постоялый двор, где бы вас застукали гвардейцы кардинала и доставили к королю со скандалом. За дезертирство Ришелье наверняка потребует для тебя смертной казни! А разврат будет отягощающим обстоятельством. И будет совсем плохо, если сегодня мы проиграем во время штурма.

– Не проиграем. Я предупредил маршала де Шомберга, что мне срочно нужно покинуть лагерь, и поручил ему возглавить штурм. Маршал не допустит поражения.

– Но ты все равно дезертировал! Тебя казнят! – крикнула де Верье.

– Казнят тебя! Я поручил мушкетерам задержать тех двоих, что принесли мне кольцо жены. Их доставят в Бастилию, и они дадут признательные показания, тут даже не сомневайся. Кардинала они, конечно, не сдадут, но тебя, как сообщницу, наверняка. Вы убили виконта де Бризая, родственника моей жены и угрожали ее жизни. Мое поведение не тянет на смертную казнь, скорее на ссылку. А вот вас уже ждет палач! – жестко обрисовал ситуацию мой гениальный муж.

Я точно знала, что для Гастона ссылка будет вовсе не наказание, а долгожданная награда за преданность и верную службу брату. Все складывалось не так мрачно, как мне казалось еще пару минут назад. Мой муж играл на равных с кардиналом и становиться пешкой в чужой игре не собирался. Еще и союзника Ришелье, маршала де Шомберга, заставил играть на своей стороне. Проигрыш штурма стал бы последним гвоздем в крышку гроба моего мужа, но прославленный военачальник не умеет проигрывать.

– Мадемуазель де Верье, – обратился герцог к раздавленной девушке, – Здесь недалеко живет мой хороший знакомый – барон де Болар. Он недавно овдовел и остался один с тремя маленькими детьми на руках. Если вы согласитесь стать для них хорошей матерью, он возьмет вас в жены и сможет защитить от слухов. Я же позабочусь, чтобы ваше имя не всплыло в этом скандале. Вы согласны?

Катрин удивленно посмотрела на моего мужа, а я с восхищением. Все-таки он очень благородный. Не может и не хочет воевать с женщинами.

– Да, я согласна! – горячо откликнулась де Верье.

– Предупреждаю, кардинал не сможет вытащить вас из этого брака и из провинции. Ваш дом будет отныне тут.

– Я не хочу в Париж. Честное слово! – горячо заверила герцога уже, по всей видимости, бывшая фрейлина Ее Величества.

– Хорошо. Куда ты должна была завлечь меня? – приступил к допросу Гастон.

– Таверна в городке, что рядом. Называется «Золотая антилопа». Там должна быть забронирована комната на имя Катрин Шатр, – поспешно выложила все девушка.

– Все. Больше нет ничего, что мне нужно знать? – прищурившись, уточнил герцог.

Катрин замялась, повисла напряженная пауза. У девушки, стоящей на коленях перед тремя всадниками, сдали нервы, и она выпалила:

– Кардинал планировал, когда гвардейцы вас повезут в Париж, убить Луизу и свалить ее убийство на вас. Якобы вы не только дезертировали, но и ради любовницы убили жену, которую вам даровал король.

Я услышала, как скрипнули зубы сидящего позади меня Гастона, и он процедил, едва размыкая губы:

– Что-нибудь еще?

– Нет-нет, честно… Я все сказала, что знала.

– Тогда немедленно одолжите ваше платье моей жене.

– Что? – хором переспросили мы с Катрин.

– Любимая, уверен, за постоялым двором следят. Они должны увидеть меня в компании шикарной женщины в красном платье, иначе наш с тобой план сорвется. Да и странно будет, если меня поймают на горяченьком с мальчишкой-слугой.

– Но я еду к будущему мужу. Я не хочу при первой встрече выглядеть так… убого! – капризно возразила Катрин, глянув на меня с неприязнью.

Герцога не волновали переживания предательницы, но он милостиво позволил ей:

– Вы по дороге к барону можете заехать к портнихе и купить какое-нибудь приличное готовое платье.

Катрин посмотрела на моего мужа с упреком, ее глаза просто-таки кричали: «Откуда приличное платье в этой дыре!»

Однако возражать моему супругу вслух она не решилась. Поэтому покорно поплелась в карету, где мы с ней обменялись одеждой. После чего де Верье под конвоем сопровождающих герцога Орлеанского преданных мушкетеров отправилась к своему жениху, который еще не знал, какое счастье ему сегодня приготовила судьба. Мы же с Гастоном помчали на встречу с людьми кардинала.

***

Постоялый двор «Золотая антилопа» был ничем не примечательным. Таких по дорогам Франции раскидано бесчисленное множество. Напротив широких деревянных ворот расположилась двухэтажная гостиница, на первом этаже которой была таверна. Слева и справа находились конюшни.

Мы не спеша подъехали к выбежавшему нам навстречу конюху. Гастон спрыгнул первым, помог спуститься мне, придерживая капюшон своего плаща на моей голове. Так мы постарались замаскировать меня от шпионов короля. Никто не должен догадаться раньше времени, что я – не Катрин. Красное платье стало моей маскировкой, приманкой, которая бросается в глаза и отвлекает от всего остального.

Мы назвали имя-пароль, и лебезящий хозяин лично провел нас на второй этаж.

– Вот ваша комната, – постоянно кланяясь, сообщил мужчина и указал на широкую дверь у лестницы.

Мы уже хотели войти в нее, как из соседнего номера вывалился бледный растрепанный юноша, а за ним по пятам бежала, причитая, красивая женщина. Выглядела она лет на тридцать, впрочем, скорее всего, ее черный вдовий наряд с глухим воротом добавлял ей возраста.

– Шарль, прошу вас! Врач сказал, что вы должны отдыхать, иначе ваша рана снова откроется, и вы умрете от потери крови. Вы и так много потеряли и сейчас слишком ослаблены. Не гневите судьбу, вам повезло выжить. Счастье, что удар кинжала не задел легкое, пришелся бы он чуть левее, и я нашла бы на дороге труп!

– Не останавливайте меня, мадам! Моя кузина находится в опасности, и я ее спасу, пусть и ценой собственной жизни. Я должен идти, – строго сказал мой живучий кузен, отстраняясь от красивой вдовы, которая буквально повисла на его шее.

– Шарль! – ахнула я и сама кинулась в объятия брата.

– Ступайте, – предусмотрительно прогнал хозяина Гастон.

Виконт де Бризай с удивлением осмотрел меня в неприлично открытом платье и с недоумением уставился на моего мужа. Я же почувствовала на себе неприязненный взгляд спасительницы моего брата.

– О Боже, Луиза, ты жива! Какое счастье. Но что вы оба здесь делаете? Особенно вы, Ваша Светлость, – отойдя от первого потрясения, спросил Шарль.

– Мы решили немного подыграть кардиналу, – усмехнулся герцог, – Поэтому убедительно прошу вас, виконт, не вздумайте вмешиваться, что бы здесь не происходило в ближайшие пару часов. Вы поняли?

Кузен нахмурился и посмотрел на меня испытующе, знал, что я слабое звено. Но объяснять ему наши замыслы времени не было, я чмокнула его в щеку и посоветовала:

– Иди отдыхай, тем более у тебя такая очаровательная сиделка!

Вдова от моего комплимента расцвела улыбкой, а Шарль вспомнил о правилах хорошего тона и представил нас:

– Это мадам Ляфлет. Она ехала в город на утреннюю службу и нашла меня на дороге всего в крови. Я ей очень благодарен за то, что она не испугалась, не бросила меня, а привезла сюда и нашла врача.

– Спасибо вам, мадам, – горячо поблагодарила я вдову.

– Это моя кузина и ее муж, герцогиня и герцог Орлеанские.

Женщина, услышав наши имена, побледнела и отвесил нам такой низкий реверанс, что я испугалась, не собирается ли она пасть перед нами ниц.

– Отдыхайте, Шарль. Я пришлю из Парижа за вами карету. Сейчас же вам будет лучше держаться от нас подальше. Мы выйдем из этой ситуации победителями, и Ришелье с этим ничего сделать не сможет. Такого унижения он не забудет и обязательно захочет на ком-нибудь отыграться, чтобы выпустить гнев. Если вы будете публично нам помогать, он вам этого не простит. Зачем вам лишние сложности? – проговорил мой муж и тут же затащил меня в комнату, даже недослушав прощальные слова Шарля.

Стоило нам оказаться за закрытыми дверями, герцог с жадностью смял мои губы, крепко обнял, а потом и вовсе прижал к стене, вдавливаясь в меня с настойчивостью барана.

– Гастон, ты же не хочешь?.. – испуганно залепетала я, стоило мужу переключиться с моих губ на зону декольте.

– Очень хочу… – прошептал мне в ответ мой озабоченный супруг.

– Но я не хочу, чтобы гвардейцы увидели меня в непотребном виде, – возмутилась я и попыталась отстраниться.

– Это платье – главная причина твоего непотребного вида, давай его снимем? – предложил Гастон.

Вот же хитрец!

– Любимый, прошу, давай лучше поговорим… – взмолилась я.

Герцог отстранился, нежно погладил меня по щеке и сообщил мне, хитро щурясь:

– Я бросил целую армию и поскакал спасать тебя. А ты «давай лучше поговорим»? Жестокая!

Я улыбнулась. Комедиант!

– Я очень люблю тебя и благодарна за попытку спасти меня. Но ты уверен, что мы выбрали верную тактику?

– Уверен, Луиза. Ты бы знала, как я испугался, когда мне принесли твое кольцо. Я очень боялся именно этого. Поэтому, как мог, намекал Шарлю, что вам нужно срочно мчать в Париж.

– Он остановился по моей просьбе и пострадал, – вздохнула я.

– Не вини себя, любимая, – чмокнув мой нос, попросил Гастон, – Жаль, что главный виновник твоих бед окажется безнаказанным. Но остальных я доведу до эшафота.

Это было последнее, что успел пообещать мне муж. В следующее мгновение дверь под напором сильного удара распахнулась, и в нашу комнату ввалились сразу десять гвардейцев кардинала.

Все-таки Ришелье ценит моего супруга, сразу десять на одного. И правильно! Если бы Гастон захотел, уверена, он бы расправился со всей это сворой одной левой.

– В чем дело, господа? – возмутился герцог Орлеанский, отстраняясь от меня и загораживая своей спиной от любопытных глаз. Я тут же надела капюшон, пряча лицо.

– Вы арестованы, Ваша Светлость, за дезертирство, – нагло объявил капитан отряда, – Сдайте оружие.

Одновременно с этой фразой все гвардейцы положили руки на эфесы своих шпаг. Гастон скривился, но шпагу свою отдал. И нас взяли под конвой. Хорошо кандалы не нацепили.

***

За спиной лязгнула железная дверь, грохнул засов, и я беспомощно опустилась на солому у стены с малюсеньким окошком под потолком. Закутавшись в плащ Гастона, за неимением более интересных дел я отдалась во власть размышлений.

Сейчас я полностью положилась на Гастона, на его расчет, опыт и веру в брата. Пока все складывалось весьма печально. Едва мы под конвоем гвардейцев кардинала оказались в Париже, нас сопроводили в Бастилию и развели по разным одиночным камерам. Стоит Ришелье захотеть и забыть о супругах Орлеанских, и мы тут сгнием заживо. А ведь этому хитрому лису хватит власти, чтобы все причастные забыли.

Вообще, я не привыкла доверяться другим, потому что рядом со мной всегда была только мама. Так мне казалось всю мою жизнь, но в сырой и мрачной темнице на меня снизошло озарение: тренер тоже всегда был рядом, поддерживал, учил, и не только прыгать и делать отточенные дорожки, он объяснял, как справиться со стрессом, напряжением и непомерной ответственностью, которой я сама радостно себя нагрузила. Именно благодаря ему я умею в любой самой жуткой ситуации оставлять голову холодной и быстро соображать. А значит, то, что я еще жива, – это целиком заслуга тренера.

Почему же я так легко доверилась Гастону? Он же с первой нашей встречи старательно производил впечатление пьяницы и развратника. Неужели я с самого начала чувствовала, что он умный, расчетливый и преданный человек.

«Видимо, у меня феноменальная интуиция», – усмехнулась я про себя.

Думая и наблюдая за движением солнца в узкой зарешеченной щели, гордо именуемой здесь окном, я поняла, что прошло двое суток. Меня кормили два раза в день. Ночами из-за стенок слышались вскрики, плач и стоны. Совсем рядом пищали крысы. Жутко было невероятно. Я боялась, что, если засну, эти противные грызуны сожрут меня. Но еще больше я боялась никогда больше не увидеть Гастона. Страшно представить, мы же могли никогда не увидеться. Ведь родились не просто в разных странах, но и в разные века.

На второй день пребывания в Бастилии, когда небо уже было красно-фиолетовым, засов с грохотом отъехал и дверь распахнулась. Я успела вскочить и плотно закутаться в плащ, готовая как радоваться освобождению, так и сопротивляться любому злу.

К моего глубочайшему потрясению на пороге стоял кардинал. Его лицо и шея по цвету прекрасно сочетались с закатом, были примерно такого же багряного оттенка. Ришелье стремительно приблизился ко мне, я едва успела моргнуть и вжаться в стену. Разъяренный мужчина сорвал с меня капюшон и буквально выплюнул в лицо:

– Не соврал! Это действительно ты!

И также стремительно пошел на выход. Только я с облегчением выдохнула, решив, что обдумаю странное поведение кардинала позже, он остановился в дверях и, выпучив глаза, грозно спросил меня:

– Кто ты вообще такая?! Когда мы с королем выбирали для его младшего брата жену, мне докладывали, что дочь графа де Пуриан провинциальная овечка. Но ты не побоялась отправиться на войну, да еще и переодевшись мальчишкой, сбежала из плена… Уверен, если бы у герцога Орлеанского не было такого тыла, он не смог бы переиграть меня! Так кто ты такая?

Я сглотнула. Все-таки Ришелье весьма умный и прозорливый политик. Но даже он вряд ли готов услышать правду.

– Ваше Высокопреосвященство, – начала я неуверенно, – Вы же служите Богу, а значит, должны знать, как никто, пути Господни неисповедимы. И если мы все оказались в этой ситуации, то такого его воля.

– Хватит нести эту чушь! Я сам мастер подобных высокопарных тирад. Говори конкретней, – рявкнул кардинал.

– Я хочу сказать, Ваше Высокопреосвященство, что мы с мужем вам не враги. Вы радеете за власть короля. И мы всегда вас поддержим в этом вопросе. Разве в этой ситуации герцог хоть слово сказал против вас лично? – действуя наугад, спросила я.

Ришелье сощурился, но промолчал, и я продолжила:

– Вы очень энергичный и мудрый человек, так направьте ваши усилия на процветание Франции. А мы смиренно понесем заслуженное наказание в ссылке.

Ришелье молча рассматривал меня, будто решая, можно ли мне верить. Не знаю, чем бы закончились наши переглядывания, но по коридору послышались тяжелые и быстрые шаги, и в проеме двери появился Гастон, а еще чуть раньше я услышала его низкий бархатный голос, в котором ирония того и гляди была готова смыть остатки напускного почтения:

– Ваше Высокопреосвященство, вы меня опередили? Так хотели лично принести извинения моей жене за действие ваших подчиненных?

Ришелье тут же собрался, придал своему лицу благостное выражение и заговорил с отеческой теплотой в голосе:

– Да, сын мой, мои гвардейцы перестарались. Мне очень жаль, что герцогине пришлось провести двое суток в этом жутком месте.

– Что вы, Ваше Высокопреосвященство, вы должны гордиться своими подчиненными. Ведь сейчас идет война. Они проявляют бдительность. Это похвально! – продолжил источать ехидство герцог.

Кардинал улыбнулся, протянул руку с перстнем, украшенным рубином. Гастон приложился к кольцу, состроив гримасу, которая должна была означать смирение, но походила скорее на отвращение. Ришелье удовлетворенно кивнул и удалился.

Герцог же в два шага оказался возле меня, подхватил на руки и понес прочь из этого склепа.

– Куда мы идем? – спросила я, прижимаясь к мужу.

– Домой. Собирать вещи. Мы отправляемся в ссылку, – радостно сообщил мне герцог Орлеанский.

– Расскажешь мне, как все прошло, – попросила я.

– Переживала? – с нежностью глядя на меня, спросил муж.

– Нет! Я была уверена, что ты справишься, – мило улыбнувшись, заверила Гастона.

– Лисица… – хохотнул мой герцог и заявил, – Расскажу все, но по пути в Лотарингию.

Как я ни умоляла, ни пытала мужа, он хранил молчание. Мы собирались быстро. Взяли только необходимое и Хьюго.

Стоило нашей карете рано утром следующего дня покинуть Париж, муж сжалился надо мной и рассказал о его политической дуэли с кардиналом.

Гастона заперли, как и меня, но уже на следующий день за ним пришли. Как оказалось, королю доложил не кардинал, а маршал де Шомберг. Думаю, он хотел выслужиться перед Ришелье и донести на его соперника, но сыграл на нашей стороне. Известив короля о славном взятии Ла-Рошель, маршал упомянул и о том, что главнокомандующий войсками, Его Светлость герцог Орлеанский в день штурма изволили отбыть в неизвестном направлении и до сих пор не вернулись.

Людовик сразу заподозрил, что тут не обошлось без кардинала, поэтому пошел на хитрость. Вызвал к себе Ришелье и потребовал отправить на поиски младшего брата всех имеющихся в распоряжении Его Высокопреосвященства гвардейцев.

– Не знаю, сколько он собирался держать нас в Бастилии, – довольно улыбаясь, рассказал мой супруг, – но тут ему пришлось признаться королю, что его гвардейцы задержали меня в непотребном виде с любовницей.

– Возможно, он тянул время и искал меня. Ему же нужно было обвинить тебя в убийстве жены, чтобы точно избавиться от твоей слишком умной особы, – предположила я.

– Да, любимая, наверняка ты права. Но ни тебя, ни твоего трупа он не нашел. К стенке его прижали, поэтому он объявил, что держит меня в Бастилии.

Естественно, король выразил желание поговорить с братом немедленно. Тут-то Гастона и извлекли из каменного мешка.

На встрече с королем в присутствии кардинала герцог Орлеанский покаялся, что покинул расположение вверенных ему войск, но по очень уважительной причине: какие-то разбойники похитили его жену и доставили ему ее обручальное кольцо в качестве доказательств.

В этот момент кардинала ждал первый сюрприз. Гастон объявил, что этих преступников он приказал схватить и доставить в Бастилию. Король пожелал их увидеть и отправил за ними мушкетеров. Во время ожидания герцог продолжил извиняться перед королем и поведал ему, что нашел меня, свою жену, на дороге, недалеко от того места, где, по словам разбойников, меня держали. Это был второй сюрприз для кардинала. Он побледнел и стал слушать Гастона еще внимательнее.

Герцог же подробно описал, как он был счастлив видеть меня в добром здравии, хоть и весьма перепуганную.

– Почему ваша супруга оказалась на дороге одна? – взволнованно уточнил король.

– Ей удалось сбежать из сарая, где ее держали, – поведал мой муж, нисколечко не покривив душой.

Ссылаясь на мою впечатлительность, Гастон объяснил королю и кардиналу, что вынужден был лично отвезти меня на ближайший постоялый двор и собирался покинуть, чтобы вернуться к армии. Но в момент прощания нагрянули гвардейцы и арестовали нас не разобравшись.

Король и кардинал слушали внимательно, и почти не задавали вопросов. Ришелье боялся, что всплывет его имя, а король верил своему брату и хмурился, прекрасно понимая, кто стоит за этими дорожными приключениями.

Когда доставили преступников, они подтвердили, что похитили богатую мадам, путешествующую на дорогой карете, и хотели нажиться на ее супруге. Но не получилось.

К этому времени Ришелье настолько разъярился, что даже осмелился задать моему мужу вопрос:

– А что ваша жена делала на дороге? Разве не должна она была ждать вас в Париже?

На что мой муж ответил предельно честно:

– Она соскучилась и хотела повидаться со мной. Вот и осмелилась на это опасное путешествие.

– Одна? – удивился кардинал.

– Разбойники убили ее служанку, – нашелся мой муж, не собираясь выдавать моего кузена.

Выслушав почти невыдуманную нами историю, король объявил, что герцог показал себя безответственным военачальником, но заботливым мужем. Посему он должен навсегда покинуть Париж и уединиться в поместье в Лотарингии, где сможет проявить свои лучшие качества супруга и обдумать, как он может искупить свою вину перед Францией.

– Неужели Людовик так просто тебя отпустил? – удивилась я.

– Когда после объявления приговора, Ришелье в бешенстве удалился, брат сказал, что устал от наших с кардиналом интриг друг против друга. Он решил, что пора выбрать один столп для опоры. Поскольку я его брат, и он искренне желает мне счастье, Людовик отпустил меня, оставив подле себя одного Ришелье.

– Так тебе запрещено возвращаться в Париж? – уточнила я.

Гастон кивнул.

– Ты не жалеешь? – поинтересовалась я, признаться, мне не хотелось бы стать для мужа частью тюрьмы.

– Нисколько, – искренне улыбнувшись, заверил меня Гастон и тут же, нахмурившись, переадресовал мне мой же вопрос, – А ты?

– И я нисколечко! – не покривив душой, честно призналась я.

– Не заскучаешь со мной в деревне? – обнимая меня и заглядывая в глаза, спросил муж.

– Я нарожаю тебе детей, скучать будет некогда! – пообещала я мужу с угрозой в голосе.

– Звучит замечательно, – откликнулся Гастон.

Было видно, что сначала он немного удивился, но идея ему понравилась, поэтому он пересадил меня с узкого диванчика кареты к себе на колени и заявил:

– Начнем работать над этим вопросом прямо сейчас!