Глава 2. Жених

Ну что сказать, Людовик умеет произвести впечатление. В зале повисла тишина. Герцог Орлеанский пошатнулся и снял маску, в его глазах застыло недоумение. Видимо, он не знал, какой приятный сюрприз готовит ему старший братец. Я его очень хорошо понимала, ведь о Луизе и принце Конде знал весь Париж. Кстати, о принце! Он тоже выглядел впечатленным, губы его сжались в узкую полоску, желваки заходили на выразительном лице. Мой отец был первым, кто пришел в себя. Выступив вперед, он отвесил королю низкий поклон и поблагодарил:

 – Это большая честь для рода де Пуриан. Спасибо, Ваше Величество!

 Моя мачеха от этих слов чуть не скончалась на месте, она побледнела, побагровела, от злости ее лицо заострилось, и она стала похожа на крыску.

 – Вот и славно! – хлопнул в ладоши король, – Отметим свадьбу через неделю.

 Герцог сжал кулаки. Я наблюдала за ним пристальнее всего, сила его чувств ко мне внушала страх, ведь совсем скоро я стану его женой, практически собственностью.

 – Благодарю, Ваше Величество! – с нескрываемой горечью заговорил мой жених, – Вы, как всегда, очень заботитесь обо мне. Право, я этого не заслужил. Раз свадьба через неделю, мне нужно срочно заняться приготовлениями. Я вас покину.

 В повисшей тишине неожиданно громко откашлялся принц Конде и шагнул вперед, к трону. Встав рядом с моим отцом и отвесив низкий поклон королю, он медленно заговорил, явно подбирая слова:

 – Ваше Величество, вы всегда заботитесь о своих подданных, и мы благодарны вам за это. Но у вас и других государственных хлопот много, поэтому вы, вероятно, не знали, что я и мадемуазель де Пуриан испытываем друг к другу чувства. Я как раз хотел обговорить все детали с графом. Вы же не будете разбивать сердца двух влюбленных?

 Король нахмурился, а я начала пробираться вперед. Меня так и подмывало громогласно и в грубой форме высказать свой протест. Пусть уж лучше меня ненавидит герцог, чем любит принц. Луиза бы на моем месте ждала, пока другие решат ее судьбу, но я не она. Поэтому выступив вперед я присела в реверансе и проговорила:

 – Ваше Величество, принц Конде выдает желаемое за действительное.

 По залу прошелся вздох недоумения, я заметила, как Гастон бросил на меня удивленный взгляд, а король хохотнул.

 – Граф де Пуриан, скажите, у вас были с принцем Конде какие-либо договоренности касательно брака вашей дочери?

 Отец бросил на мачеху быстрый взгляд, но с поклоном ответил королю:

 – Нет, Ваше Величество.

 – Вот и славно, – потирая руки, объявил король, – Через неделю мы отметим свадьбу герцога Орлеанского и мадемуазель де Пуриан. А вы, принц, в следующий раз будьте порасторопней!

 Я видела, как побледнел принц. Такого унижения он точно не простит… мне. Сможет ли защитить меня от его гнева мой будущий муж, большой вопрос! Да и захочет ли? А королю как будто понравилось издеваться над подданными, и он решил добить принца или своего брата, а может, и обоих:

 – Гастон, ты-то меня не подведи, не упусти этот прекрасный цветочек, подойди к невесте, вырази ей свои чувства!

 Пришла моя очередь бледнеть. Я-то знала чувства жениха и совсем не хотела, чтобы он их выражал.

 Гастон подошел ко мне, больно схватил за руку и притянул меня к себе.

 – Я очень счастлив, что эта распустившаяся роза станет моей женой, – зло выплевывая слова, объявил мой жених, и только дурак не понял бы его намека.

 Теперь и я сжала кулаки.

 «Как он изящно обозвал меня при всех шлюхой! Гад!» – со злостью подумала я.

 Конечно, его можно было понять: все вокруг шептались, что Луиза из платьев выпрыгивает перед принцем Конде. Думаю, парижан задевал не сам факт нашей возможной близости с принцем, подобное было, есть и, думаю, будет нормально для любого высшего общества, а то, что делалось это все открыто, как будто напоказ. И тут меня осенило. Мачеха могла действовать так нагло специально, чтобы не допустить моего брака с герцогом Орлеанским. Ведь у отца действительно важная роль при дворе, обе противоборствующие стороны хотели бы заполучить его себе в сторонники.

 «Куда я попала?» – ужаснулась я.

 Благодаря стараниям мачехи моя репутация была не просто подмочена, меня еще не втоптали в грязь только потому, что принц проявлял ко мне благосклонность. Оттого, что я знала, чем обернулась эта благосклонность для Луизы, вся эта ситуация казалась еще гаже.

 Пока я мысленно поражалась местным нравам, мой жених под пристальным взглядом короля схватил меня за подбородок, наклонился и впился в мои губы с такой злостью, будто хотел покусать. Я попыталась отстраниться, но он крепко обхватил мой затылок своей широкой ладонью, не давая мне шансов отвоевать свободу. А мои попытки оттолкнуть его он даже не заметил. Его губы сминали мои по очереди, но язык в ход он не пустил. Вокруг раздались аплодисменты, послышался звук удаляющихся шагов, кажется, принцу не понравилось представление, устроенное королем.

 Когда герцог меня отпустил, я от волнения едва не упала, ему пришлось придержать меня под локоть, но он тут же отступил от меня.

 – Я вижу вы прекрасная пара, – усмехнулся король, – Можете идти готовиться к свадьбе.

Гастон тут же решительно направился прочь, оставив меня стоять перед троном одну, к счастью, отец был рядом. Он взял меня под руку и тоже повел к выходу.

 Семейство де Пуриан покинули дворец в гробовом молчании. Но стоило нам сесть в карету, как мачеха влепила мне пощечину, я не успела себя защитить, а она уже визжала, как молочный поросенок, убегающий от шеф-повара:

 – Нахалка, гулящая девка! Когда ты успела соблазнить герцога? Неужели тогда в парке?

  «Парке? Когда это Луиза успела встретиться с герцогом…» – удивилась я про себя, потирая пострадавшую щеку. Бросив быстрый взгляд на отца, я тихо спросила у него:

 – Дорогой папа, а вы тоже недовольны милостью, которой одарил вас король?

 Граф де Пуриан от неожиданности вздрогнул, видимо, Луиза не баловала его своим вниманием, и известие о том, что у нее есть голос, потрясло пожилого человека.

 Мачеха продолжала изрыгать свое недовольство мной и восхищаться принцем Конде, а я в упор смотрела на отца, благородного графа, главного казначея Франции, который почему-то растерялся из-за вопроса дочери.

 – Папа, разве Людовик Тринадцатый не прозван в народе справедливым? Это значит, его любят подданные, он хороший правитель. Войти в королевскую семью большая честь. Или я ошибаюсь?

 Граф откашлялся и также тихо, приняв мой тон за основу нашей беседы, ответил, не обращая внимание на вопли молодой жены:

 – Ты права, Луиза, король старается быть хорошим правителем. И мы должны ему в этом помогать. У него пока нет наследника, поэтому первый в очереди на престол твой жених. Когда ты станешь второй женщиной в королевстве, на тебя ляжет тяжелая ответственность – родить сына герцогу, который станет претендентом на престол. Я буду поддерживать тебя дочь, если у тебя возникнут вопросы или сложности, ты всегда можешь обратиться ко мне.

 Мне понравилась спокойная рассудительность графа. Как его угораздило жениться на этой медузе Горгоне?

 Тем временем мачеха притихла, видимо, после слов мужа она, наконец, осознала все последствия объявленного сегодня королем решения.

 – Я стану мачехой второй женщины в королевстве? – переспросила она графа.

 – Да, дорогая, именно так, – отворачиваясь к окну, подтвердил он.

 Я последовала его примеру, общаться со вздорной недалекой мачехой не хотелось, а вот обдумать, как жить дальше было необходимо. Я понимала, что нужно как-то приспосабливаться к новым реалиям. Чуда не произойдет, меня не вернут в славное время, где я чемпионка и хочу разбить сердце хорошему человеку. Нужно придумать, как ужиться с вредным типом, который думает обо мне невесть что. Если я хочу быть счастливой и прожить долго, то мне необходимо пресечь все заговоры, наладить отношения с мужем и оградить себя от общения с мачехой. Делов-то!

 Оказавшись дома под опекой кормилицы, я осторожно спросила ее:

 –  Мари, а ты не могла бы разузнать в городе, что говорят про герцога Орлеанского?

 – Так я же вам давеча рассказывала. Вы меня после вашего первого посещения королевского дворца попросили разузнать все об этом человеке. Мне жаль, что я вас расстроила. Мне показалось, он вам понравился, но люди зря наговаривать не будут.

 «Пока все очень интересно, но ни черта непонятно!» – подумала я и решила зайти с другого боку:

 – Мари, а почему ты решила, что он мне понравился?

 – Ну как же мне этого не понять? У вас так глазки блестели, когда вы вернулись после первого посещения королевского дворца. Вы только о герцоге и щебетали: как он был красив, галантен, как интересно рассказывал про театр. Вы еще тогда очень радовались, что мадам обещала вас туда сводить. Вы же надеялись на встречу с ним… Жаль, что он оказался развратником и пьяницей. Моя подруга живет напротив одного кабака, так она говорит, что он все ночи напролет там ошивается да с сомнительными девицами путается. Хорошо, что ваша мачеха – опытная женщина и присмотрела вам хорошего мужа. Принц Конде и старше, и серьезнее этого охальника.

 – Король решил выдать меня замуж за герцога Орлеанского, – очень вовремя сообщила я новость.

 Мари всплеснула руками и запричитала:

 – Что ж это делается? Невинную девушку за такого прощелыгу? Бедная вы моя, горемычная, – качая головой и чуть не плача, бормотала женщина, помогая мне снять доработанное мной платье.

 Новость про пьянство меня не удивила, шоу на балконе было только отчасти шоу, а вот то, что мой будущий муж доморощенный Казанова, – расстроило. Но когда я закрывала глаза и погружалась в сон, во мне вопреки логике теплилась надежда, что я смогу поладить с моим пылким и свободолюбивым женихом.

 Утром я проснулась бодрой и настроенной на решительные действия. Слегка размявшись, я пришла к выводу, что нужно придумать для себя новое спортивное хобби. Коньков здесь я точно не найду, может, научиться кататься на лошади. Я давно мечтала, но времени не было. Я перебрала весь свой гардероб и не нашла ничего похожего на костюм для верховой езды.

 – Где сейчас мой отец? – спросила я у Мари, принесшей мне завтрак.

 – В своем кабинете… – откликнулась она.

 А я засомневалась и решила уточнить:

 – Мари, я давно не каталась на лошади. А где мой костюм для верховой езды?

 Служанка на меня странно посмотрела, но ответила:

 – Мадемуазель, вы уже забыли? Когда вас срочно вызвала в Париж мачеха, она дала указание взять только самое необходимое. Хозяйка подчеркнула, что ваши старомодные наряды подходят только для того, чтобы красоваться перед коровами в поместье. Вы никогда не любили ездить верхом, поэтому сказали не брать с собой вашу старую амазонку.

 Тут я вспоминала картины, что довелось мне видеть в немногочисленных музеях, куда нас водили принимающие стороны, и на меня снизошло неприятное понимание, что женщины тут вынуждены ездить верхом в пышных тяжелых платьях. Но решимость оседлать лошадь у меня никуда не делась. Я отправилась к отцу.

 Он сидел в своем кабинете, выдержанном в темных коричневых тонах. Вначале мне показалось, что в этой обители книг и чернил мрачновато, но присмотревшись, я поняла, что этот обволакивающий полумрак скорее уютный, чем пугающий.

 – Папа, доброе утро!

 Граф вздрогнул и с удивлением уставился на меня. Видимо, еще не привык, что я разговариваю.

 – Доброе утро, Луиза!

 – Я бы хотела улучшить свои навыке в верховой езде. Герцог отличный наездник. Не хочу выглядеть рядом с ним деревенской простушкой. Но у меня нет амазонки. Могу я ее заказать?

 Отец внимательно всмотрелся в мое лицо и спокойно выдал:

 – Пошли за портнихой и закажи вместе со свадебным платьем и амазонку.

 Тут дверь открылась, пропуская в кабинет мачеху, которая тут же заголосила:

 – Что ты здесь делаешь, негодница? Как смеешь отвлекать своего отца от важных государственных дел? Пошла вон из кабинета!

 Грубые слова ей показались малоэффективными, ведь я даже не подумала бежать в ужасе прочь, поэтому она схватила меня за локоть и потянула. Резко вскинув руку, я освободилась из ее цепких лап и сделала шаг назад к отцу, а эта визгливая тиранка не удержала равновесие и шлепнулась на попу.

 – Да как ты смеешь не слушаться меня?! – снова завопила она на частотах ультразвука, у меня даже уши заложило.

 – Матильда, – встрял в наш разговор отец, подходя к мачехе и помогая ей подняться, – Спасибо тебе за заботу, но Луиза моя дочь, и мне приятно отвлечься ненадолго на разговор с ней. Пригласи лучше портниху для нашей невесты. Я не разбираюсь в ваших женских делах, но уверен, сшить свадебное платье за неделю – дело архисложное!

 Мачеха глянула на меня волком, расправила юбку и с гордо поднятой головой, чеканя шаг, удалилась.

 Граф подошел ко мне, взял за руку и погладил тыльную сторону ладони.

 – Дочка, надеюсь, ты не очень расстроена, что не выйдешь замуж за принца? Мне кажется, герцог подходит тебе больше по возрасту. Да и положение у него выше. Несмотря на его прежние ошибки, король простил брата.

 – Ошибки? Что за ошибки? – удивилась я.

 Отец неопределенно махнул в воздухе рукой и уклончиво ответил:

 – Королева-мать хотела сделать королем младшего сына, он всегда был ее любимчиком. Но заговор был раскрыт. Ее сослали в Блуа, а герцогу Людовик приказал остаться в Париже. Король хоть и кажется немного рассеянным, но на самом деле очень умный. Оставил первого претендента на трон при себе, чтобы наблюдать.

 – А принца Конде он держит рядом по той же причине?

 Граф приподнял бровь, выражая свое недоумение:

 – Ты стала интересоваться политикой? Не забивай свою очаровательную головку этой грязью, – посоветовал отец и добавил, – Знаешь, ты быстро выросла и стала очень походить на свою мать. Бедная Франсуаза умерла такой молодой. Она была самым светлым человеком из всех, кого я знал. Видимо, правду говорят, что Бог забирает к себе ангелов.

 Граф тяжело вздохнул, и я поняла, что он обычный несчастный мужчина, потерявший любимую женщину и совершенно не знавший, что делать с маленькой дочерью. Он был убит горем и не нашел ничего лучше, как жениться, чтобы у Луизы была мать. Он оплошал в одном – в выборе жены.

 – Знаете, отец, я рада, что стану женой герцога. Принц, мне кажется жестоким и беспринципным мужчиной, с которым лучше не иметь дел.

 Граф улыбнулся мне, погладил по щеке и сказал:

 – Ты стала не только красивой, но и мудрой. Ступай, уверен, портниха уже скоро придет.

 Я вышла из кабинета отца и невольно потрогала щеку, которой он касался. У меня никогда не было отца, только мама, которая учила меня быть сильной и независимой, а сама плакала по ночам от усталости и одиночества. Луизе не повезло, у нее не было матери… Теперь будет. Мне до слез стало обидно, что я никогда не увижу маму, утешало, что у нее останется дочь, и она не будет страдать. У меня же теперь будет отец, я об этом позабочусь.

 Когда я в задумчивости проходила мимо холла, меня неожиданно подхватил за талию красивый блондин и закружил с воплем:

 – Луиза, как же я рад тебя видеть!