Глава 15. Платье

Золушка и бал. Прекрасная незнакомка в волшебном платье очаровывает самого принца и, почти поцеловав его, убегает до двенадцатого удара часов, оставив принца в растерянности. Что после такого сделает принц? Объявит, что женится на той, которой подойдет хрустальная лодочка сорок четвертого размера? Нет, он плюнет на кинувшую его незнакомку и пойдет зажиматься с фрейлиной в ближайшую спальню. Фрейлиной, которая не будет так ломаться и тем более убегать от принца в компании мышей и разбитой тыквы. Всегда найдется кто-то ещё: лучше, умнее и красивее любой золушки. Другое дело если сердце все равно желает незнакомку в хрустальных лодочках сорок четвертого размера.

– Элла, правее, – усердно командую, показывая, что нужно поднять на сантиметр повыше.

– Да госпожа, – подтвердила Элла, но все равно все сделала неправильно. – Талия шестьдесят восемь.

– Ты где там шестьдесят восемь увидела, а? – вскрикнула Сью, негодующе топнув ногой. – Рин, твоя служанка слепая, позови другую.

– Она просто снимать мерки не умеет, – устало откладываю блокнот в сторону. – Подними слева, говорю.

– Я стараюсь госпожа, но боюсь, цифры не врут, – колко подметила Элла, чем вызвала у Сью небольшую истерику.

– Так, все! Выгони ее немедленно! – потребовала она, отталкивая от себя служанку. – Она меня задирает! Какая-то служанка задирает дочь герцога – немыслимо!

– Давай я сниму твои мерки, – тяжело вздохнула и подозвала Эллу, чтобы она придвинула моё кресло поближе. Сюзанна слегка недовольно нахмурилась, дело идет к ужину, а она стоит в одной нижней сорочке у меня в спальне.

Метровая лента знакомо ощущается в руках, я словно дома и занята обычным своим делом. Странное ощущение: оказывается, я скучала по своей работе. После визита на склад и подборки тканей и остальной мелочи, так и не дождавшись отца с переговоров, мы вернулись домой вместе с Сюзанной. Сначала она удивилась, что выбрала ткани и даже взяла швейную машинку, но решила, что это уловка. Так я собираюсь убедить Армана, что я действительно собираюсь что-то шить. Когда же сказала, что мне нужны ее мерки, она начала что-то подозревать.

– А ты точно не собираешься что-то шить? Зачем ты вообще все это притащила в свой дом? Дяде не понравится, если ты займешься таким… не подходящим твоему статусу занятием.

Конечно, не одобрит, но я надеюсь, что смогу его убедить. Не то чтобы я серьёзно собралась победить этого напыщенного кутюрье, но на место его поставить хочется. Что я зря что ли в своем мире испортила себе зрение и заработала сколиоз, работая за швейной машинкой? Честно говоря, я даже по шуму ее работы соскучилась, не говоря уже по самому процессу делания выкроек и самого шитья.

– Сью, считай это моей блажью, – сказала с улыбкой, аккуратно измеряя ее бедра и записывая результат на бумажку. – К тому же это лишь убедит Армана, что я настроена серьёзно. Так кстати и передай, когда он позовет тебя на примерку.

– Думаешь, позовёт? – переключилась на другую тему Сюзанна. – Он никогда не снимает мерки лично.

– Правда, что ли? – вопросительно приподняла бровь. – Неудивительно, что его платья больше на ночные рубашки похожи.

– Что? – удивленно подняла брови Сюзанна.

– Присядь, я измерю плечи, – попросила, и Элла подставила пуф для кузины.

– Все же это какая-то глупость, зачем леди соревноваться в чем-то с простолюдином? – она чуть пренебрежительно подняла бровь, стараясь не сутулиться.

– А не ты ли совсем недавно пела ему дифирамбы в честь его таланта? – не удержалась от иронии.

– Талант не меняет его статус, – она ухмыльнулась, – не будь у него могущественного покровителя, он бы не добился такой популярности.

– И кто же его покровитель? – поинтересовалась с улыбкой.

– Говорят, сам король, – шепотом ответила кузина.

– Король гей? – вырвалось у меня от удивления. – У него же двое сыновей!

– Гей? Кто? – сестра даже обернулась, похоже, такого термина в их языке нет.

– Да ничего, забудь, – отмахнулась, теперь снимая длину рукава.

– Он какое-то время был при дворе, но затем его вышвырнули, но популярность после этого он не утратил, а наоборот увеличил. С таким человеком лучше дружить, Рин! А ты с ним спорить собралась!

– Я отдаю себе отчет, – говорю и, повернувшись к Элле, киваю, что закончила. – А вот ты, Сью? Зачем тебе новое платье от Армана так внезапно понадобилось? Неужели ты не можешь его себе позволить?

– Шутишь что ли? Чтобы дочь герцога и не могла себе позволить какое-то платье? – она состроила раздраженную мордашку, пока ее молчаливая горничная надевала на нее платье. – Дело в другом, я не просто должна быть на приеме в Розенбергов в платье от Армана, я должна блистать и выглядеть лучше всех.

– По-моему ты и так выглядишь лучше всех, – улыбнулась, наблюдая как от моей похвалы, она растекается самодовольной лужицей.

– Ты не понимаешь, я узнала на днях, что сам Беловолосый принц будет на приеме! – она запрыгала, завизжав от радости.

– Кто? – слегка ошарашенно переспросила. У Кристофера черные волосы, насколько помню. У Людвига так вообще каштановые с рыжим отливом, как у самого короля. Откуда взялся ещё один принц, причем беловолосый? Вот чую пятой точкой что-то здесь не то.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Рин, какая же ты глупышка! – кузина тыкнула меня пальцем по носу. – Кто же не знает Беловолосого принца? Он же так популярен у черни благодаря своей программе помощи неимущим. К тому же сам король дал ему это негласное имя. Все без ума от графа Ратморского.

Она так мечтательно закружилась, как если бы была безумно влюблена в него и представляла, что кружится с ним в танце. Кажется, такое поведение героини я видела в каком-то сопливом женском фильме.

– Кого? – переспросила, надеясь, что мне послышалось, а то как-то дышать стало тяжело.

– Рин, ты же не совсем в клетке живешь, как ты могла о нем не услышать? – возмутилась девушка. – Анри Эзеф, граф Ратморский, он же Беловолосый принц! А ещё, если все пройдет как надо, совсем скоро он станет твоим родственником, так что запомни его имя!

Довольная собой кузина вновь закружилась пред зеркалом, пока я мрачно смотрю на нее.

– Господин Карвалье ждет леди Рианну и леди Сюзанну к ужину, – уведомила нас горничная, и Сью сразу же упорхнула из комнаты вместе со своей горничной.

– Элла, – позвала я свою служанку, – я хочу напиться.

– Что вам принести, госпожа? – учтиво поинтересовалась она, забирая мой блокнот.

– Виски, бренди, коньяк, а лучше всего водку, – мрачно произнесла, смотря все ещё на закрытую дверь, за которой исчезла так раздражающая меня главная героиня.

– Леди не пьют крепкие алкогольные напитки, – несколько запнувшись от неожиданности моей просьбы, ответила моя служанка.

– Жаль, – протянула, наконец собравшись с мыслями. – Очень даже жаль.

Ужин с отцом, прошел не так, как я ожидала. Все не заладилось ещё с моей попытки отговорить Сью от поездки на прием Розенбергов. С таким ее настроем и намереньями, не дать главной героине встретиться со злодеем — та ещё идея. Но как я могу ей противостоять в своем нынешнем состоянии? К тому же есть проблема понасущнее неадекватной влюбленности главной героини.

В голове не укладывается: главный злодей здесь Беловолосый принц, прославившийся своей помощью неимущим! Это Анри-то?! Насколько я его знаю из книги, да и при личной встрече, он не показался мне человеком с открытым сердцем, тем более делающим что-то без выгоды для себя. Да и зачем он Сью, я так и не поняла. Его красота испорчена шрамом, а «доброта», которой он так прославился, самой кузине, скорее всего, не интересна. Она не раз и не два показывала все свое пренебрежение к тем, кто ниже ее по статусу. Единственное, что может привлекать Сюзанну в Анри – его популярность и слава. Новый любимчик короля, надеюсь, хотя бы не в том смысле, что и Арман, который заслужил всеобщее уважение, а не страх. Как так получилось? Почему никто не заметил его темных делишек и проигнорировал странную смерть графини? Именно подозрения насчет смерти графини породили неприязнь к Анри в книге и со временем переросли в здоровое опасение и страх перед его зловещей натурой. Здесь же этого, похоже, нет. Никак не могу понять почему, ведь графиня что здесь, что в книге умерла от рук Анри. Но в этом мире почему-то никто и не думает обвинять его в ее смерти.

– Как прошла ваша встреча с Арманом? – немного устало улыбнулся отец, смотря то на меня, то на Сью. После моей неловкой просьбы не ходить на прием, она обиделась на меня, словно ребенок. Не знаю, догадалась ли она, что моя просьба связана с графом или нет, но разозлилась сильно. Губки свои надула и смотрит на меня волком.

– Ужасно! – воскликнула она, и я поняла, что меня сейчас с потрохами сдадут.

– Я бы сказала, что у нас была поучительная встреча, – сказала, отложив вилку от своего салата. Если Курт не принесет мне мяса, я точно с голода сдохну.

– Что-то не так, Сюзанна? – несколько нерешительно посмотрел на кузину отец, не обратив никакого внимания на мои слова. Возможно, это происходит потому, что она кричит, а я говорю спокойно, а может он всего лишь относится ко мне так же, как и кузина, то есть как к мебели.

– Рин поспорила с самим Арманом! – возмутилась она, надув губки и сложив руки под грудью.

– Поспорила? – у отца чуть глаза из орбит не вылезли. – Моя Рианна?

Так, а вот теперь запахло жареным. Оглянулась на Эллу, раз я так раньше себя не вела, понятно, почему она так все время на меня смотрит. Я серьёзно прокололась, если так пойдет и дальше, меня раскроют.

– Платья, которые в моем гардеробе от него, просто ужасного качества. Поэтому я решила, что ему стоит преподать урок и…

– Что она сделала? – полностью проигнорировал мои слова отец, чем заставил меня слегка растеряться.

– Поспорила, что сошьет платье лучше, чем сам Арман к приему Розенбергов, – продолжила меня сдавать Сью, уже конкретно нарываясь от меня минимум на оплеуху. – Даже набрала для этого со складов ткани и забрала швейную машинку. Дядя, такое занятие не приемлемо для леди, а этот спор…

– Понятно, – перебил ее болтовню отец и посмотрел на меня строго.

Что в такой ситуации сделала бы настоящая Рианна? Попросила прощения? Хотя она бы в такой ситуации не оказалась. Мне невыносима мысль, что я должна объяснять кому-то причину своих действий. Даже бабушка, будучи человеком строгого нрава, никогда меня не заставляла объясняться за свои поступки. То есть она могла меня отчитать, если я, по ее мнению, что-то сделала неправильно, не помыла посуду или не убралась в комнате. Но стоило мне по-настоящему вляпаться в неприятности, вроде шалостей со своей плохой компанией, она умывала руки. Именно такой подход научил меня ответственности за свои поступки и в конечном итоге сделал из меня независимого человека. Рианна же во всем зависима, начиная от общественного мнения, что не дает даже загореть на солнце, заканчивая прислугой, без которой не может передвигаться по дому сама и отцом, что предпочитает контролировать каждый ее шаг. Теперь все эти цепи не ее, а мои и мне кажется, что от этого груза я задыхаюсь.

– Милая? – взволнованно позвал отец, и только после этого поняла, что судорожно сжимаю подлокотники и тяжело дышу. Отец меня несколько раз звал, а я, погрузившись в пучину мыслей, его банально не слушала. Смотрю в добрые глаза и понимаю: он просто волнуется, потому что кроме меня у него никого нет. Слишком хороший человек и отец, чувствую себя перед ним виноватой.

– Все в порядке, отец, – сказала, стараясь успокоиться, и стерла со лба выступивший пот. – Если отец пожелает, я не против вернуть все вещи обратно и извиниться перед господином Арманом.

За столом воцарилась тишина, в моих словах нет и слова упрека или негодования. Думаю, так бы и ответила на возражения отца Рианна, смиренно приняла свою судьбу. Она осмелилась ему противоречить лишь однажды, когда дело касалось Стефана и операции, которую он хотел провести. Глупая девочка, но это жестокая любовь сделала ее такой.

– Дочка, я ведь не запретил, – он устало вздохнул и, протянув руку, сжал мои онемевшие пальцы. – Если это не навредит тебе, ты можешь заниматься шитьем. А с Арманом я и сам могу разобраться. Если он делает свою работу плохо, я с ним распрощаюсь. Качество – главное, чем руководствуется мой бизнес, и если он не может его предоставить, то будет уволен.

– Дядя! Но это же сам Арман и…– тут же спохватилась Сью, когда поняла, что в таком случае не видать ей никакого платья.

– Не надо, это будет, по крайней мере, нечестно, мы же поспорили, – улыбнулась, сжав руку отца в ответ. – Я понимаю, что для леди неприемлемо подобным заниматься, но я думаю, мне понравится шить. Можно я попробую?

– Хорошо, дочка. Элла и Курт помогут тебе, – он улыбнулся, давая свое благословение, и с моих плеч словно упал тяжелый груз, настолько оно важно для меня. – Но означает ли это, что ты тоже хочешь пойти на прием Розенбергов? Я так понимаю тебе же нужно показать платье, которое ты сошьешь, не так ли?

– Вообще-то я собиралась сшить его для Сью, а не для себя, – пробормотала, оглядываясь на сестру, чьё выражение лица в мгновение ока изменилось с хмурого на чрезвычайно довольное.

– Нет уж, я пойду в платье Армана, как и хотела! А ты моя дорогая кузина, просто обязана появиться там в своем платье. Я столько лет уговаривала тебя пойти хоть на один светский прием и не упущу такой прекрасный шанс познакомить свою любимую кузину со всеми своими друзьями! – она радостно захлопала в ладоши.

– Я буду рад сопроводить свою дочь на прием, – улыбнулся отец, и я не нашла силы отказать ему, лишь кивнула.

От одной мысли о том, что мне придётся побывать в месте, где будет полно людей, которые едва ли не пальцем будут тыкать в мою неполноценность, захотелось спрятаться под одеялом и плюнуть на все. Если я пойду туда, будет только один толк, возможно, я смогу предотвратить встречу Сью и Анри и хоть немного отсрочить неминуемое. Я должна попытаться, ради отца и возможно самой себя.

Последующие три дня показались мне адом. Если с выкройками я справилась легко, с кроем помогала Элла, то непосредственно с шитьем возникли проблемы. Изначально, выбирая швейную машину из ассортимента ещё одного завода моего отца, я выбрала похожую на ту, что была у моей бабушки. Столик, сверху машинка, а внизу между металлическими ножками большая педаль. Как же часто в детстве сидя за подобной машинкой я шила платья своим куклам. Почему-то я решила, что настолько натренировалась, что уже смогу немного поднимать и опускать ногу, чтобы нажимать на педаль. На самом деле шитье оказалось мукой, дошло до того, что я по десять раз перешивала одну и ту же строчку, потому что попросту не было сил надавить на педаль, и машина делала пропуски. Кто же знал, что даже нажимать на педаль будет так невыносимо больно?! В первый же день я засиделась допоздна, проигнорировав обед и почти забыв об ужине, дальше стало хуже. Ноги болели так, что от боли кружилась голова, и возникло желание все бросить.

Натренировавшись, я буду ходить? Серьёзно?! У меня сдали нервы настолько, что забыв о том, что Элла всегда рядом я материлась, бросив почти готовое платье на пол. Это тело абсолютно не приспособлено для жизни! Возможно, оно должно было умереть в тот момент, когда душа Рианны исчезла из него, или книга пожелала затянуть меня в свой мир.

Мои руки дрожат от усталости, как и ноги, которые к тому же сильно болят. Все, что я могу, это упираться затылком в машинку и мечтать, чтобы боль поскорее прекратилась. Страх перед незнакомцами на приеме почти сразу ушёл на дальний план, перед тем, что не смогу ничего сделать и Анри действительно влюбится в Сью. К какому результату приведёт эта любовь, я не знаю, но от одной мысли об этом, меня берет такая злость и разочарование, что хочется рвать и метать.

– Госпожа, уже поздно, вам стоит отдохнуть, – мои плечи укрыли халатом. Повернула голову, чтобы посмотреть на служанку. Она всегда выглядит идеально, хотя работает куда больше меня.

– Завтра прием, если я отдохну, у меня ничего не получится, – говорю мотивирующую правду и сгребаю себя со столика машинки, заставляя сесть с прямой спиной. В спине, кстати, неприятно кольнуло, так что даже у меня вырвался короткий вздох. Поменяла слегка положение, вроде стало легче.

– Зачем вы это делаете? Столько усилий впустую, – она принялась вынимать шпильки из моей головы. Ее красивые тонкие пальцы перебирают пряди, еле ощутимо массируя мою голову — приятно.

– Мне кажется, если я не сделаю хоть что-то, то все моё существование в этом мире будет бессмысленным, – грустно улыбаюсь, прикрыв глаза. – Шить – это все, что умею. Если получится с помощью этого сделать хоть что-то, я буду счастлива.

– Вы изматываете себя, если господин узнает…

– Не изматываю, тренирую. Чтобы я начала ходить мне нужны в первую очередь мышцы, а их не набрать без нормального питания и физических нагрузок.

– Говорите так, будто в этом уверены, – улыбнулась она, как мне показалось довольно. – Раньше одно упоминание о том, что вы не можете ходить, доводило вас до слёз.

– Может быть, я просто устала плакать и решила что-то делать? – устало коснулась машинки рукой.

– Поэтому подговариваете Курта носить вам еду по ночам и помогать поднимать гантели в саду? – смеётся она добродушно.

– Ты знала? – удивленно поднимаю на нее взгляд.

– Госпожа, меня взяли на эту работу не за ум, но и он у меня имеется, – улыбнулась она, достав последнюю шпильку. Волосы волной укрыли мои плечи, а я посмотрела в зеркало, на уставшую и измученную девушку в отражении. Элла коснулась моих плеч, но грустная улыбка так и застыла на моем лице.

– Этот цвет безумно вам идет, и платье получится красивым, намного лучше любого платья Армана, – приободрила она меня. Я почувствовала что-то странное, как будто со мной разговаривает моя мама. Ведь только матери считают, что их дети самые лучшие, и у них получается все лучше всех. Чувство, что в какое бы дерьмо ты не вляпался, всегда рядом будет тот, кто поможет и защитит. Но никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

– Спасибо, – благодарность сама сорвалась с моих губ, и я обняла Эллу, чувствуя, как по щекам текут теплые слёзы. Пускай в том мире у меня не было нормальной мамы, в этом я могу ощутить себя чей-то любимой дочерью.

В день приема я проснулась позже, чем обычно. Возможно потому, что отец остался дома и впервые за всю неделю, ему не нужно было уезжать по делам и, следовательно, мне подниматься ни свет, ни заря, чтобы проводить его. Подниматься не хотелось, от мысли, что вечером предстоит явиться в серпентарий высшего общества, хотелось зарыться глубже под одеяло. Меня поднял возглас Курта, который явился в мою спальню вместе со сворованной из кухни едой.

– И это что ты, правда, сшила? – спросил он громко, указывая на платье на манекене. Еле успела его закончить, выдохлась совсем.

– Я, – простонала не в силах даже сесть и просто поманила его рукой. – Что там на завтрак?

– Яблочки, – улыбнулся Курт и протянул мне яблоко.

– Ты что серьёзно? – простонала, все же поднимаясь и подтягивая одеяло под самое горло. – Мне белок нужен, а его в яблоках нет.

– А что это белок? В яйцах что ли? – спросил он, усевшись на мою кровать и с удовольствием кусая яблоко.

– Мясо, Курт, мясо! – размяла шею. – Яблоко мне и Элла выдать может.

– Она мне на кухню заходить запретила, а повар, как только видит меня, гонит в шею! – возмущенно заныл он. – Откуда только узнала, язва? Жаль, там такая миленькая новая посудомойщица появилась, хотел с ней познакомиться поближе.

– Тебе что остальных твоих баб не хватает? – застонала разочаровано. Опять меня ждет один салат, а я-то думала, что Элла смилуется после нашего разговора, но куда там.

После всех утренних процедур завтрак встретил нас тостами с джемом и чаем. Господин Карвалье порадовал хорошим настроением и предложил остаток дня перед приемом провести вместе. Мы прогулялись по парку, потом долго и нудно для Эллы и Курта разговаривали о тканях и направлениях, в которых их можно использовать. Похоже, поскольку его единственная непутевая дочь заинтересовалась шитьем, господин Карвалье решил и сам побольше о нем узнать, хотя на его фабриках есть управляющие, которые непосредственно занимаются руководством на заводах и мануфактурах семьи.

Вечером, после всех приготовлений к поездке, я немного задержалась у зеркала, никак не решаясь нарисовать так называемые дымчатые тени на глазах или нет. Этот мир к подобному макияжу, скорее всего, не готов, но он так бы подошел к этому темному платью, отливавшему то глубоким черным, то темно-фиолетовым цветом. Как только увидела эту ткань, сразу поняла, что хочу сделать. Сдержанный фасон с удлинёнными рукавами, присборенными в верхней части проймы в небольшие фонарики, ворот почти под шею, без какого-либо намека на декольте, но оно здесь и не нужно. Благодаря крою все складки начинаются под грудью и идут к подолу, делая платье по сути похожим по фасону на те же нежные рубашки бабушки, но с подчеркнутой узкой талией и холмиками груди. К тому же благодаря небольшой сборке подола ниже талии у меня появились небольшие бедра, и фигура напоминает песочные часы, а не плоское бревно. Весь секрет такого, сдержанного на первый взгляд, платья заключался в крое, при каждом шаге складки должны были бы открывать две нижние юбки из сетчатой ткани ярко-розового и насыщенно фиолетового цвета. Увы, мне не продемонстрировать этот секрет, в отличие от Сью, для которой я его и сшила. Но боюсь, в это платье она уже и не влезет, даже если бы она явилась на примерку, как и обещала.

– Принцесса, а может, вы никуда не поедете? – спросил Курт с улыбкой. – К вам же точно выстроится целая толпа женихов, как я их от вас отгонять буду?

– Вы очень красивы, леди Рианна, – с гордостью сказала Элла, толкая болтливого мужчину.

Отец же расплакался, когда увидел меня при полном параде, в легком макияже, на дымчатые тени я так и не решилась. Темно-синий костюм и белоснежная рубашка ему безумно шли, даже несмотря на полноватую фигуру.

– Папа, не надо, все же хорошо, – принялась его успокаивать, а он растроганно обнял меня.

– Ох, если бы твоя мать видела тебя сейчас, – улыбнулся он грустно, а в глазах вся та боль утраты, с которой он так и не смирился. – Ты стала настоящей красавицей, как Луиза.

– Пап, но мама же на небесах, конечно, она меня видит, – улыбаюсь, чувствуя, что сама едва не плачу. Какой же он хороший человек, жаль, что его судьба сложилась именно так.

Из-за заминки на выходе, мы прибыли к особняку Розенбергов почти последними. Элла очень нервничала по этому поводу, а я же пыталась на ходу придумать, как именно отвадить Анри от Сью. Из-за платья все мои мысли были заняты другим, да к тому же мои возможности очень ограничены. Теперь, когда перед нами открылись двери огромного особняка четы Розенбергов, я вдруг поняла, что ничего у меня не получится.

– Эдуард, Рианна! – к нам сразу же направилась пара, как только слуга объявил о нашем прибытии на прием.

Высокий мужчина того же возраста что и отец, показался мне знакомым. Особенно его светлые волосы и привлекательная внешность. Теперь понятно, откуда у Сью такие прелестные золотистые волосы. Герцог Атморский собственной персоной, а рядом с ним несколько располневшая из-за беременности четвертая мачеха Сюзанны. Женщина небольшого роста, с темными волосами, почти вдвое младше мужа. Понятно, из-за чего Сью так бесится, правда у женщины улыбка добрая, пусть лицо и выглядит чуть припухшим.

– Доброго вечера, – поздоровалась она, ласково улыбнувшись.

– Как же я рад видеть тебя, друг, – улыбнулся отец, принявшись пожимать руку родственнику и осыпать комплиментами его жену. – Как вижу, ваша семья скоро увеличится. Примите наши с Рианной самые добрые пожелания. Думаю, Сюзанна будет прекрасной старшей сестрой для вашего сына.

Руки отца легли на мои плечи, Элла держится немного в стороне, как и положено служанке, Курт остался снаружи. При всем этом скоплении народа чувствую себя особенно беззащитной. К тому же нас уже многие заметили и принялись шептаться, то и дело посматривая на меня. Пару раз я даже услышала противное слово «калека», но продолжала держать нейтральное выражение лица, словно ещё и глухая.

– Сюзанна не очень рада этому событию, но думаю, я нашёл способ, как успокоить ее и отвлечь, – герцог двусмысленно улыбнулся и посмотрел куда-то в толпу, то ли на танцующих под оркестровую музыку аристократов, то ли на кого-то в толпе.

– Неужели? – улыбнулся отец и оглянулся на меня. – Если так я буду очень рад за свою племянницу.

– Я так понимаю, Рианна тоже здесь с такой же целью? – похлопал друга по плечу герцог, почему-то довольно рассмеявшись. Они ведут себя как старые друзья, что не удивительно, ведь погибшая сразу после родов мать Сью — младшая сестра отца.

– Нет, думаю для этого ещё рано, вот как только дочка поправится, тогда… – натянуто улыбаясь, принялся вести с ним странный разговор отец.

– А где Сюзанна? – спросила я, сгорая от нетерпения и рассматривая толпу, надеясь найти взглядом Анри или Сью. Они же ещё не встретились?

– Соскучилась по кузине, Рианна? – улыбнулся герцог и по-дружески похлопал меня по плечу, разворачиваясь так, чтобы они с герцогиней не заступали танцующих. – Вот она, танцует с самим Беловолосым принцем.

У меня перехватило дыхание. Неужели я опоздала? Взглядом нашла самую яркую пару танцующих. Сюзанна в прелестном платье, нежном как розовое облако, с искусственными бабочками на подоле и золотой диадемой в частично распущенных волосах. Она похожа на принцессу из сказок, с легким макияжем, не модном в этом мире, но так похожим на мой. Плечи у платья открыты, декольте подчеркивает ее прелести, а фасон соблазнительную фигуру. Действительно, нет никого здесь, кто бы мог сравниться с ней в красоте. Арман постарался, нет, он превзошёл себя, талантливый кутюрье.

Платье Сью нельзя назвать скромным, но совсем не оно привлекает взгляды большинства мужчин в зале, а ее красота, просто неземная и недостижимая для меня. Она смотрит на своего партнера влюбленными глазами, кружась с ним незабываемом танце. Я действительно опоздала.

– Не правда ли, они идеальная пара? – спросил герцог у меня, удовлетворённо улыбаясь. Он горд за свою прекрасную дочь. Граф Ратморский выгодная партия, особенно с такой идеальной репутацией, которая у него сейчас. Партнер продолжает кружить Сюзанну в танце, и они как будто парят в воздухе, пока музыка не заканчивается.

– Думаю, мы уже можем назвать самую красивую пару этого вечера: Сюзанну Лафает и Анри Эзефа! Никогда в жизни не видел пары красивее вашей! – объявил мужчина полного телосложения, когда музыка стихла, и пары перестали кружить в танце. Это хозяин дома, граф Розенберг. При взгляде на него возникло полная ассоциация с большим кабанчиком.

– Ой, что вы, эта такая честь услышать от вас такую похвалу! – принялась щебетать кузина, обмениваясь комплиментами с хозяевами дома.

Оркестр по команде заиграл другую мелодию, а пара двинулась к нам. Как же я жалею, что в принципе пошла сюда. Моя рука непроизвольно сжала ручку кресла, я научилась ездить на нем без посторонней помощи, но пока что это получается плохо, постоянно во что-то врезаюсь. Как же хочется уехать отсюда подальше, да поздно.

– Рианна, ты пришла! – радостно выкрикнула Сюзанна и бросилась мне на шею, едва не перевернув мою коляску. Почему она так довольна?

– Сью, – выдавила из себя вместо приветствия, предпочитая смотреть на мраморный пол, а не на окружающих меня людей.

– Я так надеялась, что ты здесь появишься, – она улыбнулась, отступая и чуть закрывая собой своего спутника. – Милое платье, откуда оно?

На ее лице непосредственная улыбка, отец немного растерянно оглядывается на меня. Он ведь даже не понимает, что так она хочет унизить меня.

– От Армана, его новая коллекция, – улыбнулась, все так же смотря в пол, – а ты, как я вижу, пришла в платье из старой коллекции?

– От Армана? – она захлопала глазами и затем улыбнулась искренне и простодушно. – Прелестное платье, мне очень нравится. А вам как герцог?

– Прелестное, – подтвердил ее отец и незаметно кивнул моему, чтобы отойти поговорить, но перед этим немного повернулся к Эзефу. – Граф.

– Господин Карвалье, герцог, – наконец подал голос ее спутник, сначала по этикету приветствуя мужчин.

– Граф, рад видеть вас, – слегка склонил голову мой отец. – Вы, как всегда, у всех на устах.

– Боюсь, сегодня это заслуга исключительно леди Сюзанны, – сказал граф, явно улыбаясь.

Какой же он противный! Мне стало как-то горько, даже почувствовала во рту горький привкус разочарования. На что я надеялась? Что в этот раз смогу что-то изменить? Если мужик падкий исключительно на внешность, красивую оболочку, то это никак не изменить. О чём я вообще думала? Что означали те кошмары? Это всего лишь злобная шутка этого мира или Автора этой третьесортной книжки! В сюжете ведь черным по белому написано: злодей влюбится в главную героиню. Наверное, на мгновение я представила себя главной героиней, словно это моя история, и я больше чем второстепенный персонаж. Только позволила себе лишний раз ошибиться, какая же я глупая. Часть меня хочет сейчас злорадно рассмеяться, сказав, что им все равно не быть вместе. Когда на горизонте появится Людвиг, об Анри забудут, и он будет бегать за главной героиней будто собачка, исполняя ее любые прихоти. Хотела бы я на это посмотреть… Хотя нет, не хочу, даже видеть его не хочу, но все равно смотрю на него.

– Рад знакомству, леди Рианна, – произнес он, нагибаясь, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони, как принято по этикету при знакомстве с леди.

Мы встретились взглядом, когда он уже держал мои холодные онемевшие пальцы, и боюсь, я снова сделала ошибку. В этом жестоком и холодном взгляде синих глаз я увидела того мальчишку, что в кошмаре прошлой ночи называл меня мамой и просил забрать его подальше из ада, в котором он очутился. Вся злость и разочарование, смешанное с обидой куда-то делись, остались лишь какая-то глубокая печаль и жалость. Я вырвала руку из его захвата, совсем наплевав на этикет и то, как это выглядит со стороны.

– Целуйте руку своей возлюбленной, а не мою, граф, – грустно улыбнулась, сжимая руки в замок. Я смогу справиться с непрошеными чувствами, что норовят разорвать меня на куски. – Пока ещё можете.

– Рин? – удивленно приподняла брови Сью, явно не понимая, что происходит. Она повисла на руке мужчины, точно тот уже ее собственность. Кузина реально думает, что такой инвалид как я на него претендует? Даже если и не думает, и этот жест не для меня, всего на мгновение, но я почувствовала ее своей соперницей.

Отец отвлекся на разговоры с другими знатными мужами Романии, я осталась совсем без поддержки.

– Элла, – позвала горничную. Ее руки сжали ручки на спинке моего стула почти сразу, придавая мне уверенности и душевных сил.

– Прошу меня простить, я безумно голодна, – улыбнулась, опустив взгляд и слегка склонив голову перед кузиной и ее спутником. – Элла, отвези меня к фуршету.

Избавившись от взгляда холодных синих глаз, мне стало легче. Скосила взгляд на укрытый яствами стол и облизнулась. Вот доберусь до вон того свиного окорока и того шоколадного эклера, так вообще буду счастлива. Я же забыла вторую причину, по которой явилась на этот прием: наесться до отвала. Моё разбитое сердце разочарованной читательницы требует лишних калорий для своего успокоения. Авось и радоваться за Анри и Сью начну, а не думать, как бы кронпринца разыскать, чтобы их разлучить. Если так подумать, это же хорошо, что они теперь вместе, может быть, в этот раз их не разлучит Людвиг, и отец будет в безопасности? Надо радоваться малому! Да и зачем он мне нужен этот…

– Третьесортный злодей, – фыркнула вслух, беспощадно запихивая в себя второй шоколадный эклер.

– Что вы сказали? – донеслось в спину, и я едва не уронила еду на платье.