Глава 27. Три или пять?

Есть такой замечательный шаблон в книгах, когда за героиню сражаются сразу несколько мужчин. Он обычно применяется для того, чтобы показать значимость и привлекательность главной героини. Мол, смотрите какая она красавица, в нее сразу двое, трое (иногда и больше) мужчин влюблено. Главное, чтобы читателю до самого конца непонятно с кем в итоге будет главная героиня, у всех шансы практически равны, словно в гареме. Мне казалось, что подобная ситуация в жизни не может случиться. Как будто в реальности сразу несколько мужчин могут влюбиться в одну серую мышь без особой причины?! Кто вообще в такое поверит? Тем не менее, в потайных желаниях, мы часто представляем себя той самой роковой красоткой, покорившей сердца не одного мужчины, а сразу нескольких. Я тоже представляла, ведь читала подобные книги, но как-то не подозревала, что оказаться в аналогичной ситуации будет совершенно не весело.

Стоило мужчинам изъявить свое желание поехать со мной, как началась очередная их грызня. Чувствую себя костью для трех собак, которые тянут меня в разные стороны и никак не могут поделить. Я и сама устала как собака, у меня была бессонная ночь, тяжелый день и просто ужасный вечер. Мне бы отдохнуть, собраться с мыслями и отогнать беспокойство. Мне все время кажется, что виконт по-прежнему где-то рядом и банально выжидает, когда я останусь одна. Как я смогу уснуть после такого? Мне остается надеяться, что дома страх уйдет окончательно.

– Куда это вы собрались ехать с моей невестой? – гробовым голосом поинтересовался Анри, коротко взглянув на Стефана и переключившись на Армана.

– Я не… – попыталась опять напомнить, что никакая ему не невеста, но мне не дали и слова вставить.

– Вы не внушаете мне доверия, господа, – окинул модельер их взглядом, при том, что сам выглядит куда более непрезентабельно. – Господин Карвалье доверил мне леди Рианну, так что я отвечаю за ее сохранность головой и поэтому должен лично сопроводить ее домой.

Подождите, а не этот ли разукрашенный клоун с оранжевой помадой на губах недавно собирался меня сбагрить? Что изменилось-то?! Смотрит на Анри и глаз не отводит. Почему-то у меня такое чувство, что эти двое знают друг друга? Или, по крайней мере, Арман явно знает скрытую натуру злодея. Любой другой счел бы кандидатуру Анри благосклонной, как человека с хорошей репутацией, всем известным именем и безупречной репутацией. Однако Арман не из их числа, как будто знает о нем правду. Что он скрывает? На душе появилось какое-то странное чувство тревоги от всей той враждебности, что эти двое друг другу посылают. Вопрос лишь в одном: за кого из них я на самом деле волнуюсь?

Арман спас меня, и я ему благодарна за это. Но я никогда и не думала обманываться на его счёт. Я не героиня сериала, что вешается на шею герою только потому, что он один единственный раз поступил как нормальный человек, а не как мудак. Арман откровенно не тянет на звание хорошего человека. Он в меру мерзкий: в силу своих понятий «моды» и пренебрежительного отношения к тому, кого считает хуже себя и, конечно же, у него и у модельера нет уважения хоть к чему-то в этом мире. Человек, который видел дно, побывал в нем и, вырвавшись оттуда, принялся заталкивать обратно в болото тех, кто там остался. Мерзкий, но при этом не лишенный своего притягательного обаяния… ещё один злодей? Да, нет, не похож. К тому же у меня такое чувство, что чтобы он не сказал, это не сможет меня расстроить. Все в его поведении ширма, начиная от разукрашенного лица, заканчивая фамильярностью, что больше подходит лицам нетрадиционной ориентации, чем нормальному мужику, которым он и является. В нем есть хоть что-то настоящее? Даже его талант воспринимается мной, как фикция и подделка. Мужчины-загадки всегда привлекают женщин, но, судя по герою, чьи секреты я по воле судьбы уже знаю, мне и не хочется разгадать эту загадку.

Что же касается Анри… Я не могу понять, почему не он спас меня из той западни? Главный герой всегда спасает героиню из передряги, а не уступает всю славу какому-то второсортному персонажу. Если бы эта книга действительно была обо мне, так бы и случилось, но я – всего лишь второсортный персонаж, и спас меня такой же второстепенный персонаж. Может оно и к лучшему, что не спас? Так я ему ничем не обязана, и груза на душе нет. Только что-то меня тянет в пропасть, возможно, это гнев?

– Да кому есть дело до того, кто вам внушает доверия, а кто нет?! – холодно отозвался граф и приказным тоном добавил: – Проваливайте отсюда, пока я добр.

Добр он, конечно! Бросил меня одну со сломанной коляской и без горничной на произвол судьбы! Что в этом доброго? Строит из себя не понятно кого. Какое ему вообще дело до меня? Шел бы и за Сью бегал или с моей помощью отшил ее окончательно? Во мне вскипела обида, и я иронично хихикнула на упоминание его доброты. Злодеи не бывают добрыми, если это им не выгодно.

– Разве вам не нужно было поболтать с доктором? – холодно спросила у него. – У вас наверняка какие-то срочные проблемы, не говоря уже о том, что каждый раз, когда мы видимся, вы убегаете первым по своим очень важным делам. Может и сейчас вам пора?

Меньше всего я ожидала, что в ответ на мою пылкую тираду Анри просто скажет: «Действительно, пора!» и, подхватив меня на руки, понесет к выходу. Нужно ему отдать должное, другие даже пикнуть ничего не успели, так стремительно он все провернул.

– Коляску не забудьте! – бросил Анри самодовольно, показывая кто здесь главный. В ответ модельер крикнул что-то нецензурное, но я не услышала толком, ибо граф двигался со мной на руках очень быстро.

– Вы опять слишком многое себе позволяете! – зашипела зло, чувствуя себя не в своей тарелке. Некоторые гости вполне заметили, как он уносит меня на руках. Опять будут слухи. Хотя они и так обо мне ходят… Не говоря уже о том, что после того поцелуя, Сью без всяких сомнений меня по стенке размажет, и мою репутацию уже не спасти. Тогда, наверное, не стоит и переживать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Стараюсь, – ответил этот наглец, подхватив меня слегка по-другому, так что мне пришлось ухватиться за его шею. – Я и не догадывался, что вы хотели проводить со мной побольше времени.

Вероятнее всего, тем поцелуем я совершила ужасную ошибку, думай он, что я невинная нежная Рианна, вел бы себя совсем по-другому. Сейчас он отчего-то чувствует угрозу своему превосходству от доктора и модельера. Что-то здесь не вяжется, Анри слишком самоуверен, чтобы «делить» с кем-то девушку, а вот ее наследство вполне. Им движет исключительно собственная выгода, не так ли? Мне уже начинает казаться, что все в книге было ложью, этот злодей никогда не влюблялся Сюзанну Лафает.

– Я подобного не говорила, – ответила ему резко и строго. – Наоборот, предлагала больше с вами не встречаться.

– Но мы встретились, – возразил он с обаятельной, пускай и немного кривой из-за шрама, улыбкой. – К тому же, судя по вашим словам, вам же не нравилось, что я уходил первым, не так ли?

Я открыла рот, чтобы ему ответить, но передумала. Он не поймет, что я имела в виду другое. Мне не хотелось, чтобы он уходил именно в этот раз, просто потому, что тогда этот кошмар с виконтом не произошел. Мне действительно хочется верить, что это все безумное стечение обстоятельств, начиная от накаченного чем-то виконта Морле, до исчезновения Ривьеры, но не верю. Так не бывает! Если за всем стоит не злодей, то я не знаю, кто в этом может быть замешан.

От одних воспоминаний меня чуть передёрнуло. Анри подошёл к карете с моим родовым гербом на дверце и посадил меня туда, затем снял свой пиджак и накинул его на мои плечи. Ухаживает за мной, с чего бы это? Оглянулась, за нашим марш-броском с любопытством взирали слуги, оставшиеся снаружи виллы, для них это представление? Я с иронией посмотрела на Анри, но в пиджак укуталась. Пускай лучше думает, что я дрожу от холода, чем от страха. Стоило потерять бдительность, как злодей коснулся моей щеки и будто бы стер что-то с нее. Такое невинное и нежное касание, что я растерянно оглянулась, не понимая для кого это представление, но рядом кроме кучера отца уже никого не было.

– Спасибо, что доставили к карете, но я поеду домой одна, – произнесла уверенно, и даже попыталась закрыть дверцу, но мне не дали.

– Ночью? Без служанки? – ухмыльнулся Анри и затем стал серьёзным. – Думаете, я вас отпущу?

– А почему бы нет, граф? – не скрыла иронии в голосе. – Какое вам дело до того, как, куда и с кем я направляюсь ночью? – искренне удивляюсь и затем добавила для забавы вопрос: – Волнуетесь, что ли?

– Что, если да? – неожиданно ответил Анри на мою провокацию, при этом оставшись полностью серьёзным.

У меня вырвался нервный смешок, и я отвела голову в сторону, вдруг почувствовав, что мне сложно на него смотреть. Да он просто играет, хватит верить каждому его слову!

– Кто же знал, что граф Ратморский такой впечатлительный и от одного поцелуя потеряет голову, – добавила сарказма и насмешки в голос, чтобы скрыть, как он дрожит от волнения.

Злодей, смотря на меня завораживающим взглядом, опускается к моей руке и касается ее тыльной стороны губами и все это так медленно и символично, что у меня невольно чаще забилось сердце. Он какой-то гипнотизёр, может быть? Эти глаза сводят с ума, если бы не они, не знаю, где бы я сейчас была… Возможно, в своем мире и совершенно здорова.

– Их было пять, – сказал злодей, ухватившись за мою руку, удерживающую дверь кареты. Пять? Он сказал пять? Откуда он столько вообще взял? Я насчитала только три. Их точно было три!

– Вы что-то путаете, – остановила его, попытавшись убрать руку себе за спину. – С математикой у вас явно проблемы. Их было два, три максимум, а не пять.

– Пять, – повторил он снова с уверенностью и затем, воспользовавшись моим замешательством, ухватил меня за талию, сдвигая по сиденью в сторону.

– Что вы делаете?! – возмутилась в ответ и даже попыталась спихнуть его с сиденья, но безрезультатно. – Я же сказала, что поеду домой одна!

На все мои возмущения Эзеф нахально улыбнулся и приказал кучеру:

– Поехали!

– Нет, подождите! – тут же крикнула кучеру.

– Поехали! – снова крикнул Анри с легкой ухмылкой на лице.

– Я сказала: стойте! Господину нужно выйти, – в свою очередь крикнула, жалея, что не могу просто вытолкнуть наглеца из кареты.

– Так мне ехать или нет? – крикнул в ответ старый кучер отца, абсолютно не понимая, что ему делать дальше.

– Я останусь здесь и отвезу вас домой. Это не обсуждается, – уверенно сказал он тоном, не терпящим никаких возражений.

– Вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? Вы мне пока ещё не жених, и тем более не муж, а уже распоряжаетесь мной словно вещью!

– Вы правильно отметили, «пока ещё», – выделил он мои слова с каким-то довольным видом. – Так что вам не стоит рассчитывать на благосклонность, если вы и дальше будете поднимать шум и привлекать внимание зевак.

Он мне что угрожает? Да как он… Хотя постойте, это Анри Эзеф, главный злодей этой книги. Кому как не ему угрожать мне сплетнями?

– Я так понимаю, вы решили окончательно испортить мою репутацию? – скривилась с раздражением и добавила твердо: – Никуда я с вами не поеду!

– Да я вас умоляю, какая там репутация! О вас и так ходят самые нелицеприятные слухи, – послышался голос Армана, который убрал кресло в специальный багажник и плюхнулся на сидение напротив нас.

– И вы туда же?! – заметила с раздражением.

– Поехали уже! – крикнул теперь Арман, проигнорировав мою фразу, высунувшись из кареты, скомандовал так, будто он здесь господин.

Поправив свой дурацкий галстук, прикрыл дверцу кареты со словами:

– Я все ещё рассчитываю, что этот вечер все-таки закончится приятно, а для этого, по меньшей мере, нужно избавиться от вашей компании.

– Так уходите на все четыре стороны, я не против, – сказала сквозь зубы, ибо его манерность вызывает зубную боль.– И оставить вас двоих наедине? – ухмыльнулся гадко Арман. – Нет уж, если у меня вечер не задался, то и вам я его испорчу.

– Вы сильно расстроитесь, если с этим шутником что-то произойдет? – поинтересовался у меня граф Ратморский, откровенно горя желанием снять с модельера разукрашенную шкурку.

Он что собрался его убить прямо сейчас? Я, конечно, понимаю, Арман раздражает, даже очень, но убивать-то его зачем? Ладно, у меня перед модельером долг, так что нужно спасать его шкуру:

– Очень расстроюсь. Отец зарабатывает на его имени и сомнительных талантах неплохие деньги, так что мне бы не хотелось терять такой ценный актив.

– «Сомнительных талантах»?! – взвизгнул противно Арман. – Если мои таланты сомнительны, то у вас их вообще нет! Претенциозная портниха! Да вашему отцу стоит ещё радоваться, что такой талант как я снизошел до…

Обычную эгоцентричную болтовню модельера прервал Анри, он одним резким движением ухватил его за галстук и дернул на себя. Я даже замерла от неожиданности, настолько быстро все произошло.

– Еще одно оскорбительное выражение в сторону леди Рианны и вы окажетесь под копытами лошадей, – пообещал Анри очень спокойным голосом, после чего оттолкнул модельера и вытер руки об платок, как будто касался чего-то очень грязного.

Арман рассмеялся, но наигранно, с трудом скрывая свою злость. Ещё немного и эти двое сцепятся друг с другом, но, вероятно, этого мало, чтобы сделать этот вечер ещё более ужасным.

– Стойте! – крикнул Стефан на улице, и кучер остановил карету. Похоже, наш неторопливый доктор бежал за ней, хотя мы даже не успели выехать за территорию усадьбы леди Чарльз.

– Ещё один, – прокомментировал злодей и укоризненно на меня посмотрел. Словно он в отличие от этих двух имеет право здесь находиться?!

Тем не менее, доктор Корте ворвался в кабину кареты, где и без него было тесно, и сел напротив Анри, рядом с модельером. Доктор осмотрел всех присутствующих, при этом тяжело дыша после бега. Его взгляд немного задержался на нас с Анри, но почти сразу он уселся поудобнее, толкнув модельера в плечо, что тому не понравилось.

– Мне кажется, вас здесь слишком много, я вполне могу добраться до дома сама, – устало предприняла ещё одну абсолютно бесполезную попытку, чтобы избавиться от этой шайки. – Так что освободите карету.

– Я работаю на вашего отца. Если он узнает, что я не отвез вас домой — уволит! – высокопарно молвил модельер. – Так что я поеду в любом случае.

– Вы – мой пациент, возможно у вас имеются скрытые травмы. Я должен проверить ваше состояние, тем более ваш отец одобрил бы, – так же самоуверенно заявил Стефан.

По всей видимости, от этих двоих мне не избавиться. Скосила взгляд на Анри, а он что придумал?

– Оставить вас с этими двумя наедине? – сам себе задал вопрос граф и взглянул на парочку на противоположных сиденьях с откровенной злобой. – Да ни за что!

Похоже, мы в тупике, придётся признать, что мне не выкрутиться. К тому же я слишком устала от всего этого, мне с ними в любом случае не справиться.

– Так мы едем или нет? – снова подал голос кучер.

– Поехали! – крикнула кучеру, и карета наконец-то двинулась к дому.

Давно я не пребывала в такой гнетущей тишине, последний раз испытывала подобное на похоронах бабушки. Тогда немногочисленные присутствующие тоже молчали, не зная, что сказать. Смотря в окно на уснувший город, не балующий красками в ночное время, мне время от времени кажется, что я вижу чью-то зловещую фигуру в каждом темном переулке. Уже не говоря о том, что от взглядов всех попутчиков, то и дело падающих на мою скромную персону, чешется лицо. Домой, скорей домой!

– Мне все было интересно, – подал голос Арман, обрывая эту тишину, – почему вы не ходите?

Все в карете посмотрели на него как на полного придурка. Сомневаюсь, что подобное принято спрашивать в их обществе, в моем так точно нет, но почему-то никто не попытался его заткнуть. Мне действительно нужно рассказывать ему самое ужасное воспоминание малышки Рин? Я так не думаю.

– Несчастный случай, это было давно, – сухо ответила, намекая, что не хочу об этом говорить.

– Насколько я знаю, у Карвалье денег предостаточно, как же так получилось, что вы до сих пор не ходите? Не все можно купить за деньги, да? – в последней фразе Армана явно послышалась насмешка и издевательство. Сразу припомнилось, как он при нашей первой встрече предлагал мне отправиться в приют для калек. Это точно он спас меня от виконта Морле? Мне уже начинает казаться, что у него раздвоение личности.

– Вижу, вам очень хочется оказаться снаружи, – обманчиво спокойным голосом предупредил его Анри.

– Я к тому, что при всех тех ресурсах, которыми располагает Карвалье, странно, что вы до сих пор разъезжаете в коляске, – задумчиво хмыкнул Арман, полностью игнорируя угрозы, и посмотрел на доктора. – Вы же – доктор Корте, не так ли?

– Да, – согласился тот с небольшим замешательством.

– Тот самый доктор, которому ещё несколько лет назад пророчили большое будущее и открытия в медицине? – отыграл удивление Арман и затем резко спросил: – Ну и где?

– Что? – не понял Стефан.

– Открытия, ваше блестящее будущее, что уже должно было наступить? Или ваш потолок – личный врач Рианны де Карвалье? – с ухмылкой предположил Арман.

Подавила желание пробить себе голову пятерней, сказал-то он правду, но как-то мне не понравилось, что он так сильно задел доктора. То ли настолько привыкла к нему за каждодневные визиты, то ли что-то от настоящей Рианны во мне все же осталось? Пока я раздумывала, стоит ли остановить Армана, доктор после паузы сам ему ответил и определенно дал отпор.

– Странно слышать подобное от черни, которая прославила свое «имя», благодаря странным отношениям с королем, – парировал он безжалостно, откровенно издеваясь над самомнением модельера. – Чем вы там занимаетесь? Шторы шьете? Простите, если чем-то другим, меня никогда не волновали столь низменные профессии.

У Армана покраснело лицо, а я даже рот открыла от удивления, потому что не ожидала, что доктор на такое способен. Только один Анри остался в этой ситуации спокойным. Странно, почему Арману Стефан ответил, а Эзефу не смог? Или смог?

– Шторы?! Да хоть знаешь, кто я такой… – взбесился Арман, но его остановили.

– Умолкли, а то оба окажетесь на улице, – снова предупредил их Анри.

Оба смутьяна взглянули на злодея с опасением, так что сразу замолчали. Скосила взгляд на злодея и сразу поняла, почему остальные его послушались. У него такой вид, точно он вполне готов не просто кого-то выбросить из движущейся кареты, но и сделать что-то похуже. Правда стоило ему заметить, что я на него смотрю, тут же поменял выражение лица на ту маску доброжелательного джентльмена, что видела в нашу первую встречу. Улыбнулся мне, но глаза остались такими же холодными. Он протянул руку, но я тут же отвернулась к окну и схватилась за края его пиджака, ибо мне вдруг стало холодно от его взгляда.

Дальнейшая дорога прошла в гробовой тишине, никто не подал ни звука, но стоило карете подъехать к дому, как началась очередная перепалка.

– Леди стоит сразу прилечь, чтобы я мог осмотреть ее, – с такими словами Стефан потянул ко мне руки, но чуть не получил по ним от злодея. – Я отнесу ее в спальню.

– С каких это пор леди принимают докторов в такое время в своей спальне? – спросил Арман со скептицизмом и затем добавил, неопределенно махнув куда-то в район моей груди, – Да и что вы там хотите увидеть? Я более чем уверен, что смотреть там не на что.

Я бы с ним, конечно, поспорила, если бы Анри первым не выскочил из кареты и не потащил меня следом. Ведёт-то себя как, словно его собственность, но при этом я несказанно рада, что не придётся опять терпеть их словесные баталии.

– Стой, а коляска? – выругался Арман, едва не подравшись с доктором за право выйти из кареты первым.

В коридоре загорелся свет, но в малой гостиной ещё нет. Очевидно, мы разбудили слуг, но нужно подождать, пока нам откроют дверь. Арман с грохотом поставил коляску рядом с нами и посмотрел на Анри, мол, отпускай, а тот не отпустил. Только взглянул на модельера снисходительно и как-то высокомерно и покрепче взял.

– Может, опустите меня в коляску? – предложила ему недовольно.

– Помнится, шутник говорил, что она сломана, зачем так рисковать? Вы же можете пораниться, – спокойно ответил этот прохвост. Ага, боится он, что я поранюсь. Скорее уж хочет показать тем двум, что имеет над ними преимущество. Ох, уж эти парни и их дурацкие игры!

Дверь в дом внезапно открылась, загорелся внешний свет, стало так ярко, что я зажмурилась.

– Леди Рианна? – воскликнула Элла и застыла, смотря на странную компанию, с которой я приехала. Да я и сама в шоке, что они все поехали со мной. За что мне столько испытаний за сегодня? Не знаю, но я просто смертельно устала от такого пристального внимания к своей персоне.

– Кресло, Элла, – попросила ее, чувствуя бессилие и нервозность из-за того, что нахожусь во власти злодея.

– Да, конечно, – тут же метнулась за моим домашним креслом девушка и, прикатив его, чуть удивленно уставилась на Армана и остальных. – Но что вы все здесь делаете? И где Ривьера и господин Карвалье? Вы нашли Курта?

Меня опустили в кресло, и я наконец-то почувствовала себя боле или менее комфортно и, самое главное, в безопасности. В нескольких словах объяснила служанке, что на празднике случился скандал, и отец велел мне ехать домой, а моя служанка куда-то пропала.

– Что за девчонка, так скверно относится к своим обязанностям! – возмутилась Элла, закатив меня в дом, и решительно обернулась на Армана. – Вы же хорошо присматривали за леди в ее отсутствие?

Мне кажется, или Элла модельеру угрожает? Тот слегка завис и затем самодовольно ухмыльнулся.

– Своё дело я выполнил – домой вас привез, так что пойду скрашивать свой вечер куда более приятной компанией, – он изобразил шутовской реверанс, но, взявшись за ручку двери, помахал пальцем и, будто бы о чем-то вспомнив, обернулся. – Кстати, я победил в нашем споре. Помните, что должны мне по его условию?

– Каком ещё споре? – холодно спросил Анри.

– В смысле выиграл? – возмутилась я. – Моё платье объективно лучше смотрелось на модели. Что за бред?!

– Неправда, – издевательски протянул Арман, однозначно получая удовольствие от моего возмущения. – Сам король сделал комплимент наряду моей модели, так что я выиграл!

– То, что король сделал комплимент имениннице и хозяйке вечера не означает… – попыталась доказать ему его неправоту, но подлый модельер сбежал, не дав мне этого сделать.

Мне что теперь придётся перед ним извиняться? Да ни за что в жизни! Чёрт, как так вышло? Я не должна была проиграть, так ещё оставшиеся мужчины сверлят меня неодобрительным взглядом.

– Спасибо, джентльмены, что проводили леди Рианну, – тем временем обратилась к оставшимся двум мужчинам Элла, явно намекая, что им пора идти лесом, ибо карету им выдавать никто не собирается.

– Мне нужно ее осмотреть, – тут же ответил доктор Корте, попутно снимая свой пиджак. Быстро он, словно у себя дома, честное слово. Заметив это, я вспомнила о пиджаке Анри и задумалась, стоит ли первой отдать его ему или подождать, пока сам попросит?

– Зачем? – искренне удивилась служанка, подкатив меня к лестнице.

– Насколько я понял, что-то случилось на приеме леди Чарльз и вполне вероятно, что у леди Рианны есть травмы, – продолжил доктор с важным видом.

– Что случилось? – испугалась моя «мамочка» и принялась сама меня осматривать и почти сразу нашла синяки на запястьях.

Удивительно, что злодей их так быстро заметил, но ни отец, ни Элла пока им не сказали, ничего не заметили. Зато Элла сразу нашла виноватого в лице спокойного, как удав, графа. Она с опаской покосилась на него и затем намекнула, что ему пора уходить.

– Уже позднее время, леди надо отдохнуть. Ваше поместье далеко, граф, не так ли? Вам стоит поискать карету, пока извозчики ещё ездят.

– Действительно, спокойной ночи, граф, – поддержала ее и даже попыталась снять его пиджак, но не успела.

Похоже, таскать меня на руках вошло у него в привычку. Он подхватил меня на руки под возмущенный вздох Эллы.

– Что вы себе позволяете? – возмутилась служанка, не зная как забрать меня обратно.

– Насколько знаю, в доме нет мужчины, который мог бы занести леди Рианну на второй этаж, – щедро улыбнулся, и от обилия его самоуверенности я не смогла удержать улыбки, – так что я буду столь любезен, что сделаю это сам!

– У нас есть лифт, – быстро придумала отмазку Элла. – Немедленно посадите ее обратно!

– Лифт? Серьёзно?! – Анри так резко переменился в лице, что я даже непроизвольно вздрогнула от его холодного тона. Он что и о моей клаустрофобии знает? Ривьера рассказала? А что ещё эта шпионка ему выдала?! Вот получит она у меня нагоняй, когда вернется.

– Доктор, может вы… – обернулась Элла на врача, и тот сделал шаг к нам с Анри, но остановился. От взгляда, которым смерил его граф, можно начать заикаться.

– Спина болит, – еле слышно сказал Стефан, быстро растеряв всю свою уверенность. Служанке не осталось ничего другого, кроме как сдаться.

– Доктор, я так думаю вам нужно умыться с дороги и взять ваш запасной саквояж? – сменила тему Элла, нехотя признав поражение. Они с доктором пошли по лестнице первыми, Анри понес меня следом, но медленно, я бы даже сказала, что очень медленно.

– Вы как-то не очень торопитесь, – отметила, когда мы остались одни на лестнице.

Голоса доктора и Эллы слышны дальше по коридору, и вроде бы служанка спрашивала, что случилось с его спиной.

– Всему виной вес моей ноши. Вы все так же продолжаете усложнять мне задачу, – намекнул на то, что я набрала в весе за эти две недели. Говорить девушке о ее лишнем весе, да он просто смертник!

– Что же делать, в скором времени ваша ноша будет вам не по плечу, – спокойно ответила ему, намекая в ответ, что не такой уж он и сильный.

– «Ноша», «проблема»… какие интересные обозначения вы предпочитаете, – подметил он с легкой улыбкой. – Они из той увлекательной книги, которую вы мне обещали дать почитать?

– Возможно, – уклончиво предположила, – я прочитала слишком много книг, чтобы запомнить из какой именно та или иная фраза.

– Но из какой именно книги вы взяли поговорку о том, что, когда кажется, надо креститься, вы запомнили, – подловил он меня.

– Запомнила, но все никак не могу ее найти, – на ходу выкрутилась. – Но знаете, что? Я вспомнила ещё одну похожую поговорку.

– Из той же книги? – спросил он с иронией.

– Не исключено, не помню, – пожала плечом, чуть вздрогнув от боли. – «Если вам кажется, что вам кажется, то вам не кажется».

Мы поднялись на второй этаж, и он остановился.

– И что это значит? – спросил Анри, а его горячее дыхание вызвало мурашки по спине.

Я протянула руку и накрыла ею его грудь где-то в области сердца. Даже его сердце холодное как лед, бьется ровно и размеренно, словно ничто в этом мире не может его взволновать.

– Каждый решает сам во что верить. Кому-то в этом подсказывает сердце, – выразительно взглянула на свою руку на его груди, – а кому-то ум и холодный расчет, – посмотрела ему в глаза.

– И чем же руководствуете вы? – спросил он после паузы с легкой улыбкой.

– Желанием выжить, – ответила, убирая руку с его груди и позвала: – Элла!

– Да, леди? – из одной из дверей показалась девушка и тут же поняла, что я хочу. Она юркнула в комнату и привезла точно такое же кресло, как то, что осталось внизу.

Граф опустил меня в кресло, но прежде чем отпустить шепнул на ухо:

– Я руководствуюсь тем же.

Анри не ушёл, они с доктором немного поспорили о том, стоит ли ему находиться в комнате во время осмотра, но Элла решительно выставила его за дверь. Со стороны это выглядело очень забавно.

– Что именно вы собрались осматривать? – спрашиваю с иронией, чувствуя усталость.

Стефан разложил приборы на стол, пока Элла включила свет и отопление, в комнате прохладно. Зима приближается, а с ней и сюжет книги, но он по всей вероятности и так уже начался.

– Покажите руки, – немного насуплено проговорил мужчина, закатив рукава.

Медицина здесь не внушала доверия, но выбора все равно нет. Разворачиваю руки ладонями вверх и протягиваю их. Доктор поднимает рукава и осматривает лиловые синяки, затем проверяет в порядке ли кости и суставы, наблюдая при этом, есть ли у меня болезненная реакция.

– Хорошо, – говорит он, отпуская их.

– На этом все? – слегка раздраженно спрашиваю у него, поправляя рукава платья. Элла стоит немного в стороне, и вид у нее взволнованный.

– Это сделал граф? – спрашивает Стефан, и я улыбаюсь его прямолинейности. Здесь так редко говорят напрямую, не таясь и лицемеря.

– Думаете, я бы позволила человеку, сделавшему со мной подобное, стоять под дверью моей спальни? – не скрываю иронии в голосе.

В ответ он промолчал, смотря на меня как-то по-новому, так словно видит впервые.

– Если на этом все, я бы хотела лечь спать, эта неделя была для меня трудной и…

– Кто вы? – спросил он резко, так что я забыла, что хотела сказать и замерла. – Рианна де Карвалье не та, кто бы так спокойно отреагировал на подобное насилие.

– Шутить вздумали? – смеюсь через силу и ищу помощь у Эллы, но проблема в том, что служанка тоже замерла и смотрит на меня во все глаза.

– Девочка, что боялась чужих людей и спать при закрытых дверях, никогда бы не стала так спокойно относиться к нападению, – холодно указал на мою ошибку Стефан. – Что с вами произошло? Кто на самом деле оставил эти следы?

– Девочка? – возмутилась я, стараясь скрыть негодованием страх. – Кто дал вам право меня так называть и говорить подобные несуразные вещи?!

– Я говорю, что ваша реакция ненормальна, особенно для Рианны да Карвалье которую я знаю много лет, – сказал он, смотря на меня так, точно знает всю правду.

Мой взгляд тут же метнулся к Элле, но та смотрит на меня так, словно все это время думала о том же самом. Попасться на таком, серьёзно?! Что мне теперь признаться, что я не Рианна? Чтобы они называли меня сумасшедшей или, что ещё хуже, спросили, где настоящая девушка? Нет, я могу только отрицать до последнего.

– Знаете? – у меня вырвался смешок, и я повторила вопрос с иронией: – Вы меня знаете?!

– Леди Рианна, может вам лучше прилечь? – подала голос Элла, потому что я специально истерично выкрикнула последний вопрос и тут же умолкла, якобы готовая вот-вот сорваться в истерику.

– Принесите холодной воды, – приказал ей доктор, и она тут же юркнула за дверь.

– По-вашему, я должна заливаться слезами и биться в истерике лишь потому, что какой-то подонок меня ранил? – прикрикнула на доктора, смотря ему в глаза с вызовом.

– Но раньше вы никогда… – попытался возразить доктор, но я его перебила.

– То, что я этого не показываю, не означает, что мне не больно или не страшно! – потупила взгляд, с силой сжав подлокотники кресла. – Вы всего лишь доктор и ваше задание лечить, а не спрашивать, что случились и строить какие-то глупые теории!

– Я это и делаю, – холодно отвечает он, чуть повысив голос. – Перепады настроения, резкие перемены в поведении и провалы в памяти могут быть признаками психического расстройства.

– Хотите сказать, я сошла с ума? – вырвался у меня смешок, где-то сзади скрипнула дверь.

– Хочу сказать, что эти синяки похожи на те, что люди причиняют себе сами, чтобы привлечь внимание, – ответил он. Мне захотелось на него крикнуть какой же он мудак.

– Что?! – только и выдохнула я с возмущением. – Вообще-то вы сами напросились ко мне домой, чтобы проверить их! Я вас сюда не звала!

– Вам бы больше понравилось, если бы я позволил вам уехать вдвоем с теми двумя мужчинами? С каких пор вы начали вести такой разгульный образ жизни? Сомневаюсь, что ваш отец одобрит подобное низкое поведение, – высокопарно выражается он, чем бесит меня до края.

– Да кто бы говорил! – выкрикнула я зло и тяжело задышала, не решаясь сказать что-то ещё, хотя очень хотелось.

Дверь открылась, но совсем не та, за которой скрылась Элла. Анри остановился в дверном проеме, сложив руки на груди. Ни капли не сомневаюсь, что он слышал наш разговор полностью, поэтому отвожу взгляд в сторону. Что теперь? Он тоже скажет, что я сумасшедшая? Вот не понимаю, им же Арман прямо сказал, что спас меня, почему доктор ему не поверил? Потому, что не хотел? Ревность сыграла или припомнил, как я к нему относилась в последнее время? Действительно, Рианна де Карвалье не бегает за ним – вот непорядок, она точно сошла с ума! От злости понемногу сдают нервы, так что стараюсь ни на кого не смотреть и успокоиться.

– Доктор, вы уже закончили? – холодно спросил граф.

– Нет, – сказал он недовольно и, взяв подобие стетоскопа, добавил: – Закройте дверь.

Анри выполнил требуемое, правда, не так, как этого желал Стефан: он вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь. Смело, словно у себя дома, прошелся по комнате, останавливая свой взгляд то на заполненных книжных шкафах, то на рабочем столе, заваленном рисунками и образцами ткани. Когда увидел в углу комнаты швейную машинку, даже задумчиво хмыкнул.

– Я не разрешал вам входить, – возмутился Стефан. – Выйдете!

– Разрешили, как только леди повысила на вас голос, – холодно улыбнулся Анри и, взявшись за стул, поставил его рядом со столом так, чтобы находиться в непосредственной близости от нас.

– Вы собираетесь остаться? – возмущенно переспросил доктор.

– А вы собираетесь меня отсюда выставить? – спросил Анри, сложив руки на груди так, что рубашка рельефно обтянула его мышцы.

– Если придётся, – упрямо заявил доктор, встав перед ним.

– Шли бы вы отсюда оба! – вырвалось у меня устало, ибо мужчины, вместо того, чтобы начать, готовились устроить очередную перепалку. – Я устала.

Откинулась на стул и опустила плечи, но слишком резко, они отозвались жуткой болью. Анри поднялся с кресла, затем подошёл ко мне, обогнув доктора.

– Почему бы вам не показать доктору, что он ошибается? – предложил он и потянулся к пуговицам платья на моей спине, предварительно скинув свой пиджак с моих плеч.

– Я сама, – попыталась отбиться, но он лишь посмеялся и расстегнул несколько из них.

– Что вы делаете? – испуганно вскрикнула Элла, застав эту картину, по возращению. Она едва кувшин с водой не уронила и тут же подбежала ко мне.

– Все нормально, – попыталась успокоить ее, и сама оттянула ворот платья и нижней рубашки, оголяя плечи.

Кувшин Элла все же уронила и, в ужасе смотря на меня, прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Либо она впечатлительна, либо там все и на самом деле дерьмово. Доктор тут же изменился в лице, и его внезапно побледневший вид, а также отсутствие извинений за бредовые обвинения, лишний раз подтверждают, насколько он отвратительный человек.

– Я выпишу мазь, – только сказал он и, отвернувшись к столу, принялся рыться то в сумке, то в бумагах.

Если доктор как минимум как-то отреагировал, то Анри остался все таким же неприступным. Хоть что-то в этом мире может его вывести из равновесия? Я уж грешным делом подумала, что нравлюсь ему, ну хоть чуточку! И он остался потому, что волнуется за меня. Но где там, вряд ли в его понимании любовь вообще существует. Стефан принялся объяснять Элле, когда наносить мазь, пока та собирала осколки с пола прямо в фартук. Воспользовавшись их суматохой, Анри наклонился ко мне, ухватившись за спинку кресла рукой, и потребовал:

– Скажите имя того, кто с вами это сделал.

– Зачем? – вырвался у меня нервный смешок. Вечно ему нужно влезть, куда не просят.

– Хотелось бы знать, кто осмелился тронуть мою леди, – спокойно объяснил он, но это прозвучало так, словно он хочет не просто узнать, но и убить мерзавца. Почему-то такое предположение вызвало во рту приторную горечь. С одной стороны, плевать мне на виконта Морле, по делам ему будет, а с другой какое ему дело до этого? Не слишком ли много он на себя берет?! И вдруг он потребует что-то взамен? Нет уж!

– Играете в принца на белом коне? Оставьте! Вам это не идет, вы герой совсем другого плана, – облизала пересохшие губы, отвернувшись от него, ибо его дыхание вызвало мурашки на коже, как и неожиданная близость.

– Принц на белом коне? – улыбнулся он, задумчиво повторив за мной фразу. – Это ещё одна ваша странная поговорка?

– Это мой способ сказать вам, не лезть, куда не просят, – ответила настолько грубо, что Элла и доктор на нас покосились.

– Мне бы не хотелось ехать искать того несуразного шута, чтобы он мне рассказал, как все произошло. Так будьте так добры, леди Рианна, откройте свой прекрасный ротик и расскажите, что за тварь посмела поднять на вас руку, – таким же тоном ответил Анри, так что и доктор, и Элла теперь уже удивленно уставились на него.

– Что вы себе позволяете?! Говорить так с леди непозволительно! – попыталась заступиться за меня Элла, но это лишнее.

– Виконт Морле – человек, который не понимает, что такое слово «нет», как и вы, – ядовито улыбнувшись, ответила. – Если на этом все, уходите.

Он остался стоять на месте, и от взгляда его холодных глаз снова стало не по себе. Всякие мысли лезут в голову, от которых очень сложно избавиться.

– Вам правда пора, уже очень поздно, – поддержала меня Элла, смотря то на доктора, то на графа.

– И правда, я зайду завтра, – уведомил Стефан и пошёл к двери, но остановился, так и не выйдя. Он повернулся и спросил у Анри: – Граф?

Анри внезапно нагнулся ко мне, чтобы посмотреть прямо в глаза.

– Я бы никогда не причинил вред женщине, тем более вам, – произнес он и, наклонившись, поцеловал мою руку.

Лицемер и лжец. Уже ранил и не только меня.

Мне захотелось накричать на него, но я не произнесла ни слова, не желая больше с ним спорить. Мужчины, наконец, ушли, Элла проводила их, и я почувствовала дикое облегчение, оставшись одна. Однако облегчение длилось недолго, почти сразу меня начал мучить страх, а события вечера жутким калейдоскопом пронеслись перед глазами. Мысли метались по кругу, когда Элла вернулась. Она что-то говорила, возмущалась и даже угрожала виконту. Мне пришлось рассказать ей, как все произошло, конечно же, не рассказывая о том, что я делала в той комнате одна. После рассказа, Элла долго не могла поверить, что меня спас именно Арман, а затем принялась говорить, что была не права на его счет и даже подумала над тем, чтобы извиниться. Боже, один человеческий поступок не делает из него хорошего человека и не отменяет всех тех гадостей, что он обо мне говорил! Какая же она наивная, честно слово. После водных процедур «мамочка» уложила меня спать, но я не дала ей уйти.

– Посиди со мной, пока я не усну, – попросила ее.

– Но ваш отец ещё не вернулся, я должна его ждать и… – попыталась отказаться она.

– Совсем немножко, прошу, – тихо сказала, и Элла согласилась.

Повернулась на бок, чтобы не замечать жалеющего меня взгляда, и позволила ей сесть рядом на кровать. Элла запела колыбельную, в детстве она всегда пела Рин и даже привычно принялась гладить по голове, точно ребенка убаюкивая.

Я почувствовала себя странно, словно нахожусь не на своем месте и украла чужое счастье. Но именно сейчас мне была нужна поддержка Эллы, потому что на меня, а не на пресловутую ранимую Рианну де Карвалье, напал тот отвратительный наркоман.

Порой я совсем забываю, что она не я. Даже отсутствие возможности ходить воспринимается так, как будто я давно с этим смирилась, а это как-то странно. Тихий мелодичный голос Эллы убаюкал меня быстро, но я не проснулась, а снова оказалась в кошмаре.

Где-то вдали маячит рассвет, небо медленно светлеет, и день забирает свои владения у ночи. Одинокая красная луна еле заметна в тучах на фоне яркого звездного неба. Пахнет летней свежестью, а от вида на раскинувшуюся внизу столицу перехватывает дыхание. Множество зданий, фабрик и заводов с парящими даже ночью трубами по-своему украшают ландшафт небольшой низины вместе с еле заметной в темноте водной гладью. Вдали на горе виднеется серый каменный замок, чьи острые шпили будто бы подпирают небо и густые тучи над ним. Воздушные паровые дороги своими линиями напоминают артерии этого большого индустриального города и расходятся по нему, вроде бы абсолютно несхематично. На фоне всей этой красоты фигура босого парня в мятой рубашке и простых брюках с растрепанными светлыми волосами заставляет замереть.

– Анри? – вырвалось у меня от удивления, ибо я так давно не была в его кошмаре.

Парень повернулся, и я узнала его – повзрослевшего Анри. Уже не ребенок, но ещё не тот лицемер, который несколько часов назад мне врал, что никогда не причинит вред. Конечно же, это он, а кто ещё это мог быть?! Кто может затащить меня в кошмар после двухнедельной передышки? Только настоящий злодей!

Мы стоим на широкой крыше усадьбы графини Ратморской, в книге она упоминалась, как любимое место Анри в детстве. Именно здесь он мог спрятаться от реальности и жестокой приемной матери. Пологая крыша с черепицей из металлических пластин, которые кажутся просто ледяными моим босым ногам. Я снова в излишне реальном кошмаре. Чёрт!

– Да что у тебя опять стряслось?! – кричу на него зло, потому, что до чертиков злюсь.

За то, что затащил меня снова в этот кошмар, что обязана все время спасать его, а не он меня, нет! За то, что его повзрослевшая версия не отстает от меня так же, как и он.

Его глаза расширяются от удивления, даже бутылка выскальзывает из рук, пошатывается и лишь чудом не падает. Хватаю его за рубашку и, дернув на себя, падаю назад. Спиной по полной программе почувствовала каждую металлическую пластину крыши, так ещё и этот юный алкоголик навалился сверху. В весе он прибавил знатно, раза в два минимум, а сам-то мне что говорил? Что я поправилась?

– Почему, когда мне плохо, ты всегда появляешься? – спросил он, когда я устала пытаться сдвинуть его с себя. Он приподнялся на локте, меня обдало его перегаром. Вот серьёзно: за что он мне?!

– А почему, когда я вижу тебя, сразу случается что-то плохое? – парировала я зло. Вырос-то какой здоровый, а пить не научился.

Вероятно, мой вопрос ввел его в ступор, чем я и воспользовалась.

– Слезь с меня, – простонала, спихнув его в сторону, и тяжело задышала. Господи, словно под прессом полежала!

– Святая, – позвала тем временем причина моих кошмаров с какой-то растерянностью, и меня схватили за руку.

– Не называя меня так, сколько повторять?! – ответила с раздражением, пытаясь вырвать руку, но безрезультатно.

– Это, правда, ты? – он даже резко сел, продолжая меня удерживать за руку, будто опасаясь, что я могу сбежать.

– А ты знаешь ещё одну дуру, что будет спасать тебя? – не удержалась от колкости, пытаясь вырваться, но почему-то вдруг оказалась в его объятьях. Таких крепких, словно я ему самый родной на свете человек, и мы не виделись целую вечность. Так, словно он безумно по мне скучал. Никто и никогда в жизни не обнимал меня так, возможно потому, что никто не скучал по мне. Мне даже показалось, он всхлипнул, зарывшись лицом в мои волосы и уткнувшись носом в мою ключицу.

– Эй, ты чего? – растерянно спросила, как-то неловко обняв его в ответ и слегка похлопав по плечу.

Что-то, когда выпьет, он такой ранимый, я и забыла, что он таким может быть. После того холодного и расчетливого злодея, как-то странно видеть его таким. Парень будто бы вспомнил что-то и неожиданно отпустил меня, точнее из объятий отпустил, но за руку по-прежнему держит. На его лице за мгновение отображается целый шквал эмоций от растерянности и даже смущения до какой-то нервозности и страха. Никогда не видела столько эмоций на лице повзрослевшего Анри.

– Где ты так долго была? Почему не появлялась? – начал он с претензии, что я даже опешила от подобного обращения. – Я уже начал думать, что ты была всего лишь моей фантазией, ненастоящей!

Сколько укора во взгляде, словно я ему по гроб жизни должна. Мальчик, а ты не оборзел?! Ничего я тебе не должна, это ты обязан мне, но, похоже, даже не понимаешь этого.

– Эй! – вскрикнула, вырвав свою руку, но так резко, что, пришлось растирать запястье, чтобы снять боль.

– Осторожно, – взволнованно прикрикнул парень на меня и тоже схватил мою руку, но в этот раз так, точно она какая-то бесценная реликвия.

– Эй, да хватить меня трогать! – с раздражением заметила его маниакальное желание ко мне прикасаться.

Будь он помладше, я бы позволила, но ему лет уже прилично, здоровый такой, меня точно выше, да и плечи вон какие широкие. Рубашка расстёгнута, мышцы, конечно, не такие рельефные, как у взрослого Анри, но тоже ничего. К тому же мне показалось, что на груди, под рубашкой, там, где сердце, у него какое-то темное пятно, возможно татуировка. Да и шрама на лице у него ещё нет. Такой красивый, а эти глаза… Вот кого точно нельзя назвать бесчувственной ледышкой! Наверное, ещё не научился быть настоящим хладнокровным злодеем. Может это совсем другой Анри? Две недели передышки от кошмаров, и я уже начала сомневаться во всем на свете.

– Просто мне кажется, если не буду держать тебя за руку, ты исчезнешь, – сказал он таким голосом, что моё сердце екнуло. Затем он медленно, как будто делает над собой огромное усилие, отпустил меня и даже немного отодвинулся, чем заставил меня почувствовать себя очень скверно. Злодей он, злодей… Но сердце говорит другое.

– Что я вообще делаю? – пробормотала себе под нос и, поджав ноги к себе, не глядя на него, протянула ему руку со словами: – Держи, но осторожно.

Его ладонь накрыла мою, так нежно и невесомо, словно я самое хрупкое, что есть в мире. Чтобы меня хоть один парень так за руку взял, как будто я принцесса сахарная и вот-вот растаю! Эх, ну почему он только в кошмарах такой? Он точно тот самый Анри Эзеф? Может их двое?

– Рассказывай, что у тебя опять случилось? Графиня или что похуже? – спросила у него, смотря в основном на пейзаж города.

– У меня обязательно что-то должно случиться, чтобы ты появилась? – спрашивает он с иронией, и я сразу узнаю эту его интонацию. Вот, взрослый он точно так же со мной говорит. Вредный и наглый мальчишка!

– Ну, неспроста же ты решил тут полетать, – не удерживаюсь от сарказма и, повернувшись в его сторону, вдруг чуть ли не сталкиваюсь с ним головой. Он так близко нагнулся ко мне, что едва лбом в него не врезалась.

– Кто сказал, что я собрался прыгать с крыши? – спросил он с таким невозмутимым видом, что я живо пожалела о своём царственном разрешении держать себя за руку.

– То есть не собирался? – скептически скосила взгляд на бутылку. – В честь чего тогда попойка?

– Просто так, – как-то неопределенно махнул он плечом, и я вспомнила, как впервые напилась. Вот точно же впервые пьет, даже закуски с собой не взял. Мои горькие воспоминания мелькнули в голове и исчезли, оставив на лице разве что горькую улыбку.

– Из-за любви? – предположила, и по тому, как он стремительно дернулся в мою сторону, поняла – попала в точку.

– Ты знаешь? – удивленно спросил он и как-то вроде бы смутился, чуть крепче сжав мою руку и опустив взгляд.

– Что, правда? – у меня вырвалась злорадная ухмылка и, быстро сев, я посмотрела на него по-новому. – Только не говори, что великого и незабвенного Анри Эзефа отшила девушка?

Искренне сожалею, но не могу ничего с собой сделать, даже когда он смотрит на меня с явной злобой, пробивает на смех. Даже отвернулась, чтобы не добивать его самооценку и, зажав рукой рот, попыталась остановить смех, не получилось.

– Эй! Я же вижу, что ты смеёшься! – говорит он зло, и я не сдерживаюсь и смеюсь в свое удовольствие.

– Прости… я просто… Кто бы мог подумать?! Самого Анри Эзефа отшила девушка! – присвистнула, вытирая слезы смеха, и вдруг подумала о другом: – Она хоть живой осталась?

– Да с чего ей умирать?! – прикрикнул Анри на меня, определенно разозлившись. Как же мило он дуется, ой не могу! Эти ямочки на щечках, покрытых лёгкой, ещё мягкой щетиной, и маленькая морщинка между бровей сводят меня с ума. Какой же он миленький, когда дуется. Мой взгляд снова скользнул по его фигуре и остановился на груди. Ну, что там за тату-то такое? Неужели имя его возлюбленной в сердечке? Прыснула со смеху, чем снова его разозлила.

– Как-то раньше ты добрее была, что ли, – укоризненно произнес он.

– Правда, что ли? – высказалась с иронией и залепила ему подзатыльник. – А так?

– Да нет, такая же, – прошипел он зло и принялся растирать затылок, приводя волосы в ещё больший беспорядок, – как была вредной теткой, так и осталась!

– Эй, я тебе не тетка и не святая, сколько повторять?! – замахнулась на него снова, но в этот раз не стала бить и нахмурилась.

– А как тебя зовут? – спросил он то, на что я и сама не знаю, как ответить.

Я слегка неуверенно на него оглянулась и пробормотала:

– Не помню.

– Ты же обо мне все знаешь, что так сложно имя свое сказать? Или мне тебя так и звать тетей? – наседал он на меня, так что нервы не выдержали.

– Да не помню я! – крикнула на него зло и отвернулась, уткнув лицо в колени. Да что он пристал?! Как будто я сама себе по тысячу раз не задавала этот вопрос. Не помню, ничего не помню, даже как звали мою бабушку, не помню. Может оно и к лучшему? Мне ведь туда никогда не вернуться, да и никто не ждет меня там.

От отчаянья меня отвлек большой палец, которым Анри успокаивающе погладил меня по руке, точно желая успокоить.

– Ладно, это не так уж важно, – сказал он через какое-то время, и в этой фразе я почувствовала больше поддержки, чем от взрослого Анри за весь вечер. Он, конечно, стелился передо мной и защищал, но тогда не было такого чувства, как сейчас, словно он искренне меня поддерживает.

Оглянулась на него, не особо веря в его искренность, и он снова меня обнял. Уже без лишнего фанатизма, но так, словно поддерживает меня, как друг что ли.

– С каких пор ты так много обнимаешься? – спросила, чувствуя румянец на щеках. Постаралась скрыть смущение, опустив голову, и даже потянулась, чтобы поправить очки на носу, которых там не было. Странно, а в теле Рин такой привычки не сохранилось.

– Это только с тобой, – ответил он беззаботно и улыбнулся, так что заставил чувствовать себя любительницей молоденьких мальчиков. Вот же знает, что сказать девушке, чтобы очаровать ее, так что же за девушка отвергла его?

– Так что же у тебя случилось с девушкой? – решила поменять тему и улеглась на крышу, раскинув ноги в стороны и стараясь абстрагироваться от холода. Это всего лишь кошмар, чего переживать, что спину простужу, можно и прилечь. Зато красиво как, от звезд глаз не оторвать. Пожалуй, я не смотрела на небо целую вечность.

– Да так… ничего, – пробормотал он, ложась рядом и все так же не отпуская мою руку.

– От «ничего» не напиваются. Тем более не стоят на карнизе крыши, – бормочу недовольно. – Давай быстрее колись, а то исчезну, и никто тебя не выслушает и совета не даст.

– У тебя что в этом плане опыт большой? – как-то очень неодобрительно поинтересовался мальчишка, и я подавила желание отвесить ему ещё один подзатыльник.

– Побольше твоего будет, – улыбнулась, вспомнив как с ним этим опытом недавно делилась.

– У тебя кто-то есть? – он даже повернулся на бок, чтобы спросить, и все же заслужил моего подзатыльника.

– Ты у меня есть, этого пока достаточно, – ответила раздраженно, и этот наглец ухмыльнулся довольно, несмотря на то, что по голове получил. Он собственник, что во взрослом виде, что сейчас.

– Есть девушка, матушка… графиня хочет нас поженить, подписать договор. Для этого мне нужно ее очаровать, но она игнорирует меня и вообще блистает таким высокомерием, – недовольно закатил глаза парень, – почти как ты.

Какой сомнительный комплимент, но я пропустила его мимо ушей.

– А сам-то ты ее любишь? – спросила у него с сомнением.

– Люблю? – повторил он с легким замешательством.

– Не просто так ты же здесь убиваешься по ней, не так ли? – спросила у него с иронией, и он серьёзно задумался.

– Она красивая, мне нравится, – выдал он, немного подумав.

– Какие у тебя критерии, однако, – слегка насмехаюсь над ним.

– А у тебя другие? – спросил он с иронией.

– Главное, чтобы рядом с человеком было комфортно, вы же с ним на всю жизнь и до глубокой старости, – сказала, а потом вспомнила, что взрослый Анри вообще-то одинок и меня донимает. – Красота – это приходящее и уходящее, а с характером, привычками и остальным будешь сталкиваться большую часть жизни, так что тут надо думать и, по меньшей мере, выбирать сердцем, а не потому, что так захотела та мерзкая садистка.

Он задумался над моими словами, продолжая смотреть на меня в упор несколько минут.

– Но мне нужна ее благосклонность, иначе графиня снова побьет меня.

– Она продолжает подобным заниматься? Почему? Чёрт, ты же взрослый, дай ей отпор! – возмутилась, а потом вздохнула, вспомнив к чему в конечном итоге это приведет.

– Это я так к слову, – отмахнулся он, и я ни разу ему не поверила.

– Анри, – вздохнула и потянулась, чтобы приободрить его, но он поспешил сменить тему.

– Так что мне делать с ней? – спросил он, как-то выжидающе смотря на меня.

– Судя по тому, что ты сказал, девица тебе попалась умная, играет в недотрогу, – протянула с улыбкой.

– Это как? – прищурился он.

– Это когда тебя все время дразнят, а сладкого не дают, – хохотнула, вспомнив одну из книг. – Слушай внимательно, сначала ты ее игнорируешь, в меру приличий, конечно. Потом сделай несколько комплиментов ее подругам, но так, чтобы она услышала.

– А что потом? – не очень заинтересованно спросил он. Боже, у него хоть какое-то желание спасти свою шкуру есть? Девчонка же ему нравится, а инициативы у него явно ноль.

– А потом… – я задумалась, вспомнив весь свой богатый книжный опыт, и вскочила на ноги. – Придумала, вставай, я тебе покажу.

– Что? Да нет, я не хочу… – пробормотал он, нехотя поднимаясь за мной.

Его слегка шатнуло, но я ухватила его за плечо и похлопала по нему, чувствуя себя как-то не в своей тарелке. В голове мысль звучала классно, а на деле – реализация подкачала. Занервничала, поняв, что у нас разница в росте совсем не намного меньше, чем у Рин и взрослого Анри. Все-таки здорово снова спокойно стоять на своих двух, я и забыла какое это приятное ощущение. Скосила взгляд на свои ноги, нормальные такие ноги, выглядывают из-под моей любимой ночной сорочки. Как же я неприлично, наверное, выгляжу в своей ночной рубашке из своего мира, особенно учитывая, что под ней почти ничего нет, и я замерзла. Постаралась отвлечься от холода делом, и мой взгляд снова прошелся по фигуре парня, и не скажешь, что он ещё ребенок. Затем я остановилась на его груди и расстёгнутой рубашке. Что же там такое? Так и не узнаю, наверное, ибо меня застукали.

– Что покажешь? – спросил чуть хрипло он. Наверняка замерз, как и я. Ничего, сейчас кошмар закончится, я исчезну, и он согреется в особняке.

– Как соблазнить девушку, – заставила себя не пялиться на него, а улыбнуться непринужденно. Предложение так себе, но надо же как-то ему помочь. – Смотри, когда она к тебе сама подойдет, а это случится, если ты сделаешь все правильно, ты отвечай ей холодно. Так, словно у тебя нет никакого интереса к ней и даже наоборот, как будто она сама навязывается. Здесь нужно чувствовать тонкую грань, тебе нужно поддерживать ее интерес к себе своей неприступностью, но так, чтобы она не поняла, что это игра.

– Игра? – повторил он за мной все так же хрипло.

– Да, игра, – улыбнулась ему и затем положила руку на его щеку, нежно ее поглаживая. – Затем сделаешь так и, чуть затаив дыхание, скажешь какая она красивая.

Анри отпустил мою руку, чтобы проскользнуть ею по талии и решительно придвинуть меня к себе. Ничего себе!

– Вот так! Правильно, на лету хватаешь! – обрадовалась я и продолжила свой урок. – Затем медленно наклоняешься, не отрывая от нее взгляда… Да, вот такого, гипнотического! И затем ты…

Я не договорила, так и застыла с глупой улыбкой, потому что он поцеловал меня. Это не тот страстный и опытный поцелуй с взрослым Анри, этот парень поцеловал кого-то впервые. Он так и застыл в нерешительности продолжить ему или нет, будто бы спрашивая у меня разрешение, пока его тёплые обветренные губы нежно целуют меня.

Вырвалась из его объятий, находясь в шоке от произошедшего. Он особо и не держал, но я так сильно растерялась, что едва с крыши не упала. Судорожно вдохнула, отвернувшись от него и прикрыв рукой губы, словно пытаясь убедить себя, что этого не было. Но было же! Было! Иначе от чего так бешено бьется в груди сердце, а мозг лихорадочно пытается придумать этому объяснение? Обучение определенно зашло куда-то не туда. Зачем я вообще это начала? Он же ребенок ещё, по сравнению с моим реальным возрастом, точно. Зачем я… Мне же нельзя… Он злодей и… Всего лишь неопытный мальчишка, а я… Устала искать себе оправдание.

Обернулась на него, не решаясь спросить, что означал этот поцелуй, но мне и не надо было. Все было в его глазах, что раньше всегда смотрели на меня с холодом, но не сейчас. Вместо того чтобы делать вид, что ничего не было, сделала всего лишь шаг навстречу, и ему этого хватило. Меня снова обдало перегаром, затем его губы накрыли мои, то исследуя, то жадно впиваясь в них, разгоняя стадо мурашек по всему моему телу. Руки прижали к себе так крепко, что жадно хватаю ртом воздух при первой же возможности, продолжая его целовать. Зарываюсь пальцами в его волосы, то поглаживая его по голове, то дергая за них, пока его руки исследуют моё тело. В ушах шумит ветер и его тяжелое дыхание вместе с моим громким сердцебиением. Провела рукой по его груди и остановила ее там, где быстро бьется сердце, доказывая, что он совсем не та ледышка, которой станет через какой-то десяток лет.

Теплые лучи солнца касаются моей кожи, и я чувствую, что исчезаю.

– Нет! Не уходи, – умоляет мой кошмар, жадно пытаясь удержать то, чего уже нет, и мне впервые не хочется просыпаться от этого кошмара.

Реальность не соответствует твоим планам на нее. Сколько я бы не пыталась ухватиться за сон, он растаял, как и я в нем. Я проснулась внезапно, словно заведенная повторяя его имя и чувствуя всю бурю эмоций от волнения до страха и стыда. Что же я наделала? Зачем позволила этому мальчишке так много? Если это все уже было, тогда почему, когда мы увиделись потом, он не узнал меня и даже пытался убить? Резко вздыхаю, вытирая со щек то ли слезы, то ли пот. Что же я буду делать, если этот кошмар повторится? Не представляю.

– Рианна, – подает голос отец, и я вздрагиваю. Он что все это время был здесь? Он слышал? Делаю усилие, чтобы сесть. На лице отца очень усталое выражение, как будто на него свалилась вся тяжесть мира.

– Отец? – слегка ошарашенно оглянулась, но в комнате больше никого нет. От окна падает свет, здесь давно уже закончился рассвет.

– Мне нужно с тобой серьезно поговорить, – говорит он как-то обреченно.