Глава 13

Уже затемно мы подъехали к небольшому хуторку, который боярин называл погостиной. Ярко светила растущая половинка луны, сияли на бархатном небе алмазные звезды. В зарослях цветущего шиповника пели соловьи. Воздух заметно посвежел. Даже шаль не спасала от ночной прохлады.

Вокруг большого двухэтажного бревенчатого дома яблоку было негде упасть — телеги, возки, лошади у коновязи. Похоже, это и был постоялый двор.

Нам навстречу вышел хозяин заведения:

— Нету места, — буркнул он, даже не поклонившись.

— Ты что, не признал меня? — Игорь направил на неприветливого хозяина своего жеребца.

Хозяин вздрогнул и тут же отвесил боярину поклон:

— Прости, не признал, государь-боярин, — он распрямился и вздохнул: — но места все равно нет.

— Так найди! — приказал Волков.

— Гости вповалку на полу лежат. В горнице мужчины, в светелке женщины. Все как в муравейнике. Кто попроще — на сеновале да в сараях. Могу только спальню свою тебе предоставить. Сам с женой на сеновале лягу. У меня даже князь Хитров с семьей в амбаре ночует. Гостей нынче много, все на царский пир едут.

— Ладно, — кивнул ему Игорь. — В твоей спальне княжна Собакина разместиться.

— Могу я с собой няню взять? — поинтересовалась у Игоря.

— Кого пожелаешь, — коротко кивнул мне.

— А ты где ночевать будешь? — взглянула на Игоря. Неужели в сарае? Ночь обещает быть холодной.

— Я под открытым небом спать привык, обо мне не беспокойся, — боярин спешился и бросил поводья хозяину постоялого двора. — Прикажи приготовить спальню для княжны и ее служанки. Да побыстрее, устала она с дороги, — боярин подал мне руку, помогая сойти с возка. — Ужин подашь ей в комнату.

— Понял, понял, государь, — торопливо привязывал коня хозяин. — Слуги могут на сеновале лечь. Служанка княжны на сундуке, рядом с кроватью.

— А мы? — поднялась во весь рост княгиня. — Мы с дочерью где ночевать будем? — гневно нахмурилась она, подбоченившись.

— Могу в светелку проводить. Под столом было место, — не слишком уверенно произнес хозяин. — С дочкой как раз поместишься, — окинул он взглядом Забаву, оценивая габариты гостей.

— На полу⁈ Да ты сдурел, старик! — заорала мачеха. — Я, княгиня Собакина, и на полу?

— Нету места, — попятился хозяин, — нету, хоть режь меня, пресветлая княгиня!

— Матушка, Забава, вы можете лечь со мной в комнате, — мне не жалко, пусть спят в тепле.

— Там как раз широкие лавки есть, — оживился хозяин. — И еще сундук, на него тоже лечь можно.

— Я лягу на кровати, — заявила мачеха. — Я на перине спать привыкал. И дочке моей перину найди, — приказала хозяину. — Она на сундуке ляжет. Нянька на полу, как и положено служанке. А ты, Любваушка, на лавке.

Мачеха серьезно думает, что я ей уступлю кровать? Сейчас!

— Нет перин, все заняты, — развел хозяин руками. — Не сгонять же мне людей, что раньше вас приехали? Они спят уже.

— Я — княгиня Собакина, я — неровня каким-то там купчишкам. Вот и найди еще одну перину для моей дочери. Сгони кого хочешь, но чтобы перина была немедля. Устали мы.

— Никого не будить и не сгонять, — приказала я хозяину постоялого двора. — Матушка, на сеновале тоже мягко, и сено пахнет хорошо, да и под столом в светелке тепло, — усмехнулась я. — Выбирайте, что по душе. Не нравится на лавках спать, уговаривать не стану. Как пожелаете.

— Значит, ты на кровати, а матушка на лавке? — возмутилась Забава.

— Сеновал там, — указала я ей в направлении какого-то большого сарая. Возможно, это был не сеновал, но направление я задала верно. — Прошу!

— Ладно, — насупилась Забава. — Лягу на лавке.

— Вот и хорошо, — одобрительно посмотрел на меня боярин. — Разобрались, кто где спит. Поблагодари падчерицу за ее доброту, княгиня.

— Спасибо тебе, Любава, — пробурчала княгиня.

— Спасибо, сестрица, — с издевкой произнесла Забава. — Уважила матушку, так уважила. И меня не забыла. Спасибо тебе, низкий поклон.

— Не нравится — на сеновале место есть, — напомнила ей.

— Прикажешь хозяину там тебе постелить? — поинтересовался Игорь. — Кинет рогожку на сено и спи до утра.

Забава надула губы и обиженно замолчала.

— Поешьте и ложитесь отдыхать. Завтра вставать рано, до стольного града ехать долго, — боярин открыл дверь, пропуская нас в низкое помещение не то столовой, не то трактира.

За длинными столами ужинали припозднившиеся постояльцы. По одежде можно было догадаться — это люди не бедные.

Хозяин проводил нас на второй этаж, приказал слугам постелить постели и подать ужин. Игорь собрался уходить, но я остановила его:

— Поужинай с нами, боярин. В столовой тесно, — я окинула спальню взглядом и вздохнула: — тут тоже не просторно, но все равно лучше.

— Раз приглашаешь, не откажусь, — боярин сел на свободную лавку у небольшого стола.

Няня опустилась на табуретку в углу.

— Иди сюда, Васена, — позвала я ее. — С нами садись, чего там притулилась?

— Любава, ты что удумала? — возмутилась мачеха. — Унизить хочешь и меня с дочерью, и боярина? Не дело служанке за одним столом с дворянами сидеть.

— Мне не жалко, пусть нянька княжны с нами сидит, — пожал плечами боярин.

— Матушка, вы с Забавой можете поужинать в столовой, если брезгуете с Васеной за одним столом есть, — не стала уговаривать их я. — Няня мне как родная. Она для меня давно не служанка, а член семьи. Тут все свои, так зачем придерживаться сословных пережитков? Лично у меня широкие взгляды. Чего и вам желаю.

Мачеха безнадежно вздохнула, Забава посмотрела на меня как на дурочку, а боярин глядел с интересом.

— Есть в твоих словах доля правды, княжна, — задумчиво произнес он.

Ужин прошел в тишине. Няня поспешно поела и снова села в уголок. Ей было неуютно под тяжелым взглядом мачехи. Да и Забава поглядывала на нее как змея на лягушку. Но я не дам в обиду Васену. Она мне нравилась. Добрая, преданная мне женщина. Она меня любит искренне, переживает за меня.

Боярин пожелал всем спокойной ночи и ушел. Мачеха долго кряхтела и ворочалась на сундуке. Забава повозилась немного на лавке и уснула. Скоро в спальне наступила тишина. Только няня громко сопела во сне.

Мне не спалось. Через слюдяное стекло в спальню заглядывала полная луна, бросая неверный свет на дощатый пол и самотканую дорожку. Я поднялась, накинула на себя телогрею няни, закуталась в шаль и вышла на балкон. С него открывался вид во двор. Дремали лошади, спал большой лохматый пес у колодца. На лавке перед входом в дом сидел Игорь. Он смотрел на половинку луны, изрытую кратерами и похожую на кусок сыра «Маасдам».

— Не спится? — я перевесилась через перила.

Он вздрогнул и оглянулся на мой голос.

— Нет, не спится, луна светит ярко, хоть и не полная еще. А тебе, княжна, что покоя не дает?

— Тоже луна. Красиво, — я облокотилась на перила и посмотрела на луну. Никогда раньше не обращала на нее внимания. Ну, луна и луна, не до нее мне, дела делать надо. А теперь я любовалась ею.

Поплотнее закуталась в шаль.

Боярин подошел к столбу, на который опирался балкон. В одно мгновение взобрался по нему, уселся на перила и прислонился к стене. Это было как-то не по-боярски. Он повел себя как мальчишка-подросток. Но разве это важно в такую дивную ночь?

— Она прекрасна, — Игорь как завороженный смотрел на половинку луны. В ее свете темным золотом горели его глаза. — Луна смелых делает свободными, трусливых пугает.

— Наверное, я не замечала луну, потому что была трусихой, — вздохнула я. Я боялась слово поперек сказать маме, боялась, что сестра будет свысока смотреть на меня. Все это осталось в прошлом.

— Ты не труслива, — отрицательно качнул головой Игорь, отрывая взгляд от луны. Теперь он смотрел на меня. — Ты смело говоришь с мачехой, поставила на место сестру. Защитила слуг, вступилась за свою няню. Не многие девушки на такое способны.

— Но смелой от этого я не стала. Я много чего боюсь. Испугалась русалки, например.

— Русалок многие бояться. Это не трусость, это благоразумие.

— И когда ключник умер мне было страшно, — я невольно передернула плечами. — Нет, я ужасная трусиха.

— Это другое, — ладонь Игоря легла на мою руку. — Ты — необыкновенная девушка. Немного странная. Умна не по годам. Говоришь непонятные вещи, хотя глупостью это не назовешь. Ты как чужестранка. В этом мы с тобой похожи. Я тоже часто чувствую себя тут чужим.

— Почему?

— В двух словах не объяснить. Почему ты не хочешь замуж? — резко сменил он тему разговора.

— Потому что хочу немного пожить так, как хочу я, а не мой муж. Из-под власти мачехи я вышла. И тут же надо отдать свою свободу мужу. Он будет главой семьи, он будет мной командовать. Несправедливо. И вообще, не факт, что он меня будет любить, может, он женится на мне из-за титула и денег?

— Смешная ты, — улыбнулся Игорь. — Так заведено испокон веков.

— В том-то и беда, — вздохнула я. — Жизнь меняется, а обычаи нет. Что в этом хорошего?

Заливался соловей, сладко и дурманяще пахли пышные цветы махрового шиповника, длинные лунные тени причудливо и загадочно лежали на земле.

Мы проговорили до рассвета. Солнце окрасило румянцем восток, половинка сыра-луны скрылась за горизонтом. Игорь нехотя спрыгнул с балкона. Я тихо прошла в спальню и утонула в пышной перине. Сон пришел быстро, но скоро начал как резанный орать петух и разбудил меня.

Поэтому оставшуюся дорогу до Столицы я мирно проспала, и проснулась только перед самым въездом в город.