Глава 27

— Что, и король Владислав не захотел на тебе жениться? — радостно сощурилась Забава, стоя на крыльце терема.

— Доченька, доченька Любавушка! Родненькая моя! — мачеха неслась по ступеням и едва не сшибла собственное дитя. — Радость-то какая! Вернулась, моя кровиночка!

Забава поджала губы, обиженно скрестила руки на груди и прислонилась к пузатой колонне навеса над крыльцом.

— Как же мы по тебе скучали с Забавой, как тосковали! — скакала вокруг меня княгиня, время от времени обнимая и целуя то в щеки, то в лоб.

Тоска у Забавы была написана на лице.

Вкратце рассказала о несостоявшемся замужестве с королем-драконом, что нашел он себе невесту до того, как я приехала.

— Другого жениха не присмотрела еще? — тревожно спросила мачеха.

— Когда? — искренне удивилась я.

— Вот, все правильно, ты с этим не спеши. Эй, слуги! — хлопнула в ладоши княгиня. — Несите вещи княжны в ее покои. Да побыстрее. А это что за ларец? — уставилась она на резной сундучок слоновой кости, подаренный мне Владиславом.

— Король подарил, — небрежно махнула я рукой. — В качестве компенсации за пустую поездку.

— И что он тебе подарил? — любопытство раздирало княгиню Пелагею.

— Украшения, женские побрякушки, — незачем ей знать о бриллиантовой диадеме.

— А это что же? — княгиня увидела соболью шубу.

— Это наш добрый царь-государь мне в утешение пожаловал, — его сапфировый перстень, я, разумеется, уже переложила в ларец.

— Хорошо он тебя утешил, — презрительно хмыкнула Забава, отлепилась от колонны и подошла к возку. Потыкала пальцем шубу. — Похоже, молью побита. Точно. Живого места нет.

— Да? Какая жалость! — вскинула я брови. — Тогда подарю ее Васене.

— Лучше Забаве, — потянула на себя шубу княгиня.

— Не могу я любимой сестре дарить шубу, поеденную молью, — я мягко отцепила руки мачехи от соболей и кинула шубу Васене. — Потом разберусь что делать с ней.

Васена негромко хихикнула, свернула шубу и понесла ее наверх.

День начался замечательно. Сразу после обеда приказала рядом с моими покоями освободить комнату непонятного назначения. В ней было несколько стульев, кресло, небольшой стол и что-то похожее на комод. Теперь тут будет мой кабинет.

Место убранной мебели заняли огромный шкаф с замком, солидный сундук, массивный стол с двумя тумбами. В шкафу буду хранить бухгалтерские книги. Вернее, амбарные.

Для начала вызвала писаря-счетовода Макария, по совместительству временно исполняющего еще и обязанности ключника.

— Ну, дорогой друг, хочу я провести ревизию.

— Не понял, что ты сказала, княжна, прости, — поклонился он.

— Сейчас поймешь. Принести мне сюда все амбарные книги, какие сохранились.

— Их много, — замялся Макарий.

— Вот много и принеси, — распорядилась я. — И ключи мне все отдай, добрый человек.

— Зачем, княжна? — насупился счетовод.

— Тут вопросы задаю я, — метнула на него строгий взгляд. — И не утаивай ничего. Я все лично проверю. Ключи на стол! — хлопнула ладонью по столешнице.

Макарий печально вздохнул, отцепил от пояса три связки ключей.

— Теперь жду книги, — кивнула ему. — И пригласи ко мне Васену и эконома. Эконом пусть тоже захватит свои записи.

Пора в запущенном хозяйстве навести порядок.

Я загрузила Васену по полной программе. В доме стоял дым коромыслом. Наш кузнец-умелец ковал новые замки. Их меняли везде, где имелся доступ к материальным ценностям.

Мачеха несколько раз в слезах забегала в мой кабинет, сначала пыталась ругаться, потом просто рыдала:

— Любавушка, ты что же, мне не веришь? И верным слугам не веришь?

— Верю, верю. И слугам верю. Как же не верить, если они верные? Просто все систематизирую и разбираюсь, куда делись мои деньги, — я оторвалась от очередной амбарной книги. — Воровали тут изрядно. Кто — докопаюсь и уволю с позором, — пообещала мачехе. — Недостача большая.

— Так я тут не причем, — прижала унизанные кольцами руки к груди княгиня. — Это все эконом Макарий да счетовод Савелий. Обманывали они меня, обворовывали. А я, доверчивая, им как себе верила.

— Ничего, матушка. Меня обмануть будет сложно, — пообещала я ей.

В очередной раз позвала эконома и счетовода. Начала допрос. Пообещала подать на них челобитную царю, если не вернуть то, что разворовали. Оба божились, что чисты как слеза. А у меня сразу возникли вопросы. Откуда у честных тружеников хоромы чуть меньше моих?

— Все продать и деньги вернуть! — приказала я. — Срок даю месяц. Потом будем разбираться в царском суде.

Разумеется, оба жулика знали, что государь благоволит ко мне.

— Матушка, княгинюшка! — повалились на колени оба растратчика. — Не погуби! Детки у нас!

— И что, это дает вам повод обворовывать работодателя? — строго посмотрела на них.

— Так не по своей воли воровали, а по приказу княгини, — тихо признался Макарий, покосившись на дверь.

— Ну, рассказывай, — жестом приказала обоим подняться на ноги. — И все без утайки!

— Что ты, что ты, княгинюшка, все расскажем, во всем повинимся!

Рассказ растратчиков был долгий и сбивчивый. Они валили все друг на друга и на мачеху. В целом заметить растрату можно было только дотошно покопавшись в книгах. Наследство мое было велико, но это не повод запускать в него руки! Нет, я не жадная, я экономная и справедливая. Не надо делать из меня дуру.

А ведь мачеха в последнее время судя по всему и занималась.

— Пишите признания. Оба, — я пододвинула к ним листы пергамента. — Все подробно, что, где, когда, по чьей указке брали. Кому и сколько отдавали.

— Только княгине и отдавали, матушка! — пролепетал счетовод Савелий. — Она нас со свету сживет, если узнает, что мы тебе рассказали.

— Не сживет, — пообещала я. — Обеспечу вам защиту.

Скрипели гусиные перья, обвиняемые давали признательные показания. Писали медленно, обдумывая каждое слово.

— А не оставишь ли ты нас, княжна, у себя в услужении? — Савелий протянул мне пергамент.

— Отпечатки пальцев приложи в конце, — ткнула я в пергамент. — В чернилах испачкай пальцы и приложи.

Савелий повиновался без вопросов.

— И зачем же мне нужны в хозяйстве воры? — подняла я на него тяжелый взгляд.

— Мы отныне будем служить тебе верой и правдой, — поддержал товарища Макарий, поспешно мажа пальцы чернилами. — Только не выгоняй. Где мы еще работу найдем?

Пожалуй, они мне могут пригодиться.

— До денег я вас близко не допущу, — строго посмотрела на них. — Но я добрая, дам вам испытательный срок. Поработаете на кирпичном заводе контролирующими формовщиками. Будете наблюдать за процессом и докладывать мне.

— На каком заводе? — не понял Макарий и удивленно посмотрел на Савелия. Тот только плечами пожал.

— На кирпичном. Открываем производство в ближайший месяц. Хватит дома из камня строить, из кирпича намного проще и дешевле. Посмотрю, как зарекомендуете себя, сможете ли искупить вину. Возможно, позже повышу в должности. Будете отлынивать и мухлевать — немедленно к государю обращусь и потребую все до копейки мне вернуть. Понятно?

— Понятно, княжна, — энергично закивали головами Макарий и Савелий. — Не забудем твоей доброты, отработаем все, докажем свою преданность.

— Поживем — увидим, — я убрала признательные показания в стол. — Идите.

Если Игорь приедете ко мне в ближайшие дни, надо попросить его порекомендовать бригаду надежных сторожей. И вообще стоит завести себе несколько телохранителей. Финансы позволяют, и это придаст мне солидности.

Кажется, я становлюсь бизнес-леди. Идея с кирпичным заводом витала в моей голове с тех пор, как я провела ночь у Калинова моста. Делать мне было нечего, вот и думала, чем я займусь, когда вернусь домой. Глины тут много, принцип производства изучала в институте. Все у меня получится.

Мысли об Игоре перебили мысли о делах и растратах. Волков обещал, что будет приезжать три раза в неделю. Но это невозможно. От Златова до поместья два дня пути. Неужели соврал?

Только Игорь всегда выполняет обещания. Возможно, он приедет уже через пару дней. Я вздохнула, позвонила в серебряный колокольчик, призывая слугу. Тот появился мгновенно, поскольку сидел за дверью моего кабинета.

— Позови мне конюха, мил человек, — я никак не могла определиться, как мне обращаться к слугам. Это была проблема.

Конюх явился незамедлительно. Звали его Герасим. Сразу вспомнилась трагическая история собачки Муму Тургенева. Я попросила Герасима подобрать мне для верховой езды спокойную лошадь. Но, чтобы обязательно была красивой.

— Скажи, Герасим, я прежде ездила верхом?

— Нет, княжна. Ты лошадей как огня боишься.

Вот, только этого не хватало! И, следовательно, костюма для верховой езды у меня нет. Значит, надо срочно исправить эту оплошность.

Но все это потом. Я снова погрузилась в амбарные книги. Надо вникнуть в тонкости ведения хозяйства и взять под контроль все расходы.