Глава 41

Возбуждение от безумной скачки по болотам прошло, шок от произошедшего тоже. Страшно болели ладони, до ломоты, пульсирующе отдаваясь в голове.

Игорь заглянул мне в лицо:

— Что с тобой? Испугалась?

Я попыталась улыбнуться:

— Да, очень.

Держала ладони навесу, каждое движение пальцев давалось с трудом. Удивительно, как я могла с такими ожогами держаться за шерсть во время бешеной скачки?

— Что с руками? — Игорь взял меня за запястье, перевернул ладонь и ужаснулся. — Это Боряна с тобой сделала?

— Нет, я сама. Обожглась, когда череп кидала.

— Идем к реке, промоем, — Игорь помог мне встать. — В болоте вода грязная.

— Может, Водяница поможет? Вот только дать мне ей нечего, — вдохнула я. — Твой амулет на острове остался, — с ужасом коснулась я груди. — Так испугалась, что забыла о нем.

— Ничего, сделаем тебе другой, — пообещал Игорь.

— Тот был твоей матери. Память о ней.

— Память о ней в моем сердце. А амулет — всего лишь вещь.

На остове продолжал бушевать пожар. Трещали обуглившиеся бревна избы, снопы искр взметались в черное небо, клубился плотный дым. В воздухе удушливо пахло гарью.

Мы двинулись по тропке прочь от озера. Я кинула прощальный взгляд на ведьмин остров. Мне вслед с тревогой смотрели лохматый пес, кот и полдюжины кур во главе с петухом, которого я в суматохе не заметила.

Я остановилась:

— И что с ними делать? — уставилась на Игоря. — Оставлять тут нельзя. Рядом жилья нет. Пропадут…

— Это только тебе решать. Ты их спасла, ты за них и в ответе. Мне почему-то кажется, ты их заберешь с собой, — усмехнулся он.

— Ну да, все почти по Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». Приручить я их не успела, только попыталась втереться в доверие. И, кстати, спасли мы их вместе, — напомнила Игорю.

— Так я не возражаю. Если захотят в Столице жить — возьму в свой терем. Двор там большой, всем места хватит.

Вся живность с надежной посмотрела на меня. В город они однозначно перебираться не хотели.

— Поняла, это заговор, — вздохнула я. — Значит, за мной, мои крошки, будете жить у меня.

Я не успела и глазом моргнуть, как пес со всего размаха налетел на меня, положил лапы на плечи и попытался облизать лицо.

— Стоп, без телячьих нежностей! — остановила я радостного пса. Кот вертелся у моих ног, куры возбужденно кудахтали, петух победно орал во все горло и хлопал крыльями.

Игорь окинул меня взглядом, подхватил на руки:

— До реки не близко.

— Да и особо не далеко. У меня ладони болят, а не ноги, — но раз хочет, пусть несет меня. Мне это приятно.

Живность бежала за нами, не обгоняя, но и не отставая. Видимо, боялись, что я могу передумать и оставлю их в лесу.

Скоро в слабом свете месяца между темными стволами деревьев блеснула река. Игорь опустил меня на песчаный берег, сорвал цветы с ближайшего куста, наскоро сплел венок, бросил в воду.

— Прими дар, Девица-Водяница!

— Ой, ну зачем так кричать? — из воды высунулось нечто зеленое, с длинными волосами и кувшинкой за ухом. — Не глухая я, боярин, слышу тебя.

При ближайшем рассмотрении нечто оказалась женщина неопределенных лет.

— Племянницу позови, — Игорь накинул мне на плечи свой кафтан. Меня начал бить озноб — то ли от ночного холода, то ли от воспалившихся ладоней.

— А попросить как положено? — обиделась зеленая женщина. — Я тебе не девочка на побегушках. Я — Кикимора уважаемая, не какая-нибудь «подай-принеси».

— Кикимора, красавица, будь добра, позови племянницу. И побыстрее. Болят у княжны Любавы руки.

— Так это княжна Собакина тут? — подслеповато прищурилась кикимора. — Это ты разгром на острове устроила? Вот молодец! — восторженно выдохнула она. — Как мне эта змея подколодная Боряна жизнь портила, и не рассказать! Испакостила все болото, вечно шум-гам-тарарам. Черепа всю ночь светили, спать не давали. Спасибо тебе, княжна, удружила так удружила! Иди сюда, я тебе помогу. И вообще, за твою услугу можешь просить у меня что пожелаешь. Только я мало чего исполнить могу, чарами не владею. Но полболота подарить буду рада. Для тебя мне ничего не жалко.

— Спасибо, не стоит благодарности, — отказалась я. Мне только половины болота не хватало. — Мне бы что-то для ладоней, боль снять. Обожгла их сильно.

— Фигня вопрос, — хмыкнула Кикимора и тут же с досадой плюнула: — Как мне надоели эти дурацкие словечки! Понахваталась у Боряны, теперь отделаться не могу. Понатащила она мусора из разных миров, и эти сорные слова заодно. А ты молодец, княжна, смелая. Видела, как ты череп ей под ноги бросила. Жди, я быстро.

В ночной тишине раздался всплеск, кикимора исчезла под водой. Она появилась минут через пять.

— Иди ко мне, ладони протяни, — велела мне.

Подошла к кромке воды, встала на колени и протянула ей обожженные ладони. Они покрылись страшными волдырями.

— Ростки молодого хвоща, перетертые с водорослями и смоченные слезами овдовевшей жабы, — Кикимора раскрыла ладонь и показала кремообразную смесь бежевого цвета. Намазала мои ожоги. Я почувствовала приятную прохладу. Боль стала утихать и скоро совсем исчезла.

— И это возьми, — из воды вынырнула Водяница. Подавила зевоту и протянула мне склянку. — Это не мертвая вода, даже пить можно. Совершенно безвредно. Настойка из водокраса. Раны заживляет отлично, и следа не останется. Но заживляет не быстро. Тебе мертвая вода не подойдет, еще случайно через руки в рот попадет и все — конец!

— Чем я могу вас отблагодарить? — спросила у Водяницы и Кикиморы.

— Не надо ничего, — отмахнулась Кикимора. — Ты болото от ведьмы освободила, это мы тебя благодарить должны. Поправляйся!

Она нырнула в воду, Водяница в очередной раз зевнула и последовала за ней.

— Ну что, домой, — вздохнула я. — Ночь выдалась безумная. Обо всем остальном подумаем завтра.