Глава 20

Я не знала, цела я или нет.

У меня ничего не болело, но и ничего не шевелилось. Я попробовала пошевелить пальцами на руках и на ногах, но мне это не удалось.

«Неужели я стала инвалидом?»

Мне стало страшно, я видела таких людей. Они могли жить, только если за ними кто-то ухаживал. Но, может быть, за мной будет ухаживать отец?

А я всё ещё разглядывала небо. Это было странно, что я дышала, я думала, но я не могла шевелиться.

И вдруг меня накрыло таким ужасом, так стало тошно внутри... Я хотела летать — а теперь не могу ходить!

И как будто в ответ на эту почти паническую атаку я сжала кулаки. Разжала и сжала их снова. Постепенно я поняла, что на самом деле и руки шевелятся, и ноги.

Я попыталась осторожно подняться, с ужасом ожидая, что либо не смогу этого сделать, либо позвоночник пронзит ужасная боль и я снова упаду, но ничего из этого не произошло.

И когда я приподнялась, я поняла почему.

Неподалёку, всего в паре метров от меня, лицом вниз лежал мужчина. Спина у него была вся в запекшейся крови, всё тело вернее вся видимая часть туловища, всё это было одной сплошной раной.

И я вдруг поняла, что именно этот мужчина меня и спас. Он отдал мне свою защиту, активировав её в последний момент. Именно защита и не позволяла мне двинуть рукой или ногой. Она временная, но её, как правило, хватает на то, чтобы пережить взрыв или падение.

Я, встав на колени, подползла к лежащему мужчине.

И вдруг поняла, что это был Веймар Гейтс.

Удивительно. Мама называла его психопатом, а я теперь сомневалась, что психопат мог бы в последние секунды жизни, зная, что он точно может погибнуть, отдать шанс на спасение другому. Тем более — кто я ему? Даже если он и вправду боялся моей мамы, в чём сильно сомневаюсь, она бы никогда не узнала, что здесь произошло.

Осторожно, чтобы не коснуться ожогов, которые покрывали всю спину и ноги мужчины, я приложила руку к шее, с той стороны, где ожога не было.

И с радостью ощутила биение сердца, пульс был.

Может быть, его ещё можно спасти?

Я вспомнила, что у Тима был регенератор. «Эх, — подумала я, — мне бы он сейчас не помешал.»

Я даже не стала задаваться вопросом, почему Веймар и его люди здесь были. Стало понятно, что всё это была заранее спланированная ловушка, в которую попались и мама, и мы с Тимом. Просто никто не знал, что для искусственного интеллекта корабля пилот гораздо важнее, чем всё остальное. Даже Тим не знал этого. Я вспомнила, как он, отчаянно крича, пытаясь отменить протокол, но у него ничего не вышло.

Странно, что никто не возвращался, я же помнила, что часть солдат побежали, когда герр Гейтс скомандовал отступление. Я оглянулась — часть солдат, вероятно, погибла. Они лежали неподвижными кучками, не успев убежать. Меня затошнило.

Неподалёку от Веймара Гейтса я нашла рацию. И, нажав на кнопку передачи связи, сказала:

— Я не знаю позывной. Это Ариадна. Здесь произошёл взрыв. Много людей пострадало.

Я не стала говорить, что был запуск космического челнока. Просто сказала, что здесь произошёл взрыв.

Я всё ещё сидела возле герра Гейтса, проверяя его пульс, пока он держался, вскоре из других коридоров стали входить те солдаты, которые успели убежать, она смотрели на меня, сидящую возле Веймара Гейтса, но не подходили.

Я не знаю, может быть, это кто-то из них вызвал помощь, или сработал мой вызов. Но вскоре приехали машины. Их было всего две, вероятно, не так много людей знали про эти шахты, и четыре медика. А вскоре подъехала и ещё она машина, и из неё вышел герр Арнольд Швайбер.

Медики забрали Веймара. Через некоторое время один из них вернулся и покачал головой.

Слёзы покатились у меня из глаз. Я не хотела, чтобы кто-нибудь умирал за меня. Но факт оставался фактом: я живу, а Веймар Гейтс, скорее всего, не выберется.

— Тебе жаль его? — странно наклонив голову набок, спросил Арнольд Швайбер.

— Очень, — сказала я. — Он отдал мне свою защиту, а сам пострадал.

— Хочешь, чтобы он жил? — спросил Швайбер.

Это был очень странный вопрос.

— Конечно, хочу, — ответила я.

— Ну, смотри. Мы попробуем что-нибудь сделать.

— А можно я поеду с ним в больницу?

И мне разрешили.

* * *

С тех самых пор каждый мой день стал похож один на другой. Я приезжала утром в больницу, и ухаживала за Веймаром Гейтсом. Чувствовала свою вину и хотела отдать долг, который сама же себе и назначила.

У медиков тоже оказался регенератор. Но то ли он был слабый, то ли это было более раннее поколение, а только такой скорости исцеления, которую продемонстрировал в своё время прибор Тима, у него не было.

Веймару в первый день заживили самые страшные повреждения и сняли болевой синдром. Несколько дней такие манипуляции повторяли, залечивая раны, и, подталкивая организм к более быстрой регенерации.

Я ухаживала за Веймаром, пока он находился в беспамятстве. Я протирала ему лицо, массировала ему стопы и ладони.

После очередной манипуляции регенератором, как раз когда я делала ему массаж ладоней, он открыл глаза.

— Ты ангел? — спросил он.

Я так обрадовалась, что он пришёл в себя, что рассмеялась.

— Нет, я не ангел. Я Ари. Вы что, меня не помните?

Но в этот день Веймар Гейтс почти сразу же уснул, видно, что сил на то, чтобы бодрствовать, не было. На то, чтобы побороть боль, на то, чтобы заживление шло быстрее, уходило слишком много энергии.

Но с того самого дня он перешёл в разряд стабильно выздоравливающих. Просыпался каждое утро, завтракал, доктор даже разрешил ему переворачиваться.

А я... А я, похоже, была кем-то вроде той телевизионной панели, которую я смотрела в доме герра Швайбера. Сам Веймар практически ничего не говорил, но расспрашивал меня. Я рассказывала ему что знала, рассказывала ему о растениях в нашем лесу. Рассказывала ему о том, как я училась.

Когда мне стало нечего рассказывать, я рассказала про то, как конфликтовала с сыном бурмейстра поселка Крейгом. Рассказала просто так, без всякого умысла. И не заметила, как губы Веймара Гейтса сжались.

А в один прекрасный день я приехала в больницу и не нашла Веймара Гейтса там.

—Его выписали, — сказала мне медсестра, дежурившая в этот день.

— А он ничего мне не оставил? — спросила я её.

— Нет. За ним приехали и увезли.

«Ну ладно, — подумала я. — Я свой долг исполнила».

Доктор так и сказал, что если у него будет мотивация жить, то он выздоровеет. И я как могла постаралась ему эту мотивацию обеспечить.

Вот только я не знала, что это будет иметь последствия.