Глава 11
Не так страшен чёрт, как его малюют.
Весь путь до станции капитан делал вид, что спит, стойко игнорируя меня. Но я чувствовала, что это не так: слишком напряжённая аура была вокруг него.
Я тоже прикрыла глаза и расслабилась, чтобы возникла иллюзия, будто я тоже сплю. Любоваться красотами в иллюминатор не хотелось, успела вволю насмотреться на звёзды, когда с пятью пересадками добиралась с Ноктпу сюда, на Фаостен. Вместо этого очистила сознание, чтобы мысли беспрепятственно текли в голове.
В принципе, капитан ничего такого ужасного не сделал. Рано или поздно слух о нашей с ним связке распространился бы по КАС с неукротимостью оползня. И если бы я к тому моменту завела друзей, все они сразу отвернулись бы от меня, только узнав, что я и есть та самая «девица по протекции от ректора». И хоть учись я тысячу раз лучше всех, меня будут сторониться…
Выскочек не любит никто.
Особенно тех, кто напролом лезет через задние ворота.
А разве меня не приняли именно так? «По протекции»… И сразу на третий курс, чтобы мы с капитаном находились рядом… Ещё каюта эта дурацкая… Всё, дорогая, жди от фанаток капитана стекло в каше, клей в сумке и испачканный какой-нибудь мерзостью стул…
Клайд просто ускорил моё падение. Совершил контрольный выстрел в голову, чтобы не мучилась. Ведь если бы у меня появились друзья, которые впоследствии от меня отвернутся, потом мне было бы в разы больнее…
А так… Бах! И наповал…
Теперь понятно, что минимум год быть мне изгоем. А то и дольше, пока ректор не выполнит своё обещание о доступе на императорский флагман…
Столько усилий… А для чего? Чтобы встретиться с Итэйном, моим женихом… Хочется верить, что он окажется хоть капельку лучше, чем Трой или Клайд. Но отчего-то надежды всё меньше… Или это от того, именами они с последним так схожи?
Меня совершенно не задело, что капитан не стал дожидаться меня после прибытия. Едва челнок пристыковался, Клайд «проснулся», встал, достал из багажного отсека мой чемодан, небрежно бросил на кресло. Затем извлёк свою сумку, накинул лямку через плечо и зашагал к выходу, даже не удостоверившись, что я следую рядом.
Я же и не собиралась бежать за ним, точно собачонка. Потянулась, разминая мышцы, дождалась, когда основная масса народа выйдет, и только после этого встала. Впрочем, Клайду следовало сказать спасибо уже за то, что достал мой багаж: полки в челноках были высокие, и сама бы я не справилась.
Вышла и огляделась. Заметила стоящего чуть в стороне от трапа стандартного академического систем-бота, и направилась к нему.
– Кадет Рэврей, – опередила меня жестянка, не дав и рта раскрыть. – Следуйте за мной.
Развернулась, тихо гудя антигравитационной подушкой, и поплыла к выходу. Я пристроилась следом, оглядываясь и запоминая дорогу.
В первую очередь робот показал мне нашу с капитаном каюту. Добирались мы до неё долго. Потому что она располагалась в самом конце жилого отсека. И даже дальше: между ней и другими каютами с одной стороны находились помещения для обслуживающих станцию роботов, а с другой – огромная переборка, ведущая, судя по символам, на какие-то складские помещения.
В каюте оказалась не столь плачевно, как мне мыслилось. Скорее всего, раньше в ней жил технический персонал. Пространство внутри было поделено перегородками на три зоны – общую, со столом и диваном, и две небольших спальных комнаты. Через оставленные раскрытыми двери я рассмотрела обе. В той, что располагалась справа, на кровати уже лежала сумка капитана. Поэтому мне не оставалось иного, как разместиться в левой.
По наитию я осмотрела пространство под потолком и заметила в общей зоне камеру. Выходит, док не шутил, говоря, что за нами будут наблюдать круглосуточно… Я придирчиво оглядела углы и потолок в своей спальне, но камер там не обнаружила и выдохнула с облегчением.
Зато нашла платяной шкаф с функцией очистки и сушки, замаскированную в стене душевую кабину, а уже в ней люк с небольшой стиральной машиной. Скорее всего, для стирки нескольких вещей при сильных загрязнениях. Для постельного белья она была слишком мала.
Робот дождался, пока я осмотрюсь, и повёл меня к кладовщику. Где и оставил. Скоро мне стало понятно, почему: комплекты с формой, канцелярские принадлежности… Мне пришлось с полными руками бегом бегать до каюты и обратно несколько раз. Очень быстро моя крохотная спаленка превратилась в вещевой хаос.
Уперев руки в боки, я угрюмо оглядела беспорядок. Что ж, горничная кадетам не положена, даже если они десять раз принцесса. Да я и не рассчитывала особо: привыкла, пока жила и подрабатывала у Товальдов, и полы мыть, и постели перестилать, и за собственными вещами ухаживать. Ничего сверхъестественного.
Было даже в этом некое удовольствие. Всё новое, хрустящее и упакованное в пакеты. Разорвав целлофан, я бережно складывала вещи в шкаф так, чтобы утром спросонья иметь возможность достать требуемое не глядя.
Так увлеклась, что вздрогнула, когда на пороге комнаты появился капитан. Нарочито громко покашляв, он привлёк моё внимание. А когда я повернулась, демонстративно постучал пальцем себя по запястью. Таким жестом обычно мой отец напоминал мне о времени, когда я заигрывалась, а пора уже было идти в постель. Я машинально бросила взгляд на свой коммуникатор и отметила, что всего семь часов вечера.
Ещё ровно три часа до всеобщего отбоя.
Три часа!
Именно столько каждый день по указу Управления мы должны были проводить с капитаном вместе. Часы занятий и прочее, когда вокруг были другие люди, не учитывались. Только один на один.
Звучало очень порочно. Особенно после ремарки дока: «Ведите себя прилично»…
Я рассеянно по-рыбьи хлопнула ртом, но тут же взяла себя в руки и одёрнула одежду, демонстрируя готовность. Коротко бросила:
– Что я должна делать?
Капитан не сдержал усмешки:
– Ничего. Возьми с собой что-нибудь, чтобы не скучать, – развернулся и уже через плечо мне кинул: – Я спать. Диван мой.
Ага, ясно. Произошёл раздел территории. Раз единственный диван занял Клайд, то в моём распоряжении оставались кресла и стол. В принципе я могла бы почитать в одном из кресел… Но я предпочла заняться подготовкой к учёбе.
Поэтому, прихватив с собой планшет со стилусом, прошествовала к столу. К этому времени мужчина уже лежал на диване, закинув одну руку себе за голову вместо подушки, а второй, сгибом локтя, прикрыл глаза. Слышалось тихое размеренное дыхание, словно бы уже уснул, но я-то чувствовала, что это не так.
Как ребёнок, ей-богу! Ещё бы храпеть начал…
Мысленно фыркнув, села и погрузилась в свои дела: сбросила расписание занятий и план академии себе на коммуникатор, чтобы всегда иметь к ним доступ и не потеряться в случае чего. Заодно, наконец-таки, разобрала сообщения от Тени, оставив только, на мой взгляд, самые нужные:
«Динар а-аалеф Жасмин-Ярин-Гириш-Саран приглашает на празднование своего дня рождения…»
«Кассий а-аалеф Раддин-Эмеральд-Синхр-Энцо утром прислал корзину цветов с запиской «Вы прекраснее Преосвященной Земли»…
Кассий…
Я покусала губу, задумчиво барабаня стилусом по планшету. Что ему от меня надо? Кассий – брат моего жениха, Итэйна. И несмотря на то, что Кассий старше, как претендент на любой Трон он заведомо не рассматривался Лабораторией. А всё потому, что появился на свет не от законной супруги императора, а от одной из наложниц… Кажется, она даже сэви… Не берусь утверждать, знания у меня на уровне сплетен.
Так что же нужно от меня Кассию?
«Вы прекраснее Преосвященной Земли»…
Отправила Тени вопрос: «Кассий на Йерше?»
Ответ: «Нет».
То есть он не видел меня вживую. А раньше я ему точно не была представлена: Ноктпу невероятно далеко от Трона их отца, планеты Итерис…
Выходит, он решил обольстить меня и не мытьём так катаньем обойти братца? Действительно, почему бы одиннадцатому не подвинуть двенадцатого? Дерзкое решение на самом деле. С чего этот он взял, что может мне понравится? Я интриганов на дух не переношу: слишком уж бескомпромиссные это люди. И однажды Ноктпу может пострадать от игр такого правителя.
Нет, своих маленьких милых пу я обижать никому не позволю. Мой муж должен осознавать, что жизнь и благополучие этого народа превыше всего.
Дядюшка Ли коротким толчком по груди заставил меня прийти в себя. Это был наш условный знак, если пу засечёт опасность. Стараясь не выдать того, что больше не нахожусь в глубоком размышлении, я зыркнула по сторонам, но не обнаружила ничего странного. Тихо, спокойно, капитан спит, и для большей умиротворённости не хватало лишь звука тикающих часов…
Посмотрела на браслет, отмечая время: прошло всего лишь сорок минут.
И всё же… Что-то заставляло насторожиться и внутренне подобраться…
Тогда я решилась на то, на что никогда бы не пошла прилюдно, чтобы не рассекретить себя. Но, к счастью, капитан стойко меня игнорировал, а делать камеры, способные засечь пси-энергию, пока ещё не научились. Или же их разработка под запретом? Неважно.
Я выпустила пси-щупы, стремясь определить источник опасности. Зашарила ими вокруг себя, расширяя радиус. Внимательно пробовала на вкус все окружающие меня потоки энергии…
Внезапно один из щупов что-то невыносимо обожгло. Полоснуло так, словно я сунула его в кусты крапивы. Но дело в том, что ни одна жгучая или ядовитая трава не способна нанести вред щупам. Что есть они? Просто психическая энергия. Более развитое шестое чувство, чем у других созданий: телекинез, воспламенение… полный спектр всего этого. В древние времена пси-способности назвали бы магией. И в некотором смысле это так и было.
С трудом подавив вскрик, отдёрнула щуп и переборола желание уложить его на ладонь и понянчить, как повреждённую конечность.
Вместо этого выпустила их снова и прикрыла веки, позволяя щупам стать моими глазами. Комната при таком «виденье» превратилась в чёрно-белую гравюру. Разными неоновыми нитями по ней скользила энергия. Я даже видела провода под обшивкой.
Капитан спал, а вокруг него агрессивным клубком вились его пси-щупы…
Ах, так вот же оно!.. Клайд действительно уснул, а если точнее, вырубился и перестал контролировать свою энергию… И его щупы, почувствовав слабость хозяина, слепыми электрическими угрями обшаривали пространство комнаты. Короткими яркими всполохами по ним пробегала энергетическая судорога, они корчились от боли и «жалили» в ответ всё, что находилось рядом с ними: пол, диван, самого Клайда… и меня, столь необдуманно выпустившей пси-щупы навстречу.
Но основной проблемой было то, что медленно, но верно их радиус ширился. И если дело так дальше пойдёт, очень скоро они доберутся до меня. Всей меня! Так вот почему три часа…
М-да… Их мне, конечно, не переждать без вреда…
Единственный выход – разбудить капитана. Но… Я открыла глаза и посмотрела на него. Признаться, теперь, когда весь контроль с него слетел, выглядел он препаршиво. И его стало ужасно жаль…
– Принцесса… – почувствовав моё намерение, настороженно пискнул Дядюшка Ли.
– Цыц, – беззлобно ответила одними губами, закрыла глаза и вновь выпустила щупы.
Сплела несколько своих щупов с щупами капитана. Едва сдерживая стон от обуявшей боли и чуть не закусив до крови губу, послала мысленную волну: «Я не враг, успокойтесь».
В ответ короткими вспышками пришли картинки: каменная стена, поднявшийся валун, оказавшийся каким-то неизвестным животным, похожим на носорога с бугристым панцирем, его бросок вперёд… Все картинки были чёрными, испещрёнными яркими неоновыми линиями, и разобрать изображения я смогла лишь с третьего раза. Когда уже хотелось кричать в голос от боли.
Я поняла, что это кошмар, который мучил капитана. Мужчина побледнел, покрылся испариной, шумно дышал, и его грудная клетка высоко вздымалась, с сипом вбирая в себя воздух. Руками он вцепился в диван, словно этот монстр терзал его вживую…
Но в тот же момент это животное стало для меня подсказкой, как остановить расползающуюся в стороны взбунтовавшуюся пси-энергию капитана.
«Ноктпу» с языка маленьких аборигенов означают «дом пу». Но есть у них одно труднопереводимое слово «йертес-пу». Очень долго все думали, что оно переводится как «лошадь пу». Или то животное, на котором они перемещаются с места на место. И совсем недавно (по меркам этих сэви), стало понятно, что самое близкое его значение – «слуга-защитник пу».
Всегда им становится самый крупный и агрессивный представитель своего вида. Пу в мягкой форме проникают внутрь организма этого животного и прорастают на его спине кристальным панцирем. Они подчиняют себе его волю, заставляя нападать на всё, что движется быстрее черепахи. Потому что даже маленькое суетливое животное может стать погибелью для колонии пу: достаточно лишь разбить их кристаллы и повредить вытекающую наружу мягкую форму.
Да, пу неведомо зло, и они не приемлют жестокости. Но пу умеют себя защищать.
Так вот, чтобы успокоить нацелившегося на тебя йертес-пу, нужно было доказать ему и пу на его спине, что ты никуда не торопишься. Познал дзен, тщетность бытия и прочее… В общем, не несёшь никакой опасности ни им, ни их сородичам.
Я подняла все свои щупы вверх, включая те, что сплелись в обжигающей хватке с щупами капитана. И стала плавно раскачивать ими из стороны в сторону, будто они колышутся, обдуваемые лёгким ветерком или омываемые струями воды. Так у морских актиний колеблются щупальца, гипнотизируя проплывающую мимо жертву…
Пси-щупы капитана поддались чарующему успокоением танцу не сразу. «Спи-усни», – шептали мои, а его словно раздумывали, стоит ли верить. Наконец они сдались. Отпустили мои обожжённые щупы, поднялись остриями вверх, и гибко извиваясь, закачались в такт неслышимой баюкающей мелодии… Даже яркие всполохи скручивающей их боли стали реже пробегать по ним судорожными огоньками.
Я же, не без облегчения вздохнув, вернулась к своему занятию: одновременно учиться и удерживать щупы для меня было плёвым делом. Поэтому за оставшиеся два часа ожоги, я надеюсь, мне больше не грозили.
Капитан тоже перестал терзаться кошмаром. Задышал глубже, спокойнее и… даже стал похрапывать.
Эх… Что ж… Его можно понять: умаялся, бедолага.
Не скажу, что следующие два часа были для меня лёгкими: обожжённые щупы саднило и подёргивало. Теперь было понятно, почему док впихнул мне столько обезболивающего. Но беда в том, что пси-энергию невозможно обезболить. Можно лишь задурманить мозг, чтобы способности вовсе отключились… Но тот, кто однажды познал, каково это, иметь их, уже никогда не сможет от этого дара отказаться.
Горький чёрствый хлеб… Вот что сейчас представляли собой пси-способности капитана. И есть ему этот каравай мучительно, и остановиться он не в силах: уже отказался от сна, готов умереть от изнеможения, но продолжал отгрызать кусок за куском… И зубы давно в крошку, и рот в крови, а прекратить мо́чи нет.
Коммуникатор пиликнул будильником, сообщая о конце подкамерной экзекуции. Мгновение спустя прозвучал академический сигнал отбоя. Клайд вяло пошевелился, просыпаясь и втягивая щупы. Полностью дожидаться его пробуждения я не стала, подхватила планшет со стола и направилась к себе в комнату. Не забыв заблокировать дверь: мне требовалось лечение, которое мог дать только Дядюшка Ли. Терпеть несколько недель боль от полученных щупами ожогов и ждать, пока они сами излечатся, я не собиралась.
Чутко прислушавшись к тому, что творилось за дверью, по звуку шагов я определила, что капитан поднялся, но почему-то не пошёл сразу к себе. Вместо этого потоптался у моей двери, словно не решался постучать. Секунд десять стоял, а затем ушёл из каюты.
Я тут же повалилась на постель, поглаживанием по кулону вызвав Дядюшку.
– Ох-ох-ох, – взялся причитать мой наперсник, когда я без лишних объяснений сунула ему повреждённые щупы. – Ох, принцесса-принцесса… В плохое дело вы ввязались… – охал и ахал, выправляя и связывая обратно мои пси-потоки. Будто и впрямь был старенькой нянькой у взбалмошной высокородной девицы, по дурости ума сунувшей руки по локоть в кипяток. – Такое повреждение, как у капитана, за просто так не получают…
– Думаешь, была попытка его убийства? – заинтригованно вскинулась я.
Пу молчал, но когда пауза затянулась, понял, что открутиться от меня не получится. Проворчал нехотя:
– Может, так, а может, и нет…
Я поняла, что он сам не знает. Просто выдвинул предположение, за которое я уцепилась. Пф! А кому приспичило бы убивать обычного тау так, словно он был императорской крови и стоял препятствием к вожделенному Трону?
Вот и я думаю, что некому… Просто совпадение, роковая случайность… Клайд и Ноктис-младший оказались не в том месте и не в то время.
– Сможешь его вылечить? – сонно пробормотала от наваливающегося облегчения и усталости: Лайлак, как и весь его народец, не могли давать. Они просто заимствовали энергию у существ и меняли её по своему разумению. Так они вылечили моего отца. Так сейчас Дядюшка Ли лечил меня: изменял энергетический поток моих щупов на тот, каким он должен быть в идеально здоровом состоянии. И они «заживали».
– Слишком много пу нужно, – проворчал этот вредина.
– Это если за раз, а если…
– За раз ему только кровь Ма поможет, – недовольно буркнул Дядюшка Ли.
– Тогда придётся тебе лечить меня ещё год каждый вечер, – с наигранным сожалением вздохнула я, проигнорировав его тон: моя уловка подействовала один раз. Возможно, прокатит другой… Но сомневаюсь, что щупы капитана купятся на усыпляющий танец в третий.
Ежедневные три часа скоро станут для меня серьёзным испытанием.
Пу раздражённо сопел, молча делал свою работу. А я всё глубже погружалась в дрёму, в которой, вынырнув из глубин памяти, журчал голос одной из моих верных нянюшек-пу, рассказывающей в детстве сказку на ночь:
«Давным-давно, когда звёзды, что ныне уже бесследно угасли, были ещё ярки и молоды…»
– Ладно, принцесса, – сдался Дядюшка Ли. – Подкиньте кулон со мной в спальню этому… недостойному Вашей милости. Я посмотрю, что можно сделать… для Вашей безопасности, – намеренно выделил, кому именно он собрался оказывать услугу: капитан, похоже, моему пу не понравился.
– Хорошо, – муркнула я. – Только обещай, что не превратишь его в йертес-пу…
– Вот ещё! – возмущённо фыркнул Дядюшка Ли. – Больно надо мне его обращать… Я же не какой-то там наездник!
О, да… Как я уже говорила, Лайлак всегда кичился высотой своего положения: наперсник, советник – в общем, лицо, приближенное к заду будущей императрицы. А если точнее, кристалл на груди. И он понимал, что я с ним ни за что не расстанусь, даже когда взойду на Трон. Только если он… не оправдает возложенных на него надежд.
«Но это что-то уже из сферы фантастики», – мысленно хмыкнула я, проваливаясь глубже в это же сновидение.
«Давным-давно, когда звёзды, что ныне уже угасли и бесследно исчезли, были ещё ярки и молоды, Великая Ма качала своих кристальных детей в тёплых объятиях. Не знали её дети боли, печали, страха и ненависти… Защищала их Великая Ма от любой невзгоды.
Но однажды пришла Большая Беда, от которой Великая Ма вздрогнула. И дети поняли, что пришла их очередь оберегать Ма от опасности. Покинули дети хрупкие коконы, взвились в небо, закрыв Ма своими телами… Выстояли. Но прежде чем окончательно схлопнуться, Большая Беда засосала в себя много-много детей…
Треснуло сердце Великой Ма от горя. Рванула она из него кусок и швырнула следом… Чтобы хоть так часть её с теми детьми оставалась…».