ГЛАВА 12

Я сладко потянулась и уставилась на спящего Вадима. Ново и непривычно — мужчина в моей постели. Точнее, в нашей, потому как каюта забронирована на двоих. Автоматика создала в комнате приятный полумрак, способствующий выработке мелатонина, но пора бы дотянуться до пульта и поставить на таймер режим пробуждения. На корабле столько интересного, а у нас так мало времени. Скоро снова придется бегать, прятаться и притворяться; сейчас же можно ненадолго расслабиться.

Вадим что-то невнятно бормотал во сне. Одна нога вылезла из-под одеяла и свесилась с кровати. Во сне он перебрался на мою половину, но прогонять землянина не стала. Зачем? Вадим нисколько не мешал. Какие новые ощущения! Прежде я всегда спала одна.

Между нами ничего не было, просто его рука лежала у моей руки. Когда я проснулась, она и вовсе покоилась на плече. Это радовало. Хотелось, чтобы Вадим мне доверял, чтобы мы стали чуточку ближе, чтобы… Я толком не знала, чего желала добиться в итоге, но рука на плече казалась важной ступенькой к этому неведомому нечто.

А еще я заранее начала скучать. Закрывала глаза и представляла, как ступаю на посадочную платформу, а Вадим остается за огромной стеклянной стеной космопорта и машет мне рукой. От одной мысли о расставании накатывала грусть. Куда я потом? Только вот что мне делать на Земле? У Вадима свои заботы, наверняка есть невеста или девушка. Втайне я надеялась, что она его бросит, узнав о слепоте. Некрасиво с моей стороны, верно? И вообще, какая мне разница, с кем он станет просыпаться по утрам, кому станет звонить после работы? Мы временные союзники, даже не друзья. Он забудет, Лейла, и ты забудешь; да и забывать, в сущности, нечего. Посему кончай валяться под одеялом и закажи завтрак в номер.

Ноги утонули в тапочках, выдаваемых всем гостям «Эскуро». Они отдаленно напоминали наши саро — такие же легкие, мягкие. Передумав будить Вадима, я скрылась в санузле и долго — минут двадцать, не меньше, — наслаждалась ливневым душем с массажным эффектом. Он прогнал остатки меланхоличного настроения, в спальню я вернулась свежей и бодрой. Там меня поджидал сюрприз: на кровати сидел полуодетый Вадим. Заслышав звук отъехавшей двери, он обернулся и подслеповато прищурился. Ну да, очки лежали на столике, сейчас землянин мог полагаться только на возможности собственного зрения.

— Доброе утро! — Я помахала рукой, чтобы Вадиму не пришлось гадать, какая из теней — мой силуэт. — Как спалось?

Двойным хлопком в ладоши включила полную иллюминацию: раз все проснулись, нет смысла в постепенном пробуждении. На лайнере частично активировали «умный дом», привычную для Нрека систему. Мы не пользовались выключателями, а отдавали определенные команды, чтобы убавить звук или потушить свет.

— Спасибо, хорошо.

Вадим отчего-то потянулся за одеялом и прикрыл им колени.

— Как твое зрение?

Подошла ближе и присела на край кровати. Вадим нахмурился и тяжко вздохнул.

— Все так же. Ты принимала душ?

Кивнула и, запоздало сообразив, что он мог не увидеть, озвучила ответ. В голову пришла шальная мысль.

— Попробуй меня описать.

— Что?

— Давай потренируем твое зрение. Очки — это хорошо, но может случиться всякое.

— И оно обычно случается, Лейла, — мрачно подтвердил Вадим и отвернулся.

Плечи его поникли, губы плотно сжались, заострились скулы. Желая загладить вину за невольно причиненную боль, придвинулась к землянину и обняла его. Сколько же мышц! Вадим такой жесткий… и такой надежный. А еще загорелый, обветренный, совсем не похож на типичного нрека. Пользуясь возможностью, нагло щупала землянина. Ничего такого, никакого желания соблазнить, обычное любопытство.

Ай!

Не удержав равновесия, плюхнулась спиной на кровать, когда Вадим неожиданно обернулся.

— Хм, кое-что я все же вижу, — усмехнулся он и провел рукой по оголившемуся бедру, затем скользнул выше, к поясу халата… и дернул за него.

Округлив глаза, изумленно уставилась на Вадима. Пусть он замер, больше ничего не делал, но его поведение… Оно настолько не вязалось с нашими прежними отношениями.

Двоякое ощущение: одновременно одетая и обнаженная. Всего одно движение, и халат сползет. Я даже задержала дыхание: вдруг этого окажется достаточно?

— Лейла, ты могла бы заняться со мной сексом? — Вадим удивил снова, задав прямой и непристойный вопрос.

Ну да, он военный, у них все четко.

— Не знаю, — ответила предельно честно.

Если с Ыром или тем же Мутахом сомнений не возникало, тут я действительно не могла сказать ни «да», ни «нет».

— Понимаю, не можешь с инвалидом? — скривившись то ли от неприятного слова, то ли от презрения к себе, продолжил допрос Вадим.

Не выдержав, вспылила и выпалила ему в лицо:

— Ты не инвалид, а симпатичный умный мужчина.

— То есть ты бы смогла? — уцепился он за мои слова.

Смущенно отведя глаза, призналась:

— Я никогда прежде этим не занималась.

Вадим шумно вздохнул и завязал пояс моего халата.

— Прости.

И быстро, словно спасаясь бегством, скрылся в санблоке.

Присев, недоуменно уставилась ему вслед. Что это было, я что-то не то сказала? Вопреки логике, непристойное предложение не оскорбило. Я ведь всерьез задумалась, хочу ли с ним; даже склонялась к тому, чтобы попробовать, когда он трусливо сбежал. Но нречанки настырные — не успокоюсь, пока не выясню причину столь странного поведения. Сначала предложил, потом испугался. Невольно подумаешь, что со мной что-то не так.

— Вадим!

Придерживая халат на груди, забарабанила в дверь. Нет ответа. Напрасно, ох, напрасно, я ведь не уйду.

— Андрей! — уже громче, зато уже вымышленным именем позвала я и попыталась открыть дверь.

Меня постигла неудача: землянин заблокировался.

Обиженно пнув титановый лист, плюхнулась на пол и надулась. Определенно, я что-то сделала не так, раз герой войны меня игнорирует. Жутко неприятно! Перебирала в памяти короткие реплики недавнего разговора и, кажется, обнаружила причину — признание в неопытности. Видимо, для землян это важно, они с детства учат девушек подобным вещам. На Нреке такое не принято, мы лишь обзорно проходим функции женского и мужского организма и получаем короткие рекомендации врача по поведению с противоположным полом. Какие же земляне продвинутые!

Дверь в санитарный блок отъехала, и я ожидаемо потеряла точку опоры, второй раз за день упала. В лицо пахнуло прохладой. Вадим принимал холодный душ?

— Я ведь мог на тебя нечаянно наступить, — укоризненно заметил землянин и присел на корточки рядом со мной. — И зачем ты орала на весь корабль?

На Вадиме было только полотенце. Капельки воды на коже не высохли и поневоле приковывали взгляд. Хотелось положить ладонь на его грудь, обвести пальцем вон тот шрам. Вадим наверняка и не подозревал, какие шальные мысли бродили в моей голове. Мысли, совершенно недостойные нречанки из порядочной семьи.

— Ты не отвечал, что же мне оставалось. Скажи, ты?..

— Давай лучше закажем завтрак, — оборвал меня Вадим, явно не желая развивать неприятную тему. — Я переоденусь в санблоке, комната в твоем полном распоряжении. И еще раз прости, у меня давно не было женщины, отсюда и…

Он резко махнул рукой и неодобрительно покачал головой. Оставалось только гадать, о чем он предпочел умолчать. Я плохо знала мужскую психологию, о психологии других разумных рас вовсе не имела представления, но догадывалась — поведение Вадима ненормально. Как ненормально то, что он, натыкаясь на углы мебели, искал одежду, чтобы снова сбежать, иного слова подобрать не могла, за внутреннюю дверь. В движениях читалась нехарактерная для военных нервозность. Положим, с адмиралами я раньше тоже не контактировала, только посетила прием министра защиты, но догадывалась — их учили контролировать эмоции. Прежнее поведение Вадима это подтверждало, и тут вдруг… Что же я сделала не так?

— Вот очки.

Забрала их со столика и протянула землянину. Он не отреагировал. Не заметил, где моя рука? Хорошо, я сама надену. Однако мои попытки помочь потерпели фиаско: Вадим буркнул, что прекрасно оденется на ощупь, а у нас много дел, мне тоже лучше бы поторопиться. Тут я окончательно убедилась, что он сердился на меня.

— Прости, я не хотела тебя обидеть. Мы воспитаны в разных культурах…

— Все нормально, — отмахнулся Вадим.

Резкий тон свидетельствовал, ничего нормального и в помине нет.

— Возьми, пожалуйста, очки! — Не могла я смотреть на его мучения. — Или попроси меня, я принесу.

— Я не беспомощный младенец! — на ровном месте взорвался землянин и в порыве гнева кинул одежду на пол. — И не надо ничего объяснять. Ты юная девушка, а я инвалид.

Пораженная, замерла со злосчастными очками в руках. От волнения запульсировала жилка на шее. Вадим оскорбил меня и, кажется, не понял этого. Как он только мог подумать, что я считала его подлежащим стерилизации гуманоидом! После того, через что нам пришлось пройти! Да он и без очков способен на то, о чем наши парни могут только мечтать. Слепой или нет — неважно, навыки и ум никуда не делись. Я восхищалась им, а он…

— Это я иду в санблок, а ты остаешься тут.

Несмотря на душившую обиду, бережно положила очки туда, где взяла. Вадим станет их искать; прятать, а тем более швырять — мелочно. После, не выбирая, вытащила одну из купленных обновок и вернулась в помещение для водных процедур. Нижнее белье осталось там: не успела забрать.

Ледяные капли стекали по лицу. Подставив голову под струю, игнорировала предупреждение системы о том, что данная температура находится вне зоны комфорта. Ничего со мной не случится, не заболею. На стенках душевой кабины еще и испарились капельки воды. Смотрела на них и думала о Вадиме. Все слишком сложно, мы такие разные.

Деликатный стук в дверь напомнил, что пора бы одеться. Вадиму еще нужно побриться. А мне — наложить макияж Елены Санчес. Хорошо Вадиму, у него кожа нужного оттенка.

Выключила воду и насухо вытерла лицо. Оделась буквально за несколько минут и разблокировала дверь. За ней действительно стоял Вадим. В очках. Мысленно улыбнулась: не пошел на принцип в ущерб себе.

— Похоже, отношения у нас не заладились, — усмехнулся землянин.

Он тоже успел привести себя в порядок, только растрепанные волосы портили образ фальшивого финансового аналитика.

— Обычная ссора. Мама говорила, любой брак…

Я осеклась, сообразив, что сказала это не к месту. Мама точно не обсуждала со мной вопросы дружбы с мужчиной.

— Обещаю, подобное не повторится. — Вадим смотрел в упор, заставив поневоле потупиться. — Я решу проблему.

— Холодной водой?

Интересно, что он делал за дверью? Решено, скачаю материалы по психологии и физиологии земных мужчин.

Вадим покачал головой и, будто ничего не произошло, поинтересовался:

— Так я заказываю завтрак?

***

Путешествие на «Эскуро» напоминало прошлую жизнь. Устроившись на вертящемся стуле возле иллюминатора во всю стену, лениво наблюдала за игрой в рулетку. На мне вечернее платье, в руке коктейль. Дочка Дакона Масинеса еще бы беззаботно болтала с парой девушек и юношей. Елена Санчес никем не интересовалась, у нее имелся муж. Вадим в идеально сидящем костюме прожигал чужие деньги за интерактивным столом.

Роботы-официанты бесшумно разъезжали по кают-компании, развозя напитки. Их готовила соблазнительная барменша в латексе, напоминавшем о работе на «Андромеде». Девушку подобрали высокую, с формами и идеально блестящей черной кожей, и я чуточку ревновала к ней Вадима. Слишком уж часто он, по-моему, оглядывался. Барменша дежурно улыбалась всем и никому одновременно, а я раз за разом вспоминала слова землянина о решении проблемы. То есть в каюту я снова вернусь одна? Уже целых четыре дня Вадим где-то задерживался, а вид соблазнительной красотки в латексе заставлял предполагать громкие стоны в служебной каюте.

Я честно изучила теорию по волновавшему меня вопросу, посмотрела пару роликов в Сети и поняла, как тяжело приходилось землянину. Но ведь он никогда не жаловался!

Глоток сладкого коктейля пустил мысли по другому руслу, успокоил глухое недовольство. Странно, конечно. Какое мне дело, на кого смотрит Вадим, стоит ли так изводиться? Наоборот нужно радоваться, что ему стало лучше. Но я не могла.

Отвернулась, чтобы не портить вечер глупыми мыслями.

Как же прекрасен Космос! Многие скажут, что это просто темная бесконечность, но я различала десятки оттенков, глубоких и удивительно чистых. Никакой черноты — только синий. Звезды, метеориты, смазанные силуэты планет. Лайнер бороздил пространство на сверхскорости, но ведь те же спутники вращались с не меньшей. Изредка мелькал яркий хвост кометы, вспыхивала и мигала пару секунд звездочка. Я знала — это пролетел космический корабль.

Помимо меня видами Космоса любовалось еще человек шесть. Проектировщики «Эскуро» позаботились об удобстве и комфорте пассажиров, обустроив не только барный уголок, но и широкий подоконник с подушками. Желающие могли присесть на него и уединиться с бесконечной Вселенной.

— Лейла Масинес?

На плечо легла тяжелая рука.

Вздрогнув, обернулась, едва не расплескав коктейль. Но сумела сохранить лицо, не выдала истинных эмоций.

— Простите?

Надеюсь, Елена Санчес повела бы себя так же. Спокойствие и сухая вежливость.

— Вы ведь Лейла Масинес? — повторил высокий плечистый нрек, слишком знакомый, чтобы его не узнать.

Отец недаром платил службе безопасности: она все-таки нашла меня на корабле в другом секторе Вселенной. Не так уж бесконечен Космос.

— Вы обознались.

Для храбрости снова отхлебнула из бокала и вернулась к прерванному созерцанию. Существовала крохотная надежда, что Брук уйдет, но начальник службы безопасности крепко вцепился в добычу.

— Ваш отец с ума сходит. Нехорошо, касари.

Как, как они на меня вышли?! И когда попали на корабль? Выходит, сегодня, когда мы делали короткую дозаправку, иначе Брук подошел бы в первый же вечер. Или он все эти дни проверял пассажиров, присматривался? «Эскуро» огромен, тут нетрудно затеряться.

— Вы ошиблись.

Скинула руку со своего плеча и мысленно позвала Вадима. И он услышал, поднялся из-за игорного стола, только вот дорогу ему преградили крепкие ребята. Я понимала — Вадим не сдастся без боя. Но он один против троих, беспомощен без очков, они его покалечат! Этого я никак допустить не могла.

— Брук, можно вас на минуточку?

Соскользнула со стула и потянула безопасника в сторону. Держаться за образ Елены бесполезно, меня раскрыли. Краем глаза уловила, как Вадим шагнул в мою сторону. Разумеется, ребята Брука его задержали. Заключили в «коробочку» и ухватили за руки. В воздухе отчетливо запахло адреналином.

Вадим и бровью не повел. Не испугался, смело скинул сдерживавшие его руки.

— Считаю до трех и вызываю охрану.

В подтверждение своих слов он положил пальцы на коммуникатор.

Остальные гости в недоумении переводили взгляд с одного мужчины на другого, не зная, как поступить. Один таки попросил побледневшую и растерявшую самоуверенность барменшу нажать тревожную кнопку.

— Не трудитесь, — мгновенно отреагировал Брук. Он придерживал меня за руку, опасаясь, что сбегу. — Наши действия согласованы с капитаном корабля.

Вот оно как… Все намного серьезнее, нежели я полагала.

— Нам нужно пройти в спасательный шлюп, касари, — обратился ко мне начальник службы безопасности отца. — Время стыковки ограничено, нужно уложиться в полчаса.

Стыковки с чем? Неужели отец выслал за мной корабль? Он мог.

Брук легонько подтолкнул меня к выходу из кают-компании. Беспомощно обернулась к Вадиму. Тот отреагировал мгновенно — отшвырнул вставшего на пути нрека и преградил дорогу Бруку.

— Моя жена никуда с вами не пойдет.

В глазах землянина плескалась решимость отстоять меня любой ценой. Рука по привычке тянулась к поясу, где прежде, видимо, находилась рукоятка бластера или иного оружия. Увы, в распоряжении Вадима были только кулаки.

— Не вмешивайтесь, касари, и мы не предъявим вам обвинений.

И уже мне:

— Лайнер касари Масинеса подойдет на минимальную дистанцию через десять минут и сможет держаться на параллельном курсе еще двадцать. Потом направление космических потоков изменится, возникнет опасность аварийной ситуации.

Понятно, отец тоже здесь, на своей яхте. Он закончил строительство любимой игрушки в прошлом году и еще не успел опробовать ее на дальних расстояниях. Что ж, «Анки» испытания прошла.

— Моя жена никуда с вами не пойдет, — упрямо повторил Вадим и ударил по руке Брука.

Тот едва заметно повел головой, и крепкие ребята скрутили землянина. Надежно, как они полагали. Но служащие отца недооценили военную подготовку Вадима. Он ловко вырвался из захвата, отправив в нокаут двоих: одного — ударом локтя, второго — кулаком в челюсть.

Гости охнули и в панике ринулись к выходу.

Замигало аварийное освещение — барменша таки нажала кнопку и поспешила схорониться под стойкой.

— Не трогайте его! — завизжала я, когда нреки выхватили шокеры.

Сама не понимаю, как умудрилась вырваться из хватки Брука, только мне досталась роль пассивного наблюдателя. Нервно кусала губы, вздрагивая всем телом, когда удары настигали Вадима. Он держался поразительно стойко, умудряясь обороняться сразу от троих противников. Сковывавший движения пиджак полетел в лицо одному из них, на время дезориентировав. Вадим словно не двигался, а танцевал, нанося удары всем, чем мог: головой, ногами, руками. Очки пока держались, но предательски сползали к кончику носа. Всего одно резкое движение, удар по лицу, и конец.

Два из трех шокеров валялись на полу. Вадим не глядя отшвырнул их, сосредоточившись на поединке. Один угодил под стол, второй подхватила я — и теперь, выставив вперед, оборонялась от Брука. Понятия не имею, как эта штука работает. Наверное, нужно держать палец вот на той кнопочке. Ага — разряд. Ничего, мы еще повоюем. Мне частично передалась уверенность Вадима. Можно отбиться, выйти победителями из проигранного боя. По сути, нужно продержаться полчаса, затем яхта отойдет от корабля, и Брук сотоварищи ничего не смогут сделать.

Очки таки слетели. Но это полбеды — безопасник с самодовольной усмешкой наступил на них, выводя электронику из строя. Хруст пластика и едва уловимая вспышка похоронили надежды на успех. Нет, Вадим продолжал сражаться, бил наугад, ориентируясь на другие органы чувств, но они не могли полноценно заменить зрение. А ребята Брука потешались, вымещая на Вадиме злобу за былое унижение. На рубашку брызнула алая кровь — кто-то из них двинул землянина по лицу. Второй подобрался сзади и сбил с ног. Не в силах смотреть на то, как они его избивают, бьют заведомо слабого, пусть и отчаянно обороняющегося противника, накинулась на Брука. Понятия не имею, кто или что тогда в меня вселилось, но я могла бы убить. Откуда только силы и ловкость взялись? Брук выше и крепче, но отступил под моим напором. Я же пыталась подобраться ближе, добраться шокером до горла — если удастся взять мужчину в заложники, Вадима отпустят.

А он продолжал сражаться! Понятия не имею как, но не позволял нападавшим себя обездвижить, даже умудрился подняться на ноги. Увы, разряд шокера заставил Вадима вздрогнуть и рухнуть на пол.

Охрана так и не появилась. Это еще больше укрепило во мнении, что она в сговоре с людьми отца. Интересно, сколько он заплатил? А, деньги — сущие мелочи для Дакона Масинеса.

— Ненавижу!

Казалось, еще немного, и я задохнусь от переполнявших меня эмоций.

Оставив Брука в покое, кинулась к Вадиму. Один из охранников попытался меня задержать и согнулся пополам, скорчившись от боли. Второму достался удар шокером, в третьего я вцепилась ногтями.

— Вадим, Вадим!

Захлебываясь дыханием, склонилась над землянином и лихорадочно ощупала лицо. Левый глаз подбит, нос расквашен, на губах тоже кровь. Ненавижу, ненавижу всех!

— Касари, о нем позаботится персонал. Нам пора.

Да есть ли у Брука чувства?!

— Пошел вон! — не оборачиваясь, рявкнула я, на мгновение став похожа на отца.

Однако начальник службы безопасности рвался выполнить приказ, за что и поплатился изменениями во внешности. Удар в живот он стерпел, а вот ухо придется зашивать. Когда Брук закинул меня на плечо, словно вещь, вцепилась в него зубами. Жаль, шокер остался лежать на полу, иначе попотчевала бы электричеством!

С каждым шагом на теле Брука прибавлялось синяков: я щедро молотила руками и ногами, не переставая звать на помощь. Вдруг найдется пассажир или член команды, который не побоится вступиться за девушку? Увы, все от нас шарахались.

На обнаженную спину капала кровь из прокушенного уха Брука, стекала на поясницу.

— Ненавижу! — охрипнув, в последний раз прошептала я.

— Это моя работа, касари Лейла, — впервые за долгие минуты отозвался Брук и перехватил удобнее. — На лайнере вам дадут успокоительное.

Ну уж нет, я не позволю ничего себе вколоть!

Вокруг мелькали серые стены служебного отсека. Спасательные шлюпы все ближе, а вместе с ними конец моей короткой счастливой жизни. Надежда на спасение таяла, как мороженое, пока и вовсе не испарилась. На «Эскуро» высадились не четверо — вот еще двое поджидают у нужного отсека. Я не Вадим, пусть и зрячая, с тремя крепкими мужчинами не справлюсь. При мысли о нем заныло сердце. Я больше никогда его не увижу. И ладно бы только это — никогда не узнаю, что с ним стало. Если вскроется его настоящая личность, капитан передаст его представителям земных властей, а те убьют Вадима. И все напрасно, все наши старания…

Из глаз брызнули слезы, и я уцепилась за единственный шанс переломить ситуацию. Отец зол, тоже волне мог расправиться с Вадимом, но на «Эскуро» его ждала верная гибель.

— Я никуда не поеду без своего спутника. Он защищал меня, помогал выжить, а вы его избили.

— Не могу, касари, — вздохнул Брук и аккуратно поставил меня на пол перед люком в спасательный отсек.

— Так свяжитесь с отцом и потребуйте указаний! — вновь повысила голос я. — Передайте, что выведу из строя навигационную систему, размещу в Сети сообщение о причинах самоубийства, выпрыгну в открытый Космос — словом, не попаду на «Анки» живой, если не заберете Андрея.

Безопасник задумался и, велев не спускать с меня глаз, отошел в сторону и приложил к губам коммуникатор. Первый разговор длился пару минут, за которые я раз десять успела сойти с ума. Второй вышел коротким, не больше двадцати секунд.

— Касари Масинес дал добро, — обнадежил Брук. — Ребята сейчас на полпути сюда, вернутся и заберут землянина.