ГЛАВА 14

Я знала яхту отца как свои пять пальцев, поэтому без труда нашла каюту Вадима. Безусловно, система донесет отцу о ночном визите, но это случится завтра. А сегодня мне необходимо переговорить с землянином. За семейным ужином, больше напоминавшим смотрины, Дакон следил за нами, приходилось говорить о чем угодно, только не о нужном. Пришло время объясниться.

У меня созрел план. Если Вадим согласится, он получит шанс восстановить утраченное прошлое. Даже зрячий, кем он станет? Клерком? Я смутно представляла Вадима за стойкой банка или в кресле шофера. Нет, для него существовали только космические корабли и звезды. В конце концов, отец сам подтолкнул к нужному решению. Только вот я опасалась отказа. Все же предложение пикантное… и чрезвычайно привлекательное. А, не стану тянуть! Масинесы не прячутся по углам.

Землянина поселили в одной из гостевых кают, ближней к хозяйскому отсеку.

Я рисковала — отец мог заработаться в кабинете, — но тянуть до завтра не могла. Да и кто знает, что принесет это завтра?

С трепещущим сердцем остановилась перед дверью в каюту и постучалась. Спит? Вернулся ли уже от врача? Я могла бы открыть дверь командирским кодом, который, разумеется, знала, но не желала врываться на чужую территорию.

Вадим не спал и услышал. Щелкнул замок, дверь отъехала, явив землянина в пушистом халате. Судя по мокрым волосам, он принимал душ. Пользуясь тем, что Вадим не обвинит меня в непристойном поведении, нагло разглядывала его. Кончики ушей темнели, а мозг анализировал увиденное. Я впервые по-настоящему интересовалась мужчиной! Мама бы упала в обморок, а отец… Отчего-то казалось, что его бы это не волновало, лишь бы не нанесло урон репутации.

— Кто там? — устав ждать, буркнул Вадим. — Опять сдавать анализы? Или хозяин, — тут он скривился, — снова изволил звать?

Отец — сложный гуманоид, он всех достает.

— Это я.

Сделала шаг вперед и взяла землянина за руку.

— Тяжело без очков? — сочувственно поинтересовалась я и осторожно ввела Вадима обратно в каюту. Дверь закрылась автоматически.

— Спасибо, я уже привык.

Он по привычке свободной рукой нащупал стену. Легонько потянула его в сторону:

— Не нужно, я доведу.

— Лейла.

Он сказал это спокойно, без крика, но я все поняла и мгновенно отпустила. Вадим не желал становиться слабым, лишаться статуса мужчины, сильного, способного перенести все трудности, решить все проблемы.

Ограничилась вежливым:

— Скажи, если потребуюсь.

— Ничего, — двигаясь очень медленно, чтобы ни на что не наткнуться, ответил землянин и улыбнулся, устало, но тепло, — я скоро стану ориентироваться лучше тебя. Место пока незнакомое, не все успел изучить.

— Но путь от санблока до двери освоил, — подколола я.

Вадим рассмеялся, легко, беззаботно, отчего проявились едва заметные лучики морщинок возле глаз. Освещение каюты еще не поставили на ночной режим, поэтому я могла рассмотреть такие детали. Какой Вадим сейчас домашний, близкий!

— Что ты, — фыркнул он и благополучно опустился на кровать, — это самое главное.

В разговоре повисла неловкая пауза. Вадим ждал, я тоже ждала, не зная, как подступиться к деликатной теме. Нет, говорить я не боялась, но опасалась унизить, оскорбить землянина. Он стал мне близок, пожалуй, самым близким после родных, хотя иногда казалось, что даже ближе.

— Пришла просить прощения вместо отца? — Вадим первым нарушил молчание. — Не надо, рабочие моменты.

Сомневаюсь, но уж точно не стала бы брать чужую вину на себя.

— Нет, — присела рядом и сжала его руки в своих, — выслушай, пожалуйста, и не перебивай.

Дакон Масинес ценил прямоту, нужно воспользоваться методами отца.

Заинтригованный Вадим притих. От него пахло санблоком и сладковатым гелем для душа. Капелька воды виднелась в ушной раковине, словно подталкивая смахнуть ее, но я сдержалась. Потом станешь заигрывать с ним, Лейла; может, Вадим и вовсе тебя выставит. А теперь сделала серьезное лицо, собрала волю в кулак, и вперед!

— Мы можем вернуть тебе зрение и прошлую жизнь. Все, что для этого требуется, — твоя подпись.

— Под каким документом? Вот уж не думал, что отец пришлет тебя заключать сделку! — криво усмехнулся Вадим.

Судя по потемневшему лицу и напряженным лицевым мышцам, он решил, будто папа послал меня за откупными. Мол, исполнение желаний взамен на молчание о похождениях блудной дочери. Отец мог, не спорю, но на этот раз идея чисто моя, и Дакон Масинес не придет от нее в восторг. Только я спрашивать не стану, поставлю перед фактом. Он сам хотел, чтобы дочь вышла замуж.

— В книге регистрации брачных союзов.

Вадим дернулся и, на мгновение потеряв равновесие, едва не упал на кровать. Подстраховаться руками он не мог: их захватили в плен чужие пальцы.

— Фиктивный брак, — поспешила успокоить.

Сердце било быстро и гулко. Наверное, у меня уши порозовели и на щеках яркий румянец. Услышать бы, как дышит Вадим, выяснить, взбешен он, растерян или тоже смущен.

— Ты станешь частью семьи Масинес, — затараторила, не давая вставить ни слова, внимательно следя за реакцией землянина, — тебе откроются все двери. Лучшие врачи сделают операцию, отец выделит пост в корпорации и обеспечит на всю жизнь. Ты получишь гражданство Нрека, перестанешь бояться земной разведки и президента…

— Я не продаюсь! — грубо перебил Вадим и вырвал руки.

Резким движением, рискуя удариться или нанести себе иную травму, он поднялся и повернулся ко мне спиной. Пальцы сжаты в кулаки, невидящий взгляд направлен в стену.

Хотелось разрыдаться, но дочь Дакона Масинеса не тряпка. Встала и развернула Вадима к себе. Вот так, не делай меня виноватой.

— Очень неприятно слышать подобное от тебя.

Не я, а он должен просить прощения. Понимаю, если бы ему сделала предложение другая женщина, но мы плотно знакомы, прежде доверяли друг другу. И тут будто включили холодный душ.

— Мне тоже, — процедил Вадим и попытался выставить меня из каюты: — Уже поздно, Лейла.

Однако от дочери Дакона Масинеса не так-то просто избавиться.

— Поздно для чего? Объяснять, что ты меня использовал, и никакой взаимной дружбы не существовало? Прости, но иначе зачем ты встал в позу, оскорбляешь?

— Оскорбляю? — выдохнул через рот Вадим.

Если он притворялся, то очень искусно. Но выглядел ошеломленным, словно я произнесла нечто нереальное.

Кивнула.

— Именно. Или я настолько тебе противна?..

Вопрос остался незаконченным. Слепота не изменила былого адмирала, не убавила его решительности и ловкости. Он быстро, уверенно привлек меня к себе и поцеловал. От неожиданности приоткрыла рот и получила чуть больше, нежели втайне рассчитывала.

Голова шла кругом, ноги подкашивались. Глупости, поцелуй не может вызвать скачок артериального давления, понизить содержание сахара в крови, но в тот миг я пребывала в полуобморочном состоянии. Губы неумело пытались повторить чужие движения. Я злилась на себя за неуклюжесть и мечтала, чтобы время остановилось. Разумеется, подобное противоречило законам Вселенной, и через бесконечное количество секунд Вадим отстранился, оставив на память пылающий след от прикосновения. Не сомневаюсь, на губах нет даже припухлости, хотя ощущения говорили об обратном.

— Прости.

Вадим сейчас напоминал не боевого офицера, а скорее не выполнившего домашнее задание школьника. И я видела, чувствовала — ему хотелось еще. Как и мне. Но не сейчас, не сейчас… Сделав пару глубоких вдохов, присела на вертящееся кресло и бездумно провела ладонью по встроенной сенсорной панели.

— Я не успела договорить. Со стороны кажется, будто избалованная дочка магната покупает игрушку... Все совсем не так. И ты мне очень и очень поможешь, если согласишься.

Новый вздох и порция правды:

— На Нреке меня ждет брак с партнером отца. Моего согласия не спросят — это наказание за побег и провал экзаменов в институт. Замужество на Нреке не похоже на ваше: женщина становится пленницей собственного дома и детей. Что-либо хотеть я смогу, только когда ребенок перейдет на второй уровень образования. Но и тогда обязана согласовывать свои занятия с мужем.

Вадим слушал молча, не перебивая, только лицо отражало обуревавшие его эмоции. Он явно сочувствовал мне, что не могло не радовать.

— Не думал, что твой отец такой подонок, — когда я закончила, мрачно процедил Вадим.

— Дело не в отце, а наших традициях, — вступилась за папу. — Женщина посвящает себя дому и живет во благо семьи. Я не смогла принести пользу корпорации, отцу нужен наследник. Тот нрек — большая шишка; объединив фирмы, мы стали бы практически непобедимы.

— Ценой твоего счастья? — криво усмехнулся землянин.

— Мы живем не для счастья, а для пользы семье и отечеству, — повторила зазубренный с детства девиз.

Грустно, но такова суровая действительность. Большинство союзов на Нреке заключаются по расчету, редким счастливцам удается обмануть судьбу, и на девяносто процентов это мужчины.

— Твой отец не похож на ретрограда, — покачал головой Вадим.

Он погрузился в раздумья, одновременно был в каюте и где-то далеко. Дорого бы дала за то, чтобы проникнуть в его мысли!

— Ты прав, он очень прогрессивный. Согласись, не каждый довольствуется дочерью, не потребовав от медиков изменить пол ребенка.

Заметив недоумение землянина, пояснила:

— У нас практикуется разумное зачатие, при котором эмбрион с нужными характеристиками подсаживается женщине. Родители предпочли естественный процесс, даже без стимулирования.

Вадим брезгливо поморщился. Не понравилась ему наша генетическая позиция.

— Теперь понятно, отчего отец тебя любит.

Такого я точно не ожидала услышать. Но приятно, что он заметил симпатию папы. При всей строгости, Дакон Масинес действительно испытывал ко мне теплые чувства. Часто дети — всего лишь бизнес-проект, но в нашей семье иначе. Что не отменяло моего долга перед корпорацией.

— Хорошо, — Вадим взъерошил волосы пятерней, — отчего ты решила, будто отец согласится на наш брак?

— В борьбе достигается цель, — процитировала древнее изречение великих. — Вдвоем мы его уломаем. Пусть дочь выйдет не за того, за кого хотелось, но все же замужем. Гораздо хуже, когда она никто и без супруга.

— Никогда бы не подумал, что у тебя такая тяжелая жизнь! — усмехнулся землянин. — Казалось бы, богатая заскучавшая наследница, избалованная, вздорная… Мое мнение о тебе кардинально поменялось, Лейла.

Слова Вадима теплом растеклись по сердцу. Губы сами сложились в улыбку. Я все выдержу, выиграю поединок с отцом, лишь бы землянин и прежде думал обо мне хорошо. Повинуясь минутному желанию, положила руку на его предплечье. Вадим ответил на порыв, обнял. Его пальцы то ли гладили, то ли ощупывали, скользили по спине. Мы снова оказались так близко, будто одни во Вселенной. И стало совсем неважно, что отец может заметить мое отсутствие и войти сюда.

Я смотрела на Вадима и словно тонула в его глазах. Пусть взгляд застыл, а зрачки почти не реагировали на свет, они казались мне самыми прекрасными во всех изученных и неизученных мирах. Пробудившееся неведомое нечто упрямо толкало к землянину, к его губам, теплому телу. Хотелось раствориться в нем, стать единым целым. Кровать рядом, неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Вадим не выставил преграду в виде вытянутой ладони.

— Стоп, Лейла!

— Но ты сам предлагал на корабле, — обиженно напомнила я.

Словно карточку на месяц заблокировали… Нет, хуже, в сто раз хуже. Лишение доступа к банковскому счету не сравнилось бы с теперешним разочарованием.

— И очень об этом сожалею. Ты порядочная девушка…

Опять девственница! Хотелось в сердцах топнуть ногой. Вот зачем тогда призналась? Я ведь читала: у земных девушек все несколько иначе, связано с физиологией. У нреков никаких проблем, кроме психологических, при первой близости не возникает. Видимо, пора просветить Вадима на этот счет.

Голосом активировала бортовой компьютер и попросила систему вывести на плазму возле кровати ответ на запрос. Он чрезвычайно удивил землянина.

— Ну ты даешь! — Вадим покачал головой.

Дав роботизированному голосу дочитать короткую статью, победно глянула на землянина.

— Вот видишь, никаких сложностей.

— Дакон Масинес, — озвучил главное препятствие Вадим. — И ты не подходишь для однократного секса. С кем угодно, но не с тобой. Еще раз прости, но нет.

Следовало бы добавить, что он устал, но военные — особые гуманоиды.

Запоздало расслышала самое главное — «ты не подходишь для однократного секса». И сразу глупая улыбка расцветила лицо, стерла негативные эмоции дня. Я дорога этому мужчине, мне не показалось. Пусть пока непонятно насколько, но мы не случайные попутчики во Вселенной.

— Подумай, пожалуйста, насчет брака. Честно, я не стану к тебе приставать!

Вадим рассмеялся, и все вернулось на свои места, словно не было размолвки и яркой страстной вспышки. Сердце вновь билось ровно, обида испарилась, неловкость ушла. Только губы остались, и я, пользуясь слепотой землянина, периодически украдкой их касалась.

— Лейла, — в его голосе сквозили смешинки, — не переоценивай своих возможностей. Может, мы и одного роста, но физически я намного сильнее.

— Тогда это мне надо попросить тебя не приставать, — вернула реплику в том же игривом тоне и плюхнулась на кровать.

Ортопедический матрас тут же принял форму тела. Отец не поскупился на обустройство яхты, а Вадиму и вовсе досталась лучшая гостевая каюта. Уходить не хотелось. Вот бы, как в прежние времена, пристроиться рядом, только нельзя. Не стоит усугублять положение Вадима, пусть отец ругает только меня. Хм, надо придумать, по какой такой надобности я бегала ночью в гостевую каюту. Или ничего не объяснять? А, надоело! Я больше не маленькая девочка, не собираюсь отчитываться.

— Хорошо, Лейла, я подумаю. Стыдно признаться, — понизил голос Вадим и присел рядом, нашарив меня рукой, — но зрение вернуть очень хочется.

Его пальцы, случайно или нет, легли на мое бедро и погладили. Замерла, привыкая к неведомой прежде простой ласке. Что же дальше? Ничего, отнял руку. Жаль.

— Разумеется, отец должен думать, будто брак настоящий.

— Ты уже постаралась, — фыркнул Вадим. — Меня настойчиво пытали насчет интимных отношений.

— Надеюсь, не били?

Мысль о том, что из-за моих слов о беременности ему могли причинить вред, вызывала глухую злобу. Брук не ограничится подурневшей внешностью, его уволят. Может, отец и сердит на меня, но уже немного остыл, чувствовала по поведению.

— Обычный допрос, беседа.

Слишком краткий ответ с явным намерением замять тему. Хорошо, не стану ее развивать, но пятна крови на рубашке Вадима запомню.

Запоздало спохватилась, что землянину пора спать. Это я возбуждена, еще долго не успокоюсь, а ему нужно восстанавливать силы.

И напоследок маленькая шалость. Разрешит или нет?

— Можно тебя поцеловать? В щеку, по-дружески, — трусливо добавила я.

Все же тряпка, а не Лейла Масинес: та бы даже не спросила.

Вадим, скользя руками по телу, сам отыскал мое лицо, но целовать не стал: мол, хотела сама, делай. И я быстро ткнулась губами в теплую щеку, чтобы тут же соскочить на пол и распрощаться.

В коридоре случилось то, чего и опасалась: я нос к носу столкнулась с отцом. Он молчал, давая шанс объясниться, хотя двояко понять ситуацию было сложно. Вряд ли «пожелать доброй ночи» сочеталось с попыткой прокрасться в собственную каюту. Глупая улыбка на лице — тоже. Но я решила попробовать.

— Хотела взглянуть, как устроили Вадима. После того, как ребята Брука его избили, следовало хотя бы извиниться.

— Ночью? — Дакон Масинес всегда схватывал самую суть.

Только и я не промах, быстро придумала достойный ответ.

— Тогда, когда он вернулся в каюту. Или ты предлагал постучаться в закрытую дверь и уйти?

— Я бы предложил подождать до утра. Зайди ко мне в кабинет, Лейла.

Похоже, над моей головой сгущались тучи. Пусть отец говорил спокойно, я слишком хорошо знала этот взгляд.

Опустив плечи, покорно поплелась в указанном направлении.

Компьютер еще не выключен, пусть освещение и приглушено. Бортовая система включила приятную тихую музыку, чтобы уравновесить психологическое состояние владельца и заодно подготовить его ко сну.

— Садись!

Следуя по пятам, словно боясь, что я убегу, отец махнул не на кресло, а диван из экокожи в углу, у кадок с растениями. После он вышел… и запер дверь. Я четко различила щелчок. Не в силах усидеть, метнулась к толстой металлической пластине, напрасно попыталась выбраться с помощью стандартного кода. Увы, отец применил личный, которого я не знала. Ничего не оставалось, кроме как изнывать от беспокойства. Не сомневаюсь, папа направился к Вадиму. Страшно представить, что они друг другу наговорят! Словом, назревал опасный конфликт.

Взгляд упал на стол отца. А если?.. Пусть я не могу выбраться, но при желании услышу каждое слово. Сомневаюсь, что отец перед уходом заблокировал доступ к системе.

Устроившись в глубоком кресле отца, довольно улыбнулась: блокировка не сработала. Ну что ж, как дочь хозяина яхты я имею право подключиться к бортовым системам. Теперь поняла — отец наблюдал за нами; осталось понять, слышал ли. Вот идиотка, забыла о вездесущем наблюдении! Наверняка на двери каюты Вадима установили специальные датчики передвижения. Когда она открывалась, бортовая система подавала наблюдателю сигнал и включала запись.

Блок управления оказался запутанным. Я не сразу разобралась, куда тыкнуть, чтобы добраться до системы видеонаблюдения. Номер каюты Вадима 4К… Экран мигнул и выдал картинку. Без звука. Значит, отец таки держал все под контролем.

Мужчины стояли друг против друга и явно беседовали на повышенных тонах. Вся поза Вадима свидетельствовала о нежелании сдаться без боя, но в драку пока никто не лез. Потом мужчины и вовсе направились к двери. Землянин, все в том же халате, двигался сам, по стеночке. Не знаю, предложил ли отец помощь; если и да, то Вадим отказался. Вот у кого бы поучиться стойкости! Помнится, я пришла в отчаянье от мошенничества, а он жил, потеряв зрение, и как жил! Тем и привлек. Прежде мне не встречались такие сильные и честные мужчины. У землян существовало выражение «как за каменной стеной», оно как нельзя лучше описывало Вадима. Не я служила ему опорой, а он мне. Без Вадима я бы покорилась воле отца, а сейчас боялась. Без него я бы так и не узнала, что женщина может испытывать к мужчине. Это сложно описать. Может, мне пока знакома только малая часть тех эмоций, но впереди много времени выяснить остальное. Я надеюсь.

Еле успела вернуть компьютер в исходное состояние и плюхнуться обратно на диван, приняв скорбную позу, когда дверь разблокировалась.

— Лейла, помоги нашему гостю, — сухо приказал отец.

Он вошел первым и сразу направился к столу, не удостоив меня взглядом.

Памятуя о том, как Вадим не любит, когда подчеркивают его слабость, в нерешительности направилась к нему и шепнула: «Если нужно, вот моя рука». Он ожидаемо отказался и без посторонней помощи переступил порог. Оставалось только направлять Вадима, давая команды, куда повернуть и обо что не споткнуться.

Но вот, наконец, мы оба сели. Неприятный разговор начался.

— Прежде всего, я не терплю лжи.

Отец задержал на каждом тяжелый взгляд. Мне вдобавок достались брезгливо поджатые губы.

— Именно поэтому я рассчитываю услышать здесь правду. В противном случае, касари Копылов покинет яхту прямо сейчас.

— Ты не можешь выбросить его в открытый Космос!

От возмущения я подскочила. Руки сами собой сжались в кулаки. Пусть отец крут, но это уж слишком!

— Разумеется, в его распоряжении будет катер с автономным питанием и запас еды, — спокойно продолжал отец, словно не замечая обуревавших меня эмоций. Ну да, я все та же маленькая девочка, мнение которой не принималось в расчет. — Но при некоторых обстоятельствах, сама понимаешь, присутствие касари на «Анки» становится невозможным.

— Твой отец утверждает, будто я совратил тебя, — вмешался в беседу Вадим. В отличие от меня, он выглядел поразительно спокойным — руки на коленях, ноги чуть расставлены, спина откинута на спинку дивана. — Полагаю, ради кругленького состояния.

— Что?!

Тут уж я не смогла сдержаться и практически перешла на крик.

— Лейла, манеры, — мгновенно одернул отец. — Касари Копылов в целом правильно обрисовал ситуацию. Я хочу знать, в каких отношениях вы состоите, и как долго.

— Ни в каких.

Да, я предлагала сегодня Вадиму попробовать, но он отказался. А прежде отказалась я.

— Хорошенько подумай, — посоветовал отец, намекая на суровую расплату за ложь.

— Остаюсь при том же мнении.

Сделала шаг к столу и сложила руки на груди. Дакон Масинес требовал правду? Он ее получит, только не ту, на которую рассчитывал.

— Сядь!

Отец дал понять, что его не проймешь такими примитивными методами воздействия, только вот сидеть я не могла. Он собирался выбросить с яхты Вадима! Моего Вадима.

— Меня осмотрел врач, разве этого мало? — покрывшись пятнами, выпалила я.

— Врач установил лишь наличие девственности, а не отсутствие секса. И касари Копылову лучше признаться, чему он тебя научил.

Опершись руками о край стола, потянулась к отцу так, чтобы наши глаза оказались практически на одном уровне, и четко произнесла:

— Я не позволю его тронуть.

Радужка в папиных глазах вновь поглотила зрачок, но отец быстро вернул эмоциональный контроль над ситуацией. Только вот ответить он не успел: Вадиму тоже нашлось, что сказать.

— Я не прячусь за женские спины, Лейла, — слова землянина звучали словно хлесткие удары. — Если касари Масинес желает обсудить данный вопрос, пусть говорит со мной. Пожелает, вышвырнуть — его право, но не вмешивайся.

Порой хотелось убить Вадима за ненужную гордость. Вот зачем вмешался? Я бы дожала, я бы смогла. Впервые ощутила себя равной отцу. Может, он не так уж неправ, и из меня вышел бы управленец? Только факультет следовало выбирать другой.

— Хорошо, — отец встал, лишив меня крошечного преимущества, и всем корпусом развернулся к землянину, — выслушаем вашу версию. Еще раз. Но напоминаю, на яхте ведется наблюдение.

— Шпионить за собственной дочерью — это так по-мужски! — ядовито выплюнул Вадим.

Он играл с огнем, рисковал прямо сейчас стать пищей Хаоса.

— Касари, вы на моей яхте, — сделал последнее предупреждение отец.

Либо Вадим прямо сейчас замолчит, либо окажется в Космосе. Он не видел, но я-то не потеряла зрения и знала, на чем сейчас лежал палец Дакона Масинеса — кнопке вызова охраны.

Однако Вадим удивил нас обоих. Он мгновенно успокоился, словно кто-то повернул невидимый переключатель, и вежливо, даже почтительно осведомился:

— Могу я попросить руки вашей дочери, касари? Вы совершенно правы, наше поведение недопустимо. Я не желаю подвергать честь Лейлы опасности.

Фраза прозвучала так старомодно. На Нреке лет сто уже никто не упоминал о девичьей чести, хотя девушки по-прежнему не могли вести свободную сексуальную жизнь. Но Вадим угадал, сумел найти подход к Дакону. Отец убрал палец с тревожной кнопки и довольно кивнул.

— Сразу бы так! Мне нравятся молодые люди, чтущие традиции.

Сердце билось в горле, готовое выпрыгнуть из груди. Неужели Вадим решился, и мне не придется выходить за противного Лайсо? Уверена, даже если бы мы с землянином заключили настоящий, а не фиктивный брак, он не запер бы меня в четырех стенах. Или запер? Прежде подобные мысли не приходили в голову, а сейчас я задумалась. Откуда мне знать, как поступают с женами на Земле? С другой стороны, у нас же все понарошку. Через полгода-год разведемся, и каждый получит вожделенный приз: я — независимость, Вадим — восстановленную жизнь. Осталось дело за малым — чтобы отец согласился. Тут не угадаешь, шаги Дакона Масинеса невозможно просчитать.

— Я дам ответ по прилете на Нрек, — подвел черту отец. — Но впредь вы не должны оставаться наедине.

Ну уж нет, это слишком — общаться под чужим присмотром! В итоге выторговала час в общественных местах, где только самые отчаянные гуманоиды могли бы заняться чем-то предосудительным.

— А теперь спать. День выдался сложным.

Я не возражала и ушла к себе. Безусловно, хотелось проводить Вадима, но отец не разрешил бы, зачем злить его и просить?

Разум никак не желал смириться с новой реальностью. Я невеста Вадима. Хоть бы отец согласился! Самое странное: я знала, что делать в случае отказа, а вот грядущий брак вызывал одни вопросы. Как себя вести, что говорить? И как признаться Вадиму, что я, возможно, хотела бы стать ему настоящей женой? Ладно, решу проблемы по мере их поступления. Главное, что землянин сейчас отдыхает, а не кормит космические ветра. Я сумею, сделаю так, чтобы предавшая планета вновь приняла Вадима Копылова, а дальше — как будет. Может, к тому времени я сама определюсь, пойму, что со мной происходит и чего я хочу.