ГЛАВА 15

Вадим отчаянно тер глаза, пытаясь избавиться от ощущения песка в них. Врачи настоятельно запретили это делать и, не особо веря в покладистость трудного пациента, наложили специальную повязку. Внешне она напоминала очки для 3D-реальности, только на эластичном бинте. Внутри скрывался сложный механизм, позволявший глазам спокойно заживать, а Вадиму — видеть. Увы, пока все так же, с помощью искусственно посылаемых в мозг импульсов. Период реабилитации, по заверениям специалистов, продлится еще две недели. Дальше наступит час икс: либо зрение вернется, либо он будет обречен навеки носить очки. Однако сейчас опального земного адмирала тревожило вовсе не это — он спасовал… перед каталогами женского платья. Они с Лейлой проверили в салоне не меньше трех часов, и голографические изображения нарядов сливались в голове Вадима в одно бесформенное розовое пятно.

— Ненавижу розовое! — с чувством пробормотал он, когда невозмутимая консультант в традиционном сером, отделанном голубым кантом платье по щиколотку, включила очередной видеоряд.

Лучше уж такое своеобразное кимоно с карманами, чем новая дюжина свадебных платьев! Кто только придумал, что невеста обязана носить розовое? Хотя белый цвет ничуть не лучше, особенно в таких количествах.

— Розовый символизирует рождение новой жизни как нового дня, — терпеливо объяснила Лейла. Она устала ничуть не меньше, но хранила лицо, как и положено наследнице Дакона Масинеса. — Мужчина и женщина умирают, рождаются новые «мы» — семья.

— А нельзя сшить платье на заказ? — уцепился за соломинку тонувший в женском царстве адмирал.

— Все наши платья шьются исключительно на заказ, — обиделась консультант.

— Я имел в виду… Ну, тут пышно, там декольте, и всякое такое.

Вадим провел рукой по вспотевшему лбу и расстегнул ворот рубашки: он словно душил. Вот зачем Копылов сделал предложение? Хотя понятно зачем. Но непонятно, по какой причине нрек его принял. Совместными усилиями и ценой кучи умерших нервных клеток установили: Лейла в плане секса столь же чиста и невинна, как прежде, и о Вадиме как мужчине имеет весьма смутное представление. На этом бы и поставить точку, потребовать брака дочери со стратегическим партнером. Разумеется, Копылов попытался бы вызволить девушку, не позволил бы сломать ее судьбу. Похитил бы, на худой конец. Он не имел ничего против Лейлы, наоборот — другие женщины пока проигрывали нречанке. Но платья!.. Нужно на законодательном уровне запретить мужчинам вход в подобные магазины.

— Это важное событие, касари, единственное столь значимое в жизни девушки. — Похоже, он окончательно упал в глазах строгой леди. Ну да, инопланетянину следовало проявлять уважение к традициям, если его соизволили выбрать в мужья нречанке. — Мы должны выбрать идеальный наряд, отражающий внутренний мир невесты и безупречно смотрящийся в прямом эфире.

Вадим мысленно застонал. Опять телевизионщики! Хотя глупо было надеяться, что они пропустят такое важное событие, как свадьба дочери богатейшего человека планеты.

— К костюму жениха предъявляется столько же требований? — угрюмо поинтересовался Копылов.

Он все больше склонялся к похищению и скромной регистрации на какой-нибудь богом забытой планете.

— Разумеется, — поджала губы консультант. Она не могла понять, как можно не сознавать элементарных вещей.

— Не беспокойся, — наклонившись к жениху, шепнула Лейла и ободряюще погладила его по лацкану пиджака, — я уже обо всем позаботилась.

Брови Копылова поползли вверх. Вот так поворот!

— О, — самодовольно хихикнула она, — я изучила тебя вдоль и поперек, уверена, с мерками не ошиблась. А если и да, на примерке поправят.

Громкое покашливание продавщицы вернуло парочку к реальности. Они забыли, что находятся на людях. На Нреке не приветствовалось подобное выражение чувств, не говоря об откровенных намеках. Только Вадим знал, что на самом деле имела в виду Лейла.

— Так, я выбрала! — Она взмахнула рукой, прервав очередной виток пытки. — Хочу померить четыре выставочных образца, у вас ведь есть в наличии?

— Напечатанные на 3D принтере, — кивнула мгновенно подобревшая консультант и нажала на паузу. — Из ткани мы шьем только по индивидуальным меркам.

— Устроит. Хочу понять, идет ли мне фасон. Принесите… — Лейла ненадолго задумалась и пролистала заметки на планшете, — модели 014, 095, 124 и 329. Все в размере 10.

Нречанка кивнула и пригласила ее пройти в примерочную.

— Я скоро! — пообещала Лейла и скрылась за ширмой.

Вадим откинулся на бежевый диван из экокожи и устало прикрыл глаза. За эти три часа интерьер успел ему осточертеть: и зеркала, и проектор, и живые цветы, напоминавшие плотоядные экземпляры из оранжерей, и большой экран, где в режиме нон-стоп без звука гоняли рекламу салона. Ничего, скоро все закончится, он выберет платье, и они уйдут. Или на Нреке не принято советоваться с женихом? Женихом! Вадим громко фыркнул. Он никогда не видел себя в роли мужа, да что там — в силу работы отношения редко заходили дальше пары месяцев. Так, конфетный период, секс и снова на задание. В последние годы Вадим и вовсе практически забыл о женщинах; хорошо, если удавалось вырваться в виртуальный мир. А тут жена.

Копылов попытался представить Лейлу в розовом пеньюаре и за чашкой кофе. Хм, а вот сейчас цвет не вызвал отторжения, образ вышел соблазнительный. Вадиму вспомнился несостоявшийся секс в каюте лайнера, приятные округлости, глаза Лейлы, широко распахнутые, но без намека на страх… Собственная реакция удивила, и Вадим поспешил положить на колени планшет. «Это фиктивный брак, Копылов, не рассчитывай, — осадил он себя. — У девчонки гормоны, но ты-то! У нее ни инъекции, ни пластыря. Залетит — навеки останешься на Нреке».

Спор между разумом и эмоциями прервало явление консультанта. Женщина с гладко зачесанными и нещадно налаченными волосами, отчего-то напомнившая учительницу, отодвинула ширму и нажала на специальную кнопку. Движущийся помост пришел в движение, доставив из примерочной Лейлу в наряде номер раз. Вадим сразу его забраковал: слишком строго. Второе платье показалось интереснее, особую пикантность придавали высокие разрезы до бедра. Вниз надевалась юбка до колена, поэтому приличия соблюдались. Декольте-лодочка и вырез на спине. Никаких кружев, только атласный розовый металлик вставок и матовая пепельная роза как основа-футляр. Платье отдаленно напоминало летную форму, видимо, поэтому привлекло внимание Вадима.

— Остальные смотреть будем?

Профессиональный консультант сразу уловила блеск в мужских глазах и поняла: товар найден.

Копылову не хотелось, но для порядка он взглянул на два остальных платья. Одно оказалось миленьким, и, раз уж Дакон платит, Вадим предложил взять и его. Все равно после церемонии состоится прием, а невесте такого уровня негоже показываться на светских мероприятиях в одном и том же. Платье — сама элегантность, приталенное, обтягивающее фигуру до бедер, а дальше расходившееся легкими складками. Декольте позволит продемонстрировать украшения.

— Ну вот, а ты боялся! Показал себя настоящим мужчиной, быстро решил проблему.

Лейла легонько щелкнула Вадима по носу, когда они, внеся задаток, выходили из салона. Она так сильно изменилась. Или просто вылезла из скорлупы? Копылов улыбнулся. Совсем девчонка!

— Проблему решила ты. — Он не любил присваивать чужие заслуги.

— Мы, — поправила Лейла и разблокировала новенький мотус.

Это прозвучало так естественно, так тепло. «Мы»… Прежде был только «он». На мгновение подумалось — может, все случилось так, как случилось, вовсе не по воле Вадима? Он никогда не верил в фатум или рок, полагал, что сам руководит собственной жизнью, а потом столкнулся с Лейлой Масинес. Оглядываясь назад, он понимал, что не справился бы без нее. Можно быть сильным, но оставаться слабым. А еще вместе всегда лучше, чем врозь, это тоже сила.

Когда-нибудь Вадим спросит, почему Лейла поверила ему. Логический подход требовал вызвать полицию или убежать, а она спасла. Не зная, кто он, — о военных подвигах Лейла прочла гораздо позже. Это ли не фатум? Один беглец приютил второго беглеца.

Копылов тайком взглянул на девушку, деловито писавшую кому-то сообщение. Она смыла краску и в образе блондинки казалась непривычной. Свет местной звезды искрился на бледной коже. Совершенно не в его вкусе, но единственная, с кем его связало что-то больше постели. Какое обыденное и так долго недоступное счастье — видеть ее во всем спектре красок! Пусть пока через особый прибор, но он не шел ни в какое сравнение с очками.

— Отец просит заехать к нему. Брачный контракт составлен, нужно подписать.

Лейла обернулась к Вадиму и перехватила непривычное мечтательное выражение лица. Он тут же стал серьезным, но поздно.

— Ты чего?

Адмирал Копылов не думает о высоком, он разрабатывает план действий.

— Проверил, правильно ли мы выбрали платья.

Вадим предпочел скрыть правду: засмеет же! Он и сам себя засмеять готов.

— И как?

Лейла открыла водительскую дверь и устроилась на сиденье. Он занял место на пассажирском.

— Одобрил. Надеюсь, ты тоже покажешь, что мне заказала.

— Разумеется, — улыбнулась она.

Мотус плавно двинулся со стоянки и, миновав развязку, поднялся в небо, пристроился в верхний автопоток. Несмотря на небольшой стаж вождения, Лейла не тушевалась, хотя Вадим не удержался и таки дал пару подсказок. Ему не терпелось снова сесть за руль, но пока запрещено.

Офис Дакона Масинеса произвел впечатление. Вадим догадывался, что будущий тесть не ютится в скромной девятиэтажке, но не предполагал подобного размаха.

— С самооценкой у него все в порядке, — хмыкнул Вадим, указав на голограмму Дакона в большом светлом холле.

— Корпоративная культура, — машинально пояснила Лейла, мазнув взглядом по изображению отца.

Ее мысли занимали другие вещи — брачный контракт. Вадим не понимал всей его важности, а зря. Дакон мог внести пару каверзных пунктов, испортить жизнь обоим. Лейла приготовилась к борьбе. Землянина легко обмануть, он не знаком с местным законодательством, придется стараться за двоих.

Лифт доставил парочку на двухсотый этаж. Там их уже поджидала референт Масинеса — очередная, будто клон предыдущей, нречанка в строгом синем костюме.

— Касари ждет вас.

Она холодно улыбнулась и, посторонившись, открыла дверь в кабинет начальника. Сама внутрь не вошла, осталась в приемной. Ну да, в семейные дела Дакон секретаря не посвящал.

Отец стоял у стеклянной стены, наблюдая за посадкой космического корабля, однако Лейла точно знала, что он слышал звук открывшейся двери.

За вытянутым столом, за которым проводили важные совещания, сидели двое: юрисконсульт и поверенный Масинесов. Интересное соседство!

— Присаживайтесь! — махнул рукой Дакон и обернулся.

Слишком спокоен, явно что-то задумал.

Опередив Вадима, чем заработала легкое недовольство, Лейла уселась на ближнее к отцу места. Пусть землянин и мужчина, но главный сейчас тот, кто владеет информацией. Дакон оценил маневр дочери и тоже на мгновение нахмурился. Определенно, инопланетянин подменил его дочь — прежняя бы то такого не додумалась. Нынешняя Лейла — другая. Непокорная, смелая и настойчивая. Она и прежде иногда проявляла упрямство, но никогда не спорила с отцом на равных.

— Полагаю, ты хорошо знакома с Марахом Тавесдом и Элгой Каваресом. — Дакон по очереди указал на юрисконсульта и поверенного. — Для касари Копылова поясню, что эти нреки отвечают за соблюдение законности в моей семье и компании. Они проследят за тем, чтобы ваш брачный союз ничего не омрачило.

— Вадим был вправе привести своего юриста, — заметила Лейла.

Вторая часть фразы — «но ты не удосужился его предупредить» — повисла в воздухе.

— Безусловно, но касари может полностью доверять моим людям, — расплылся сладкой патокой нрек.

Лейла ничего не могла ему возразить. Не назовешь же отца обманщиком? Зато Вадим не промолчал. Он не собирался изображать мебель. Ссориться с будущим тестем, впрочем, тоже.

— Я никому не доверяю полностью, особенно на слово, — заметил Копылов и немного смягчил свою фразу: — Однако уверен, вы наняли надежных людей.

Лицо нрека на мгновение помрачнело. Легкой победы не предвидится. Из какой Черной дыры взялся этот землянин? Они с дочерью стали взаимодополняющим союзом.

Поверенный поднялся и, сухо поздоровавшись, вывел на вмонтированные в стол экраны предварительный текст брачного договора. Он оказался длинным, почти двадцать стандартных страниц.

— Желаете ознакомиться или ограничимся беглым обзором?

— Желаем, — ответил за двоих Вадим.

— Озвучьте основные пункты, — вмешался Дакон.

Спокойный, уверенный в себе, он внимательно наблюдал за собравшимися из кресла во главе стола.

Элга кивнул и монотонным голосом, которым, наверное, говорят только юристы, перечислил требования владельца корпорации Масинес:

— Касари Копылов обязан служить во благо семейному бизнесу и Млечного союза. Ему запрещается занимать должности в других государствах, помимо Нрека, заводить связи, как деловые, так и личные, способные нанести вред семье Масинес. Касари Копылов обязан ставить в известность касари Масинеса обо всех случаях, которые могут повлечь риск для здоровья и по возможности избегать их. Касари Копылов обязан проживать вместе с супругой не меньше двух третей года. Он соглашается с вмешательством в свою жизнь с целью проверки надежности брачного союза и обязуется хранить верность супруге. Также касари не может претендовать на капитал касари Лейлы Масинес, все финансовые операции ведутся исключительно с ее согласия. Нарушения данных правил влекут штрафные санкции вплоть до расторжения брака. Они подробно перечислены в пункте восемь данного договора. В качестве поощрения, если брачный союз продлится дольше пяти стандартных лет, касари Масинес обязуется назначить касари Копылову фиксированное денежное содержание и индексировать его по мере экономической необходимости.

Опальный адмирал едва дождался, пока поверенный закончит. Все внутри него клокотало от злости. Лицо побагровело. Вадим поднялся и, будто мог нормально видеть, уставился в глаза Дакона.

— Касари, — за спокойным тоном скрывалась тихая ярость, — кем вы меня считаете?

Нрек не удостоил его ответом, изображая, будто ничего не происходит.

— Авантюристом, приживалкой при вашей дочери? — не унимался Вадим и неожиданно со всей силы ударил кулаком по столу.

Присутствующие вздрогнули. Служащие Дакона испуганно отпрянули, а сам он напряженно оперся руками о стол, готовый в любую минуту подняться.

— Так вот, касари, я никому не позволю себя оскорблять. И еще неизвестно, кто кому неровня: боевой офицер или тыловая крыса, кичащаяся своим богатством.

Напрасно Лейла шикала на жениха. Плотину негодования прорвало, чаша терпения Копылова переполнилась. Он направился к хранившему мрачное молчание Дакону и быстро набрал на его планшете адрес банковского сайта.

— Если вы так цените деньги, можете заказать здесь, — Вадим ткнул в логотип, — выписку со счетов и убедиться, что членам Генерального штаба Земли платят достаточно. А если я временно оказался в затруднительном положении, то не по своей вине.

— Хорошо, пункт о денежном содержании мы уберем, — процедил нрек.

— Все, все оскорбительные пункты, мать вашу!

Вадим не сдержался. Он выразился бы еще цветастее, но помешало присутствие Лейлы. Бедняжка жутко переживала, боялась, что мужчины сцепятся. И была не так уж далека от истины — руки Дакона подрагивали, сжимаясь в кулаки.

— Ни одного. — Он умел стоять на своем.

Копылов кивнул и обернулся к юрисконсульту и поверенному.

— Господа, вас не затруднит ненадолго выйти? Лейла, ты тоже. Нам с твоим отцом нужно кое-что обсудить с глазу на глаз.

Лейла прикусила губу и покачала головой.

— Мы не собираемся драться, — Вадим развеял ее худшие предположения, хотя нрек напрашивался на трепку. — Просто обсуждение обещает быть… эмоциональным, но, уверен, — он метнул короткий взгляд на Дакона, — мы придем к компромиссу.

— И в чем же состоит ваш компромисс? — с жесткой насмешкой полюбопытствовал владелец кабинета. — К подписанию контракта на ваших условиях?

— Именно.

Если Дакон рассчитывал смутить землянина, то просчитался.

— И вы уверены в успехе? — не унимался нрек.

— Безусловно. Иначе бы вылетел из училища еще кадетом.

Короткий поединок взглядов закончился тем, что Дакон предложил обсудить каждый пункт договора в отдельности. Вадим согласился, присел. Начались долгие дебаты. Велись они исключительно между отцом и будущим зятем. Изредка вставляла свое слово Лейла. Ее опасения оказались напрасными: Копылов прекрасно мог постоять за себя. Поверенному и юрисконсульту вовсе не нашлось места в беседе, владелец кабинета лишь в конце попросил их письменно оформить договоренности и подготовить новый, измененный, брачный контракт. На все давался… час — Дакон Масинес не любил ждать.

Вадим соглашался на совместное проживание с Лейлой, даже работу в корпорации, но с оговоркой: если ему не предложат лучшего места, не связанного с бизнесом. Все понимали, что речь о продолжении военной карьеры. К удивлению Лейлы, Копылов не стал возражать против лишения доступа к деньгам супруги и спокойно отнесся к требованию верности. Также он обязался хранить в тайне корпоративные и семейные секреты. Остальное отверг как неприемлемое.

— Ну вот, — удовлетворенно кивнул чуть ли не самый могущественный нрек на планете, когда электронные подписи были поставлены, — теперь, когда формальности улажены, можно высылать приглашения на свадьбу.

— Неужели ты до сих пор не?.. — изумилась Лейла.

Какой расчет! Вдруг бы торжество сорвалось? А так не пришлось оправдываться. Подумаешь, помолвка! Она совершается в семейном кругу, ее легко разорвать без вреда репутации.

— Не беспокойся, — Дакон понял дочь по-своему, — времени достаточно, гости успею заказать достойные наряды.

***

Лейле казалось, она упадет в обморок. Выпитая вода не помогала, наоборот становилось только хуже. Она представила заголовки газет и выпусков новостей: «Свадьба года сорвалась из-за невесты, весь день просидевшей в санузле» и заставила себя выйти к поджидавшей ее матери. Госпожа Масинес с облегчением выдохнула и протянула дочери особые двойные свадебные ашты. Лейла вдела их в уши, и мать соединила их цепочкой с замочком на затылке. Разомкнуть ее сможет только муж, именно ему вручат символический ключик от мыслей супруги. Этот старинный обычай не исчез даже в эпоху цифровых технологий, как и другой — невеста обязана быть босой. Только после получения новой фамилии ей вручали обувь, раньше войлочные сари, теперь — самые обычные туфли. Надевал их муж — отныне он обеспечивал супругу всем необходимым, отвечал за ее благополучие.

В остальном свадьбы на Нреке мало отличались от свадеб на других цивилизованных планетах, населенных гуманоидами. Не считая Земли, пожалуй. Там обязательно требовались фата и букет невесты, а платье с разрезами сочли бы неподходящим.

— Красавица моя!

Мать поцеловала дочь в лоб и передала ей свое кольцо — еще одна традиция. Жених и невеста на церемонии обменивались кольцами родителей жениха и невесты, а уже на прием приходили со своими. Считалось, что так они одалживали счастье у предыдущего поколения. Вадим по известным причинам не мог позвать отца, поэтому наденет кольцо Дакона Масинеса.

— Поехали уже, а то все волнуются! — оборвала Лейла поток слезных причитаний.

Если матушка продолжит, она тоже расплачется, хотя на то нет никаких причин. Вадим ей нравился, впереди никакой «золотой клетки», они все обсудили. Вот отец разозлится, когда увидит дочь на телевидении! Но сделать ничего не сможет: отныне за нее все решал муж.

Идти босиком оказалось неудобно, но Лейла справилась и успешно забралась на заднее сиденье тонированного мотуса. Однако, как бы она ни спешила, журналисты умудрились сделать пару кадров. Они кружили вокруг особняка Масинесов с раннего утра, надеясь получить эксклюзивный материал. Лейла не сомневалась — они не успеют доехать до магистрата, а в Сети уже станут обсуждать ее платье. Смелое, между прочим. Лейлу обуревала гордость: его выбрал Вадим. Приятно, когда муж разбирается в моде, не шарахается от новинок.

Вслед за мотусом с семьей невесты в воздух взмыли еще несколько, с обслугой и охраной. Остальные родственники и гости добирались своим ходом — на Нреке не принято собирать всех дома; приемы, за редким исключением, устраивались в съемных залах. Вот и Дакон Масинес арендовал целую гостиницу, где в президентских апартаментах в пентхаусе уже готовили все для первой брачной ночи. Оказаться выше облаков в такой момент — символично. При желании Дакон мог организовать запись в том же отеле, но он предпочел магистрат — тот самый, в котором некогда женился сам.

Ни Вадим, ни Лейла в свадебные приготовления не вмешивались, предоставив главе корпорации Масинес устроить все по своему вкусу и статусу.

Лейла вполуха слушала советы матери и подгоняла время. Мотус летел так медленно! Кто бы мог подумать, что когда-то она станет мечтать о свадьбе? Увы, как она ни пыталась себя убедить, что брак фиктивный, волнение не унималось. Хотелось всего того, что получала настоящая жена. Оставалось надеяться, Вадим с ней солидарен, иначе… Лейла заранее решила не удерживать его и уж точно не пользоваться влиянием отца. Насильно мил не будешь, счастлив — тоже, а ей очень хотелось сделать мужа счастливым. Как — это уже частности.

Но вот показался шпиль магистрата с флагом Нрека. Мотус пошел на снижение и, вклинившись в наземный поток, остановился у центрального входа. Тут было не протолкнуться: журналисты и просто зеваки жаждали взглянуть на самую прекрасную невесту Нрека, как ее окрестили с легкой руки одного репортера.

Нацепив на лицо ослепительную улыбку, Лейла кивнула матери. Та, в свою очередь, дала знак сопровождающим из второго мотуса. Люди из службы безопасности Дакона Масинеса сработали четко и быстро: один прикрыл девушку от возможного нападения, второй помог ей выбраться из транспортного средства. Лейла с удовольствием бы бегом миновала площадку перед магистратом и юркнула внутрь, но нельзя — все хотят полюбоваться красавицей-невестой. Пришлось позировать, поворачиваться в разные стороны и улыбаться. От последнего, казалось, сведет зубы. Пусть Лейла меняла фамилию добровольно, она жутко волновалась. Вдруг Вадим еще не подъехал, вдруг что-то пойдет не так? В общем, блиц-интервью и короткая фотосессия превратились в пытку. Конец ей положил Дакон Масинес. Подъехав на своем служебном мотусе, которому позавидовал бы глава государства, он мановением руки разогнал журналистскую братию:

— После, строго по протоколу!

Обрадованная Лейла с облегчением выдохнула и, опустив голову, как того предписывали обычаи, покорно пошла вслед за родителями. Позади — охрана.

Вадим тоже нервничал. Свадьба, пусть и фиктивная, — слишком важное событие, чтобы отнестись к нему спустя рукава. Последние, к слову, сидели идеально, как и весь пошитый на заказ костюм. Копылов мерил шагами пятачок между информационным стендом и высокими, в четыре стандартных роста, дверьми. Их сделали под старину, сымитировав дерево.

Жениха доставили в магистрат на еще одном служебном мотусе четверть часа назад. Журналисты пробовали получить у него эксклюзивное интервью, но Копылов отделался от них в обычной манере, сухой безликой фразой: «Без комментариев». Он так же отказался позировать, хватит будущих постановочных кадров в отеле. Вадим ненавидел светскую жизнь, но готов был потерпеть ради Лейлы. Час, не больше. Для себя он решил: никаких папарацци, увидит, выкинет за ограду.

Первым в магистрат вошел Дакон. Поколебавшись, он протянул землянину руку. Жест подкупил: отец Лейлы пытался наладить отношения с будущим зятем. Мать невесты, наоборот, постаралась стать невидимкой, держалась за спиной мужа. Зато виновница торжества наконец-то вышла на первый план.

Сама церемония прошла стандартно. Молодых и членов их семей пригласили в большой торжественный зал с потолком в виде звездного неба. Специальная программа меняла картинку в зависимости от времени дня и года. На специально отведенных местах уже ждали почетные гости. Они же должны были засвидетельствовать законность брака.

Регистратор — на Нреке эту должность занимали мужчины — отыскал в компьютере имена жениха и невесты и попросил подойти к большому планшету на возвышении. Никаких клятв приносить не требовалось, всего лишь положить ладони на специальные сканеры и подписать брачное свидетельство. Лейла проделала все первой и попутно подала заявление на замену чипа — в него требовалось внести новые сведения. Она быстро и ловко ставила галочки против нужных пунктов. Волнение ушло, на смену ему пришло ощущение правильности происходящего.

Последний штрих — четко и ясно произнести на камеру отречение от старого имени и принять новое. И посторониться, чтобы жених мог сделать то же самое.

Лейла боялась, что Вадим замешкается, растеряется. Но он без труда справился с заданием и, встав туда, куда указал регистратор, надел на жену кольцо. Законодательство Нрека не требовало ношения символов брачных обетов, достаточно данных в чипе и ай-ди, но землянин решил привнести в церемонию частичку своей родины.

— Красивое!

Лейла залюбовалась радиевой гравировкой.

— Ты хотя бы понимаешь, что отныне замужем?

— Ага, — хитро улыбнулась девушка и вытянула руку: пусть кольцо сфотографируют, все равно придется показать. — И жутко хочу узнать, что дальше.

Вадим усмехнулся. Пожалуй, он тоже хотел. Совсем фиктивного брака не выйдет. Поразительно, он и сам не заметил, как увлекся инопланетянкой.

Однако до заветного «дальше» требовалось еще дожить. Дакон Масинес праздновал на славу, превратив свадьбу дочери в самое грандиозное событие года. Он разослал приглашения всем видным политикам, бизнесменам, медийным лицам. Среди последних оказался Бэрил Шват, в чью вечернюю программу на межгалактическом телевидении невозможно было попасть без протекции. Поговаривали, будто именно Бэрил сместил с поста министра планетарного охранения, а прежде помог получить пост нынешнему президенту. В жизни журналист оказался весьма заурядным — во всяком случае, Вадим ожидал увидеть кого-то другого, а не абсолютно лысого невысокого нрека, пытавшегося компенсировать недостаток роста скрытыми каблуками. Для привыкшего к строгой дисциплине Копылова одевался он тоже странно: свободные белые брюки, серая рубашка с люрексом. Из образа выбивались дорогие строгие часы последней модели. Релиз состоялся только на прошлой неделе, а Бэрилу уже доставили заказ. Все ради рекламы. Каждая вещь, которую упоминал или показывал журналист в своем шоу, становилась бестселлером. И вот такой гуманоид согласился совершенно бесплатно уделить время молодоженам. Лейла догадывалась, что кое-кого Бэрил таки боялся. Порой финансовые рычаги крепче и надежнее политических.

Новоиспеченную чету Копыловых усадили в музыкальной гостиной отеля, по случаю торжества декорированную цветами. От обилия световых установок, неизменных спутников отличного кадра, слезились глаза. А вот косметика не текла, подобрали на совесть.

Лейла беспокоилась за Вадима, но его не пришлось учить, где вставать и как держаться. Он выглядел спокойным и уверенным, хотя по мелким деталям, жестам было понятно, что муж с удовольствием бы вернулся к бару — там он прятался от светской суеты.

А ведь сегодня двойной праздник — врачи разрешили снять интерактивную повязку. Подумать только, Вадим снова сможет видеть мир своими глазами! Лишь бы только все зажило, срослось как нужно. Смешно, но здоровье мужа тревожило Лейлу больше первой брачной ночи. О последней она все прочитала, оставалось только перевести теорию в практику, а вот зрение… Лейла сделала все, что могла, оставалось только ждать. Она намеренно не акцентировала внимание на данном вопросе, только вот Бэрил не отличался подобной щепетильностью. Любой недостаток — повод для «жаркого» вопроса. Только вот Вадим уже свыкся с инвалидностью, не угостил журналиста долгожданными эмоциями. Да, в ходе несчастного случая (они с женой условились отвечать так) он временно потерял зрение, но врачи работают над этим, а любовь и вовсе слепа, ей даже очки не требуются. Бэрил заглотил крючок и обратил внимание на Лейлу. Его волновало, как же такая девушка могла познакомиться с представителем столь далекой планеты, случилось это до или после потери Вадимом зрения…

Словом, интервью удалось. Вышло оно, как обычно, резким и провокационным. И вновь Лейла подивилась землянину. Он стойко выдержал все, сохранил безупречную вежливость, тогда как она пару раз не выдержала и ответила резко, даже грубо.

Игристое вино, бесконечные вспышки камер, разговоры ни о чем и бесконечная усталость. У Лейлы подгибались ноги, она все чаще висла на руке супруга, казавшегося нерушимым астероидом посреди бескрайнего Космоса. Лейла давно прокляла каблуки, ненавидела очередного политика, с которым нужно переброситься парой слов, а Вадим, казалось, не ведал усталости. Он без проблем общался с гостями на равных, не тушевался и легко находил темы для разговоров. «Ах да, — напоминала себе изнемогавшая от затянувшегося праздника Лейла, — он же адмирал, привык министрам свою правоту доказывать, командовать миллионами».

— Ну как, пойдем? — улучив момент, шепнул Копылов. — Или нужно развлекать гостей до утра?

Она кивнула и так же шепотом призналась:

— Я их ненавижу!

— Вот уж не думал! — фыркнул опальный адмирал и, взяв жену под руку, направился из банкетного зала к лифтам. — Дочь такого отца обязана любить публичность.

— У меня с обязательствами плохо, ты в курсе, — улыбнулась Лейла.

Она безумно устала, но усилием воли не позволяла себе спать. Случится у них первая брачная ночь или нет? Вроде Вадим обещал, но мог передумать: у них ведь не обычный брак, а по договоренности.

Матовые дверцы кабинки закрылись, отрезав молодых от внешнего мира. Лейла тут же скинула туфли и ойкнула, ощутив неожиданный поцелуй в шею. Она удивленно взглянула на Вадима. Даже не верилось, что этот мужчина мог совершить такое вопиющее, легкомысленное безобразие.

— Ты очень красивая сейчас, — тихо признался Копылов.

Лейла на миг застенчиво отвела глаза и, повинуясь минутному порыву, сняла с мужа интеллектуальную повязку с очками, аккуратно отсоединила датчики.

Лифт бесшумно скользил к пентхаусу, а они, замерев, ждали, случится ли чудо.

— Эта кнопка черная, верно? — Вадим ткнул пальцем в панель управления. — А в сережках у тебя синие камни.

Лейла кивнула. По щеке скатилась одинокая слеза. Он видел!

Бросив туфли на пол, она в порыве чувств сжала лицо Вадима. Ей так много хотелось сказать, так многое объяснить, но она молчала: слова предательски кончились

— Господи, Лейла!

Вадим дал выход эмоциям и крепко стиснул супругу в объятиях. Казалось, еще немного, и он ее раздавит.

— Я — вижу!

Не выпуская Лейлу из рук, он чуть отстранился. Глаза его лихорадочно блестели. Она же не нашла ничего лучше, кроме как сказать:

— Я же говорила, у нас современные технологии.

Копылов с азартом маленького ребенка изучал мир, называл цвета и оттенки. Он словно опьянел от вернувшегося зрения. Лейла стояла рядом и улыбалась. Его счастье передалось ей, хотелось тоже бесконечно говорить, ощупывать… Но тут открылись двери лифта, и обоим пришлось временно надеть маски.

Молодоженов встретил портье и проводил до дверей номера. Лейла запоздало вспомнила про туфли, которые забыла в кабине лифта, но возвращаться за ними не стала. Принесут. Она не сомневалась в честности и любезности персонала — иных здесь не держали.

— Непривычно даже, — немного смущенно пожаловался Вадим и огляделся.

Лейла заметила, он подслеповато щурился и прикрывал глаза от светильников. Ничего, скоро организм адаптируется.

— Ой, надо же вернуть повязку в лабораторию!

Она поняла, что забыла в лифте не только туфли, и, если с ними ничего не случится, то повязка могла повредиться. Не хотелось бы, чтобы чужой труд пошел насмарку.

— Сейчас вернусь. — Вадим взял решение проблемы на себя и пригрозил: — Только никуда не уходи!

Лейла подавилась смешком.

— Можно подумать, не найдешь.

Копылов быстрым шагом направился обратно к лифту. Лейла разглядывала его спину, вслушивалась в уверенный голос, каким он говорил с портье, а колени ее чуть подрагивали. Психологическая усталость, яркие переживания вылились в тремор мышц. А еще Лейла вдруг ясно поняла, что через пару минут этот мужчина будет принадлежать ей. Казалось бы, совсем недавно он мягко оттолкнул ее на космической яхте! По спине пробежал холодок. Вдруг Вадим снова откажет? У них фиктивный брак, она слишком высокая, слишком неправильная для землянки. Мысли не давали покоя. Привстав на цыпочки, Лейла напряженно ждала, покусывая губы, и вздохнула с облегчением, когда Копылов вернулся с трофеями.

— Вот, — он вручил жене оба предмета, — положишь на прикроватную тумбочку.

Мигнул датчик, подтвердив — входная карточка действительна, — и молодожены вошли внутрь. Вадим не стал зажигать свет и не позволил жене.

— Сейчас играем по моим правилам, — предупредил он. — Ступай в душ, а я подготовлю спальню.

Вот так буднично, словно раздавал приказы подчиненным. Даже обидно стало. С другой стороны, странно ожидать от землянина страстных поцелуев и романтичных признаний, это не в его характере.

— Нужна помощь с платьем, позовешь, — крикнул в закрывающуюся дверь санблока Копылов.

Это вряд ли, если только Вадим сам не захочет ее раздеть.

Пока Лейла смывала макияж вместе с заботами минувшего дня, землянин медленно приходил в себя. Он отослал жену и запретил включать свет только потому, что хотел разобраться со своими эмоциями без свидетелей. Пусть Лейла — это Лейла, но он боялся банально расплакаться при ней. Вадим до сих пор не верил, что зрение вернулось, десятки раз открывал и закрывал глаза, но огни ночного Масси никуда не девались. Вот силуэт лампы, вот тут диван, там кровать. Больше не требовалось передвигаться на ощупь, никаких мутных силуэтов, он мог ориентироваться даже без освещения, как прежде. И он действительно заплакал, беззвучно, зло размазывая по коже нежданные слезы. Вода льется, значит, Лейла сейчас не выйдет, не застанет его таким. Дыхательная практика помогла восстановить контроль над эмоциями, внешний — эйфория никуда не далась и рвалась наружу. Испытывая небывалый прилив сил, Копылов все-таки зажег точечные светильники на потолке, настроив их на минимальную мощность, и направился к медиацентру. Ему и прежде доводилось выбирать музыку для интимных встреч, но сейчас требовалось нечто большее, чем фон для прелюдии.

Картотека оказалась обширной, и, прослушав несколько демо-фрагментов Копылов нашел нужную композицию — лирическую балладу. Без слов, он сам скажет нужные.

Лейла вышла из душа в пушистом халате отеля и удивленно прислушалась. По ее мнению, Вадиму больше подходила тяжелая музыка.

— Синие волосы шли тебе не меньше.

Копылов подошел к жене и очертил линию ее подбородка. После решительно привлек к себе и поцеловал.

— Я быстро, — обещал он и скрылся за дверью санблока.

Не зная, что делать, Лейла присела на кровать. Такой ее и застал Вадим — руки на коленях, спина прямая.

— Не трусь, солдат, через боевое крещение все проходят!

Он присел рядом и легонько щелкнул жену по носу. Рука, не теряя времени, потянулась к поясу халата: сначала ее, затем своего. Копылов собирался сделать все при свете: зачем отказываться от подарка, которое подарило вернувшееся зрение? Лейла не возражала. Она оказалась не такой стеснительной, как опасался Вадим. Неловкой — да, нерешительной, но не больше. Правда, недолго, пока не сообразила, что к чему.

Руки Вадима скользили по приятным округлостям. Губы касались непривычно бледной кожи, спускаясь все ниже и ниже. Лейла вздрагивала, пыталась осознать, понять новые ощущения. Она отвечала сначала робко, затем уже увереннее скользила пальцами по груди мужа. Казалось, он задался целью изучить ее всю, приручить. Лейла жутко злилась, что Вадим не желал отдавать инициативу.

— Слушаться приказов старшего по званию, рядовая! — шутливо пригрозил Копылов и перешел к заключительной части артподготовки.

Она оказалась на редкость короткой — Лейла и тут умудрилась удивить.

Все случилось совсем не так, как с землянками, Вадим напрасно опасался проблем. Удовольствие нахлынуло сразу, поглотив с головой. Податливое тело жены повторяло каждое движение, стало достойным партнером в эротическом танце. Вадиму хотелось еще и еще, он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью, таком же, как Лейла. Ее ноги оплелись вокруг его поясницы, пальцы впивались в лопатки. Снова и снова, пока не наступила долгожданная разрядка.

— Неожиданно! — немного придя в себя, прокомментировал Вадим.

Он лежал рядом с женой, прислушиваясь к ее все еще учащенному дыханию.

— Жалеешь, что не сделал раньше? — Лейла умела задавать неожиданные вопросы.

— Тогда бы ты стала вдовой, не выйдя замуж, — Копылов напомнил о ярости Дакона Масинеса на борту яхты.

— Но того самого я так и не сделала. — Нречанка перевернулась на живот и оперлась на локти, чтобы лучше видеть мужа. — Ты не показал, каким вещам можно научить приличную девушку. Речь явно не об обычном сексе.

— Обычный наш брак тоже не предусматривал.

Вадим временно ушел от пикантной темы, но понимал, что ненадолго. Ладно, ему же лучше, любой мужчина позавидует.

— С недевственницами тоже можно разводиться, — напомнила Лейла. — Или ты не собираешься?

— Вот научу всяким неприличным штукам, тогда можно, — рассмеялся Копылов и уложил жену на лопатки, не позволяя пошевелиться. — Нужно позаботиться о твоем будущем муже.

Лейла понимала, что он шутит. Вадим сколько угодно мог изображать серьезность, но глаза выдавали, а еще вот та смешинка в уголке рта.

— Давай ты прямо сейчас снова меня поучишь, — лукаво предложила Лейла. — Если завалю и эти экзамены, отец от меня откажется.

Копылов не возражал, ему самому хотелось. Главное, чтобы звукоизоляция номера не подвела, а то урок может выдаться громким.