Глава 24

Ярослав Оболенский

Этот день был щедр на события, и к вечеру я ходил по дому словно шальной. От счастья, конечно же. И самую малость от детской непосредственности и чрезмерной активности.

Вчера, когда близнецы были уставшие, они едва передвигали ноги, напоминая маленьких пингвинят. Но стоило поспать ночку, как тут же обернулись в двух маленьких непосед, которые всё время находили себе приключения на пятые точки.

Вот когда бы я ещё узнал, что до сих пор способен на стремительные марш-броски? А сегодня мне предоставили такую возможность. Протестировали, так сказать, в реальных условиях мою профпригодность на роль папы. Причём, ответственно и со вкусом, при этом проявив смекалку.

Кто бы мог подумать, что трёхлетний мальчишка надумает скатиться по перилам лестницы? Я — точно нет! Как он вообще мог на них забраться, если сам от горшка два вершка? Но ведь смог же.

Я думал, у меня сердце разорвётся на части, когда увидел, как Кирюшка перекидывает ногу через поручень и начинает катиться попой вперёд. Мы с Варюшей в это время как раз сидели на диване и оформляли быструю доставку игрушек.

Тело среагировало раньше, чем мозг осознал все последствия детской шалости. Я успел поймать Кирюшку буквально за секунду до того, как он слетел с перил, весело хохоча. Да, ему было смешно. А я оказался на грани того, чтобы заказать вместе с игрушками ещё и каких-нибудь успокоительных капель. Так, на всякий случай. А то мало ли, какие ещё сюрпризы ждут меня впереди. Это ведь только начало.

Одно могу сказать наверняка, вот так некоторые мужики и седеют во цвете лет. Уверен, первый седой волосок у меня появился как раз в этот момент.

Кровь шумела в ушах, сдобренная лошадиной дозой адреналина. Хотелось наорать, чтобы у пацана осталось в памяти раз и навсегда, что нужно сначала думать, прежде чем что-то делать. Но это наихудший способ воспитания. Это я знал и без заумных книжек, которые мне посоветовала прочесть Елена Васильевна, прежде чем уйти домой.

В детстве я тоже был не самым примерным ребёнком. Шкодил и в садике, и в школе. Но не помню, чтобы родители или дед с бабушкой повышали на меня голос. Они всегда объясняли. Спокойно! Без криков и ругани. Вот только расписывали возможные последствия так красочно, что память о них хранилась о-очень долго, уберегая от повторных ошибок.

Осталось подобрать подходящие слова.

Но, в отличие от меня, Варюшка подобным не заморачивалась.

— Ты что, дулак? — выдала она брату, уперев руки в бока и задрав подбородок повыше. — А если бы глохнулся и нос лазбил? Мама бы спасибо тебе за это не сказала.

— Ну не глохнулся же, — самоуверенно заявил тот, сидя у меня на руках.

— Это потому, что дяденька Ялослав тебя поймал, — припечатала малышка.

Кирюха, похоже, хотел возразить, даже набрал для этого в лёгкие побольше воздуха, но тут уже и я вступил в разговор, определившись со стратегией и тактикой. Конечно, до мастерства моих родителей и в особенности деда мне было далеко, но надо же с чего-то начинать.

— Твоя сестрёнка права, — произнёс, ставя мальчишку на ноги.

— Это ещё почему? — обиженно надув губы, проворчал он. — Вообще-то я клепко делжался.

— В этом я даже не сомневаюсь, — не стал спорить, понимая, что это бесполезно. — Но есть в природе такая штука, называется сила притяжения, благодаря которой всё, что подбрасывается вверх, непременно падает вниз.

— Всегда-всегда? — заинтересовались тут же дети.

— Конечно, если дело не касается воздушного шарика. Но и он, рано или поздно, тоже опускается на землю. В нашем же случае, тебя бы снесло по инерции с отполированных перил и приземлило бы… на этот стеклянный столик, который разбился бы вдребезги от твоего веса и разлетелся бы сотнями осколков в разные стороны. А об осколки можно легко пораниться, если ты ещё не знаешь.

— Знаю, — со вздохом ответил Кирюха. — Я когда был маленький, поланил ногу об стекло, котолое кто-то блосил в песочницу. Клови было… — со знанием дела, протянул он.

— А сейчас ты большой? — уточнил, едва сдержав улыбку.

— Конечно, — уверенно закивал мальчишка. — Эх, жаль, что нельзя больше кататься. Было здолово. Мне понлавилось.

— А может, закажем быстрой доставкой трёхколёсный велосипед? — предложил, лихорадочно перебрав в голове варианты, способные перетянуть внимание сына.

— А мы кататься не умеем, — переглянувшись, признались близнецы.

— А я вас научу. Будет весело.

Ответом мне были радостные визги. Кажется, контакт постепенно налаживается.

Пока дети увлечённо разглядывали каталог игрушек и книг, которые хотели бы получить в подарок, я открыл ноутбук, вошёл в один из мессенджеров и пробежался по сообщениям. Новости по поводу Лошкарёва были не утешительные, но Горский пообещал лично забрать из больницы Дару с дедом и доставить их в отделение на служебной машине для дачи показаний, а потом и привезти ко мне. Уже легче.

Рабочие чаты гудели как обычно, но помощник вполне сносно разруливал возникающие ситуации, получив от меня пару часов назад чёткие указания. Так что с этой стороны подлянки можно пока не ждать. Осталось договориться по поводу дополнительной охраны. Но и с этим проблем тоже быть не должно.

Набрав знакомый номер на стационарном телефоне, пока свой был занят малышнёй, я вслушивался в протяжные гудки, раздумывая над тем, как преподнести ситуацию другу, который не так давно открыл свою частную охранную фирму.

— Привет, Илюха, это Оболенский, — поприветствовал, услышав знакомое «слушаю».

— О, привет, друг. Давно не созванивались. Ты по делу или поболтать?

— По делу.

— Так и думал, — фыркнул он. — Выкладывай.

День стремительно завершал свой путь. Чем я только сегодня ни занимался — и сказки читал, и рисовал… Кому рассказать — не поверят. Зато близнецы были в восторге. А я осознал, насколько же это классно — иногда отдыхать от работы. И ведь сегодняшний день воспринимался именно как выходной, несмотря на то, что по насыщенности он превосходил некоторые рабочие. Но мне нравилось общаться с близнецами, наблюдать за ними, помогать. И они платили мне искренним восхищением.

— Дяденька Ялослав Ломанович, — позвал меня Кирюшка, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке с картофельным пюре и котлетой, которые нам приготовила перед уходом Елена Васильевна.

Сумерки только-только спустились на землю, и на горизонте таяла алая полоска зари.

— Я за него, — попытался пошутить, но мальчишка не оценил, продолжая хмуриться. — Что-то случилось, Кирюш?

— Дяденька Ялослав Ломанович, а вы можете стать нашим папой? — произнёс мальчишка, устремив на меня полный мольбы взгляд, и Варюшка затаила дыхание, в ожидании ответа, придвинувшись ближе к брату. — Пожалуйста, — добавил он, и с длинных ресниц скатилась тяжёлая слезинка, сорвавшись вниз. — Вы холоший. Не кличите на нас, не бьёте. И маму можете защитить. А я вчела не смог…

Кирюшка замолчал, а Варюша, отложив телефон, поспешила обнять брата за плечи.