Глава 28

Распрощавшись со мной и с близнецами, Дмитрий Константинович ушёл, сказав на прощание, что с радостью остался бы погостить, но у него на сегодня запланирована встреча. Причём, ушёл пешком, хотя на улице уже давно стемнело.

Подойдя к окну, я приоткрыла шторку, выглянув во двор. Тьма непроглядная. Только вдоль дороги виднелись фонари, свет от которых выхватывал силуэты соседних домов, окружённых зарослями фруктовых садов.

Ветер шумел в кронах деревьев, которые натужно поскрипывая, царапали по крыше, вызывая толпы мурашек, то и дело маршировавших по спине. Но взгляд почему-то прикипел к луне, неспешно плывущей по небосводу.

Сколько раз за последнее время я смотрела в небо? На пальцах можно пересчитать. Утопая в делах и заботах по самую макушку, я разучилась радоваться восходу солнца, ласковому дождику. А ведь раньше и дня прожить не могла, чтобы не полюбоваться на природу. Пусть даже это обычный цветок на городской клумбе.

Когда всё успело настолько измениться?

Вздохнув, я прислушалась к царящей в доме тишине.

Близнецы, устав за день, смотрели мультик на планшете, свернувшись калачиками на диване. Они счастливо улыбались, довольные жизнью, тихо переговариваясь. И совершенно не интересовались происходящим вокруг.

Много ли детям для счастья надо? Выходит, что нет. Главное, чтобы мама была рядом, которая обнимет, пожалеет, и отец, способный помочь и защитить.

И, похоже, у моих детей такой человек теперь есть.

Возле калитки, в свете уличного фонаря, мелькнула тень, и я напряглась. Но тут же выдохнула с облегчением, успокаиваясь, признав знакомый силуэт. Ярослав пошёл провожать родственника, предупредив, что закроет ворота, выпустит из вольера собаку и сразу же вернётся обратно.

Я ни о чём его не спрашивала. Но в душе разлилось приятное тепло из-за того, что меня сочли нужным предупредить. Просто предупредить, чтобы не волновалась!

Олег так не делал. Он ненавидел контроль, считая, что это унижает его, как мужчину. Давил на то, что я должна ему доверять, ведь мы — семья. А по факту, сам обманывал всё это время.

Сквознячок, пронёсшийся по гостиной, выдернул меня из водоворота воспоминаний, известив о том, что Ярослав вернулся в дом. И как-то сразу стало легче, словно я сбросила тяжёлый груз, давивший на плечи всё это время. А может, так и есть? Может, возвращаясь снова и снова в прошлое, причинившее мне столько боли, я мешаю себе жить счастливо в настоящем?

— О чём задумалась? — остановившись за спиной, тихо спросил Оболенский, разрывая тишину.

Мужчина не прикасался ко мне, но я буквально физически ощущала, что он рядом. И, как ни странно, это успокаивало, вместо того, чтобы причинять дискомфорт.

— Может, стоило твоему деду вызвать такси? — не оборачиваясь, спросила первое, что пришло на ум.

— Ему полезно пройтись перед сном по свежему воздуху, — фыркнул он.

— У него тоже есть дом в этом посёлке? — предположила, прикинув, что дорогу до города лёгкой прогулкой точно не назовёшь.

— У него? Нет, — улыбнулся Ярослав, сверкнув в отражении окна белозубой улыбкой. — Но без крыши над головой дед сегодня не останется, поверь. И встретят, и накормят, и спать уложат.

— Ладно, как скажешь, — пожала плечами, не совсем понимая, к чему Оболенский клонит.

Впрочем, если честно, даже не пытаясь понять, поскольку голову занимали совсем другие мысли, касающиеся меня и детей. А Дмитрий Константинович вполне разумный мужчина, способный сам отвечать за свои поступки. Мне бы теперь разобраться в собственных проблемах, которых свалилось немало на мою бедную голову.

— И что дальше? — выдохнула едва слышно, но слух у Ярослава оказался отменный.

— А что дальше? — повторил он вопрос и сам же на него ответил: — Будем жить-поживать и горя не знать. Как тебе такая перспектива?

— Заманчиво. Уверен, что так получится?

— Не попробовав — не узнаем, — пожал мужчина широкими плечами. — Но мы постараемся, чтобы получилось. Ведь так?

— У нас выбора нет. Как там твой дедушка сказал? Если не ради себя, то хотя бы ради детей.

— Знаешь, не стоит ставить крест и на себе.

— Мне сейчас точно не нужны отношения. Я от прежних ещё не скоро отойду.

— Понимаю. Но я так далеко и не заглядываю. Предлагаю для начала нам просто стать друзьями. И так как это моя инициатива, беру ужин на себя. А ты отдыхай.

— В меню будут картошка фри и гамбургеры? — оборачиваясь, улыбнулась я.

— Нет, сегодня мы разнообразим его макаронами, — ответная озорная улыбка появилась на суровом мужском лице, покрытом трёхдневной щетиной. — Возможно, недоваренными или, наоборот, переваренными. Но одно могу сказать точно — отварные сосиски будут на высоте.

— А давай ты займёшься отварными сосисками, раз уж они у тебя получаются на высоте, а я — макаронами? — посмеиваясь, предложила, чувствуя в общении с Оболенским некую лёгкость и простоту, которую уже давно не испытывала в своей повседневной жизни.

— Отлично, — подмигнул Ярослав. — Буду считать, что моё предложение о дружбе получило одобрение с твоей стороны. Идём, друг. Разделим тяжести приготовления ужина на двоих.

Разве я могла отказаться от такого предложения? Точно нет.