Глава 40

Минуты тянулись бесконечно долго. Заполнив свой день до отказа делами, я старалась не смотреть на часы, в ожидании звонка от Дмитрия Константиновича. Состояние Елены Васильевны мало чем отличалось от моего. Она беспокоилась за Ярослава, как за родного. И, временами, не выдерживая напряжения, ворчала себе под нос на старшего Оболенского, что он не звонит, как обещал.

— Вот что ему стоит взять телефон и набрать номер? — вопрошала она в пустоту. — Знает же, что будем беспокоиться.

В отличие от неё, я на старшего Оболенского не обижалась, веря в его ответственность. Если не звонит — значит, не может. А если не может — значит, очень занят. Но от этого было не легче. Поскольку занят он сейчас своим внуком. И если следовать логике, то чем больше уделял ему времени, тем серьёзнее его ранение.

В общем, за те несколько часов, что мы промучились в ожидании, успели в четыре руки выдраить дом до блеска, приготовить обед, напечь разной сдобы и даже помыть Зевса, который нашему рвению был меньше всего рад.

Дети ещё спали, но будить их на завтрак в таком состоянии я не хотела. Когда проснутся сами, тогда и покушают. Малыши в последнее время слишком остро чувствовали моё настроение, и волновать их раньше времени я не собиралась.

Мне нужно было дождаться звонка от Дмитрия Константиновича, нужно было удостовериться, что с Ярославом всё в порядке. Иначе я не смогу спокойно смотреть детям в глаза и отвечать на вопросы о папе, зная, что он в беде. А они зададут их обязательно, как задавали все предыдущие дни, скучая по отцу.

Когда зазвонил телефон, я как раз раздумывала над тем, чем ещё можно себя занять, но как только увидела имя на дисплее, в голове мгновенно стало пусто, а руки предательски задрожали.

— Дара, лучше узнать сразу, а не мучится в неизвестности, — заглянув через плечо и увидев имя абонента, посоветовала Елена Васильевна.

— Слушаю, — собственный голос казался чужим и надломленным.

— Состояние стабильное, жить будет, — устало произнёс Дмитрий Константинович, не называя имя пациента, впрочем, этого и не требовалось.

— Насколько всё серьёзно? — уточнила, с трудом проталкивая слова через вставший в горле ком.

— Придётся полежать недельку-две, чтобы не возобновилось внутреннее кровотечение. А через месячишко уже будет бегать, как новенький. Ну… в разумных пределах. Кроссы и чрезмерные физические нагрузки ему пока противопоказаны.

— Когда его можно навестить?

— Не сегодня точно. Он ещё долго будет отходить от наркоза.

— А завтра?

— Вот завтра и будем решать, а пока… — Дмитрий Константинович смягчился: — Выдыхай, деточка. Жизни Ярого ничего не угрожает. Кстати, Шрам отправился в мир иной. Горский подтвердил этот факт. Так что заказ на тебя аннулирован.

— Осталось поймать Лошкарёва.

— Согласен, но именно этим сейчас и занимается наш доблестный майор. А мне пора. Передавай привет Лене и детям.

— Хорошо, передам.

Обернувшись, я уже открыла рот, чтобы озвучить просьбу Дмитрия Константиновича, но женщина меня опередила:

— Я и так всё слышала, — улыбнулась она. — Можно немного расслабиться. А то нервы за эти дни мы потрепали сильно.

Опустившись в кресло, она выдохнула с облегчением, вытягивая ноги и прикрывая глаза.

— Никогда не думала, что буду так переживать за чужого человека. Но… Если честно, Ярослав уже не воспринимается чужим, хотя наше знакомство было фееричным: чуть не прибила его граблями, когда он пришёл с предложением выкупить мой участок. А в нём ведь вся моя жизнь была. Но потом, слово за слово, разговорились и, оказалось, что не такой уж он плохой. Нагловатый, конечно, как и его дед, но это у них, похоже, своего рода защитная реакция. Семейное, так сказать… — женщина резко замолчала, словно сболтнула лишнего.

— Он вам нравится? — осторожно уточнила я.

— Кто? Дима? — приоткрыв один глаз, она взглянула на меня, и я кивнула, подтверждая. Румянец тут же разлился по её щекам, намекая на правдивость моего предположения, но сама женщина не спешила соглашаться: — Вот ещё, глупости какие. Он наглый и самоуверенный тип. Вбил себе в голову, что женится на мне, и прёт напролом, как в той известной фразе: «Вижу цель — не вижу препятствий».

— Но когда он с неделю или две назад отправился к вам поздно вечером, вы его не выпроводили за порог? — скорее утверждая, нежели спрашивая, улыбнулась я.

— Ну, куда я его на ночь глядя выпровожу? — страдальчески вздохнула она. — Мучайся потом всю ночь от мыслей: добрался до дома — не добрался. А так постелила ему на диване в гостиной и отправилась спокойно спать, а когда проснулась, он уже и завтрак сам успел приготовить.

— Золото, а не мужчина. Правда ведь? — лукаво поддела я.

— Да-а, — протянула тётя Лена мечтательно, но тут же упрямо поджала губы. — Так, Дарина Сергеевна, ну-ка прекращай со своей агитацией. Какие отношения могут быть в моём возрасте? Тонометром по очереди давление друг другу мерить?

— Между делом можно и померить, — хихикнула я.

— Между каким? Мне, к слову, чуть больше полтинника, а ему так и вовсе…

— Всего-то? Некоторые личности и в семьдесят женятся.

— Эх, молодая ты ещё. Вот доживёшь до моих лет, обзаведёшься кучей диагнозов…

— Во-о-от, ещё один весомый аргумент.

— И какой же?

— Врач всегда под боком будет, — подмигнула я.

— Надо же, а ведь и точно…

Переглянувшись, мы дружно расхохотались, сбрасывая скопившееся за последние дни напряжение. На душе сразу же стало легко и спокойно.