Глава 19

Кирилл, подняв брови, с недоумением разглядывал Марию Владимировну и не понимал, что происходит. Что значит этот вопрос? Эта Лика весь дом поставила на уши! Надо от нее срочно избавиться.

– Вы о чем говорите? – спросил он домработницу, наблюдая краем глаза за горничной, подметавшей пол, и за детьми, которые могли порезаться об осколки.

– Юля, уведи детей на кухню, – попросила Фрекен Бок няню, подождала, пока Юля закроет за собой дверь и продолжила. – В прошлом году чашки сервиза разбила Вероника Сергеевна. Вас здесь не было. Девушка, откуда вы знаете о том, что происходило в этом доме?

– Простите меня, – лепетала Лика. – Я сама в шоке. У меня просто вырвалось восклицание, но я не понимаю, где я взяла эту информацию. Она просто всплыла в голове, и все.

По глазам девушки Кирилл видел, что она растеряна не меньше Марии Владимировны. Она уже снова села за стол. Ее руки со сцепленными в замок пальцами лежали на коленях и подрагивали. Нога выстукивала дробь по ламиниту. В тишине столовой этот мерный звук казался невероятно громким. Кирилл положил руку на замок пальцев, останавливая дрожь, и спокойно сказал:

– Давайте позавтракаем, и я вас отвезу в Москву.

– А может… – подала голос домработница.

– Что?

– Вероника Сергеевна разбила чашки в августе, а потом и сама упала в обморок. С нами никого из посторонних не было. Охрану я позвала, чтобы они отнесли госпожу в спальню, и позвонила вам. Этот сервиз, – она показала головой на стол, – я купила уже позже. А что, если кто-то наблюдал за нами в бинокль? Охрана отлучилась ненадолго, но все же. Кирилл Андреевич, миленький, здесь что-то не так. Или эта девушка работает на банду мошенников, или…

– Что еще?

– Или мистика просто. Она и Настю в торговом центре нашла легко, а вы говорите, что девочка спряталась далеко от того места, где работает… она.

– Охрана все проверила. На записях нет ничего подозрительного. Лика никогда не появлялась у стен этого дома. Согласитесь, вы ее тоже ни разу не видели.

– Тогда, что происходит?

– У меня есть еще одна версия. Я хочу ее проверить. Вставай. Поехали, – эти слова относились уже к растерянной Лике.

– Как же вы? Без завтрака, – засуетилась домработница. Хоть детской каши поешьте, и кофе я уже сварила. Она выбежала из столовой. Как только Мария Владимировна открыла дверь, Кирилл услышал крики детей, которые не слушались няню. В просвет дети разглядели Лику и бросились к ней.

– Мы уже поели. Пошли с нами играть! – потянула ее за руку Настя.

– Идите, собирайтесь в сад. Мы сейчас придем. Только кофе выпьем, – выпроводил детей Кирилл: ему нужно было остаться наедине с Ликой и задать ей пару вопросов.

Он никак не мог решить, что дальше делать. Если девушка говорит правду, то после комы у нее появилась просто мистическая связь с его семьей и домом. Укладывается в эту версию и дочь. Настя разговаривает с умершей матерью так, будто она находится рядом с ней. Только… Вот только Кирилл был до мозга костей реалист. Он не верил ни в мистику, ни в духов, ни в чудеса, даже несмотря на то, что стал свидетелем одному из них.

Мария Владимировна принесла поднос, на котором стоял красивый настольный мармит из фарфора. Она открыла крышку и разложила кашу по маленьким, но глубоким тарелочкам того же рисунка, что и кастрюля, а потом села на свободное место. Кирилл быстро кидал кашу в рот. Кажется, он даже не чувствовал вкуса того, что ест, и только когда взял в руки чашку с дымящимся кофе, поднял голову и посмотрел на гостью.

Лика не съела ни ложки. Она как завороженная смотрела в свою тарелочку и боялась к ней прикоснуться.

– В чем дело? Каша невкусная? – поинтересовалась настороженно Мария Владимировна.

– Нет. Просто… – уныло произнесла девушка и обреченно засунула ложку в рот. Ее рука при этом дрожала.

«Да что с ней не так? Будто не кашу ест, а отраву». Кирилл видел, что ее что-то мучает, но она боится поделиться своими мыслями, так как, чтобы она ни говорила, все оказывалось невпопад. Но после первой ложки она облегченно вздохнула и стала есть кашу молча.

Он поднялся и направился к себе в кабинет. На полпути оглянулся, посмотрел на Лику и домработницу, не сводившую с нее глаз, и сказал:

– Я переоденусь, и мы поедем в Москву. У тебя еще есть пятнадцать минут.

Он зашел в кабинет и сразу позвонил Руслану.

– Что случилось? – опять переполошился тот.

– Ты не поверишь, но странные вещи творятся в моем доме.

Кирилл рассказал другу все, что с ним случилось за последние сутки. Руслан не перебивал, только иногда крякал от удивления.

– И что ты думаешь?

– Не знаю. Если верить в мистику, тогда у Лики после комы открылись экстрасенсорные способности. Вероника умерла, сжимая в ладонях руку девушки. И в этот момент Лика подала первые признаки жизни. Это факт, и с ним ничего не поделаешь, – начал размышлять Руслан. – Она могла слышать голос плачущей Насти в магазине. Если она не воровка детей и не подстроила кражу ребенка специально, то каким-то образом она почувствовала, что девочке плохо.

– Я этого не понимаю! – вскричал Кирилл. – Как может посторонний человек, никогда не видевший ребенка, его почувствовать?

– Слушай, а если…

– Что? Договаривай! Я скоро с ума сойду от этих мыслей.

– А если это не Лика почувствовала ребенка.

– А кто? – Кирилл нервно забегал по кабинету.

Он то присаживался на подлокотник кресла, то снова вскакивал. Брал ручку – бросал ее на стол. Включал ноутбук и снова выключал. Раскрывал и закрывал жалюзи на окнах. До вчерашнего дня работа помогала ему заглушить боль от потери любимой. Он начал даже потихоньку приходить в себя, и на тебе! Новый жизненный виток, загнавший его в настоящий тупик.

– Вероника. Я где-то читал, что матери, рано ушедшие из жизни, не могут успокоиться. Им непременно нужно передать своих малолетних детей в надежные руки.

– Ты сам себя слышишь? – закричал Кирилл и бросил очередную ручку на стол.

Из-за сильного удара она отскочила от глянцевой поверхности, свалилась на пол и покатилась под диван. Кирилл упал на колени, пытаясь перехватить капризную ручку. Не выпуская телефон из пальцев, он заглянул под диван: сначала в полумраке он ничего не увидел, но потом разглядел, что движение ручки остановил какой-то предмет. Кирилл, пыхтя, засунул ладонь глубоко под диван, но ухватить за корпус ручку не удалось. Она, будто живая, откатилась еще дальше.

– Что случилось? – услышал он взволнованный голос Руслана. – Ты куда пропал?

– Ручка закатилась под диван, вот я и пытаюсь ее достать. Ладно, – Кирилл выпрямился и сел на ковер. – Твоя версия с духом Вероники, бродящем по моему дому, отменяется. Я в такую ерунду не верю. Я сейчас приеду в клинику с Ликой. Сделай ей свои медицинские тесты. Ну, там КТ или РМТ, я не знаю, что еще надо. Я хочу, чтобы ты проверил ее голову.

– Проверить нетрудно. Но я не знаю, каким способом можно протестировать чутье.

– Понимаешь, она сегодня и за столом вела себя странно. Я не говорю, что она вспомнила тот момент, которому точно не была свидетелем. Я о другом. Она смотрела на кашу, будто видела врага. Сначала даже в рот боялась ее положить. А когда я заставил, облегченно вздохнула. Вдруг она шизофреник? Вдруг у нее галлюцинации, и вместо каши она видела пауков? Ох! Я дурак! Что я наделал!

– Что опять не так?

– А я ее с Настей ночевать оставил, – Кирилл нервно хлопнул себя по лбу, а потом оперся ладонью о пол, чтобы встать, и уколол ее. Он вскрикнул и посмотрел вниз: рядом с ним лежала та самая ручка, которую он только что пытался достать из-под дивана.

– Ты меня с ума сведешь! – кричал в трубке Руслан. – Что у тебя происходит?

– Рус-с-с-с-лан, – заикаясь, прошептал Кирилл и нервно оглянулся. – Я ничего не понимаю.

– О, боже! Я уже боюсь за твою психику, – вздохнул Руслан. – Приезжай в клинику. Лике нужно регулярное обследование, да и тебе пора с психологом пообщаться.

Кирилл отключил телефон, с опаской посмотрел на ручку, лежавшую на полу, встал и вышел из кабинета. Он отказывался верить в потусторонние силы. Он видел, что движение ручки остановил какой-то предмет. Вполне вероятно, что она на секунду задержалась на месте, а потом, по закону инерции, откатилась обратно.

– Да, так и буду думать, – решил он, зашёл в гостевую комнату, где теперь обитал, чтобы переодеться в деловой костюм, и вернулся в гостиную.

Там он застал милую картину: Лика сидела на диване, а Настя стояла за ее спиной и, собрав вокруг себя все принадлежности для кукольной парикмахерской, делала девушке причёску. Услышав шаги, они оглянулись, и Кирилл поразился, сколько радости было в их смеющихся лицах. Их будто озарял идущий изнутри свет. Глаза блестели, щеки разрумянились, одинаково пухлые губы улыбались.

Лика выглядела прелестно. Волосы на голове стояли дыбом. Отдельные пряди, окрашенные в розовый цвет, падали на лоб.

– Папочка! Смотри, я Белоснежку сделала красавицей!

– Да уж! – Кирилл подошёл ближе. – И как мы в таком виде поедем в Москву?

– Не страшно. Я сейчас приведу себя в порядок, – ответила Лика и повернулась к девочке. – Настенька, мне сейчас надо уехать, а ты пока поиграй с братом и няней Юлей.

– Не хочу! – упрямо поджала губы девочка. Милое личико нахмурилось, бровки сошлись к переносице. – Он только в машинки играет.

– А ты не хочешь ему гараж из Лего сделать?

Настя повернула голову набок, посмотрела одним хитрым глазом на отца и на Лику и сорвалась с места.

– Егор! Давай в машинки играть! Я тебе гараж буду строить.

– Должен признать, что ты с Настей отлично справляешься, – нехотя выдавил из себя Кирилл. – Иди в ванную, приведи себя в порядок.

Лика согласно кивнула, легко взбежала по лестнице и исчезла на втором этаже. Кирилл подошёл к окну и уставился в сад. Дождь, ливший весь день накануне, хорошо смочил землю. Она влажно блестела под деревьями и казалась невероятно черной. По ярко-зеленому газону с веселым тявканьем пронесся Шарик, следом – охранник. Он увидел за стеклом французского окна хозяина, притормозил, кивнул головой, развел руками, мол, что я поделаю с этим песиком, и помчался догонять несносную собачонку, которая всегда умудрялась сбежать.

Но Кириллу было не до красоты природы и не до шустрого Шарика. Его жизнь катилась по наклонной, и где конец этого движения, он не знал. Он вздохнул: что-то девушка задерживалась.

– Мария Владимировна, – окликнул он домработницу, по какой-то надобности забежавшую в гостиную, – поторопите Лику. Она ушла наверх, чтобы смыть краску с волос, и пропала.

Он повернулся к окну и задумался. В пустой голове еще не родилась никакая идея. Вчера он твердо решил, что его жизненная дорога никогда больше не пересечется с Ликой. А уже через час все снова пошло кувырком. Из тяжелых мыслей его вырвал отчаянный крик.

– Ты что здесь делаешь, мерзавка? Как посмела зайти в эту комнату.

Кирилл сорвался с места. Сердце сжалось от плохого предчувствия. На втором этаже он с ужасом увидел, как кто-то совершил кощунство: их с женой спальня была раскрыта настежь, и именно оттуда доносился возмущенный голос Марии Владимировны.

В спальне картина прояснилась, но не стала от этого приятней. Посредине комнаты стояла растерянная Лика с мокрыми волосами. Капли воды стекали за шиворот, пропитывали футболку девушки и капали на дорогой персидский ковер. Рядом грозно сверкала глазами домработница с полотенцем наперевес.

Кирилл, увидев бюстгальтер, просвечивающий сквозь мокрую тонкую ткань, обтягивающую грудь девушки, смутился и отвел глаза. Только что он мчался разъяренный наверх, и вот уже ему стало стыдно за свое поведение и действия Марии Владимировны. Опять в душе шевельнулось неприятное чувство, будто он обидел ребенка. По ногам потянуло холодом.

– Что здесь происходит? – по возможности нейтральным голосом спросил он, старательно глядя только на Марию Владимировну.

– Кирилл Андреевич, вы запретили всем входить в эту комнату, а она… бессовестная!

– Тише, тише. Не волнуйтесь. Лика, наверное, не знала, что сюда входить нельзя, – он посмотрел на девушку, ища в ее глазах подтверждения своей догадке.

– Дело не в том, что она зашла сюда по незнанию. Я ее обнаружила, когда она рылась в вещах Вероники Сергеевны. Вы кого в дом привели? Вызывайте полицию!

Кирилл взял полотенце из рук Марии Владимировны и набросил его на голову Лики, она благодарно подняла на него глаза. Он прошел в гардеробную и огляделся: на первый взгляд, вещи все были на месте.

– Рассказывай, что ты забыла в этой комнате.

– Зашла сюда случайно, будто ноги принесли, – тихо ответила она. –

– Ноги ее принесли! – хмыкнула Мария Владимировна и привычным движением одернула форменный черный пиджак. – Все вы, воровки, так говорите. Что хотела украсть?

– Простите, но я не воровка! – вскинулась Лика. – Можете меня осмотреть, если не верите.

Она сердито раскрыла свою сумочку и высыпала ее содержимое на кровать, потом бросила сверху полотенце и стала стаскивать футболку. Следом полетели и джинсы. Кирилл не успел опомниться, как девушка стояла перед ним в бюстгальтере и трусиках и с вызовом смотрела прямо ему в глаза. Он вдруг увидел, что в ее взгляде нет страха. Зато много ярости и обиды.

– Закройся, бесстыдница! – опомнилась домработница. – Ты совсем совесть потеряла?

Она бросилась к кровати, схватила полотенце и накинула девушке на плечи. Кирилл стоял, будто парализованный. Чувство вины за причиненную Лике боль, сжигало его изнутри. Он вообще не понимал себя и свои эмоции. Как говорила домработница, надо было вызвать полицию или, на крайний случай охрану, а он медлил в нерешительности. Кирилл встряхнул головой, прогоняя наваждение.

– Иди, оденься, – он показал рукой на гардеробную. – И футболку поменяй.

– Там нет футболок, – тихо сказала Лика.

– Откуда ты знаешь? – Мария Владимировна сделала круглые глаза. – Ты уже была в этой комнате?

– Не помню. Но все мне кажется знакомым. Вот в этом ящике должны лежать лекарства, – девушка сделала паузу, – я так думаю.

Лика, придерживая полотенце за края, подошла к прикроватной тумбочке и открыла ее – пусто.

– Ой, я ошиблась! – в глазах девушки мелькнуло радостное удивление. – Значит, я точно здесь никогда не была. Понимаете! – Лика переводила взгляд с Кирилла на домработницу. – А я думала, что схожу с ума.

Кирилл с Марией Владимировной переглянулись. Домработница лихорадочно перекрестилась. Она подошла к девушке и осторожно коснулась ее пальцем. Ничего не произошло. Тогда женщина подтолкнула Лику к гардеробной и сама пошла с ней.

О чем они там разговаривали, Кирилл не слышал, но внезапно наступившая тишина смущала его. Он боялся даже взглянуть на супружескую кровать, на вещи Вероники, лежавшие повсюду. Он подошел к большому зеркалу, которое выбирала сама его красавица жена.

– Дорогой, – возбужденно говорила она ему по телефону, – я нашла идеальное зеркало. Оно изготовлено методом Флоат.

– О боже! Вероника. Я сейчас так занят! – он тогда небрежно отнесся к восторгу жены, так как буквально через минуту ждал важного гостя, с которым планировал заключить деловой контракт. – Какой еще Флоат?

– Это метод изготовления зеркал, – не отступала Вероника. – Раскаленную стекломассу выливают на раскаленный металл, и охлаждаются оба материала вместе.

– Разве так важно, как изготовлено зеркало? – гость уже вошел в его кабинет в торговом центре и здоровался с ним за руку. Кирилл чуть ли не подпрыгивал от нетерпения, но бросить трубку на полуслове не мог.

– Конечно! Так достигается идеальная ровность поверхности и прозрачность стекла.

– Хорошо. Я согласен. Покупай свое чудо-зеркало.

Когда он вернулся домой в тот день, Вероника уже с гордостью показывала на свое приобретение. Она меняла наряды и с восторгом крутилась перед зеркалом, а он не мог налюбоваться ею.

Почему он вдруг именно сейчас вспомнил об этом разговоре, Кирилл не понимал. Он вообще чувствовал себя неуютно в их с Вероникой спальне. Без жены из этой комнаты ушла жизнь, как вытекала она по каплям и из самого Кирилла.

Дверь гардеробной отрылась и показалась Лика. Действительно, в одежде Вероники футболок не водилось. На девушке по-прежнему плотно сидели голубые летние джинсы, как Кирилл предполагал, с блошиного районного рынка, и роскошная белая блузка его жены, которая была слишком длинной для невысокой Лики. Именно поэтому спереди девушка завязала края узлом, а сзади оставила ткань лежать свободно.

– Можно я причешусь? – робко спросила она Кирилла.

Тот молча показал ей рукой на зеркало. Лика достала из своей сумочки расческу и подошла к зеркалу. Кирилл наблюдал за ней издалека. Он посмотрел на отражение девушки в стекле и оторопел: что-то вдруг случилось с его зрением. Кирилл помотал головой и снова поднял глаза: на него, улыбаясь, глядела Вероника.