Глава 23

Глеб

Уже вторую неделю я был на взводе. Родители решили во что бы то ни стало поженить нас с Дашей и говорили только о свадьбе.

Огонёк… Я делал всё, чтобы не допустить того, чтобы она увидела грёбаное видео. Ник каким-то образом умудрился удалить из сети всё, что было возможно! И отказался от Даши. Оставил её мне, даже не догадываясь о том, что вдвоём у нас нет шансов. Она никогда не могла выбрать, не сможет и сейчас. Ей нужны мы оба. И Нику нужно перестать загоняться и принять это. Так, как принял я! Я не позволю ему дать задний ход просто потому, что тогда наша девочка будет несчастлива. И мы с братом тоже.

И ко всем прочим проблемам добавилась самая хреновая — как-то не дать Огонёчку связаться с братом! Это страшно бесило! Даша постоянно порывалась позвонить ему, а я заманался придумывать причины, почему этого делать не стоит. И то, что в художке Дашу не хотели так легко отпускать — тоже бесило. Особенно, когда видео перестало существовать в сети. Мы должны были уехать и с глазу на глаз поговорить с Ником. Я был уверен, что брат не сможет, глядя Даше в глаза, сказать, что нас троих больше не существует.

Я чувствовал его боль. Его агонию. И это, блядь, тоже не прибавляло оптимизма.

Почти две недели дикого напряга. И Даша рядом без возможности к ней прикоснуться! Короткие поцелуи, пока нас никто не видит — не то, что мне было нужно!

Чтобы хоть как-то сбросить напряжение и не сорваться, я починил в доме отца всё, до чего смог добраться. Потому что в этом грёбаном душном посёлке не было даже самого замшелого тренажёрного зала! А старая груша, которая лежала на чердаке, меня уже не спасала.

Снова бью со всей дури по снаряду, не чувствуя боли. Тело, мокрое от пота, горит огнём, а мысли продолжают буравить мозг. Чёрт… Когда всё это закончится?

— Глеб!

Резко оборачиваюсь, слыша голос Огонёчка. Она идёт ко мне с бутылкой воды и мягко улыбается. Но в глубине её глаз я вижу тоску. По Нику. Который… Бляяяядь!

— Доброе утро, — хрипло отвечаю, утирая пот со лба.

Даша протягивает мне бутылку, и я жадно пью. Несколько капель падает на грудь. Огонёк озирается по сторонам, подходит ко мне и слизывает влагу с груди. Мать вашу, я готов прямо здесь её взять. Или не готов? Без Ника.

Кладу руку Даше на затылок, наматываю волосы и заставляю запрокинуть голову. Едва касаюсь губами её губ. Член болезненно каменеет, а я, кажется, рычу. Углубляю поцелуй, вжимая Дашу в себя. Обхватываю ладонью её талию и подаюсь бёдрами вперёд. Мозг затуманивается желанием. Огонёк закидывает руки на мои плечи, ноготками проводит по затылку и тихо стонет мне в губы.

— Глеб, где ты? — зовёт мама из дома.

Отстраняюсь от Даши и пытаюсь отдышаться. Ещё немного — и я начну убивать!

— В саду! — кричу в ответ.

Огонёк опускает голову, и рыжая копна падает ей на лицо. Не отказываю себе в удовольствии и убираю прядь ей за ухо, всё ещё стараясь восстановить дыхание.

— Здравствуйте, — смущённо говорит Даша идущей в нашу сторону маме.

— Привет, — мама улыбается и с приязнью смотрит на Огонёчка.

После наших посиделок на празднике отца родители оттаяли окончательно и приняли Дашу в семью, одобрив наш с братом выбор. Так же, как и Вера Андреевна приняла меня.

— Глеб, там отцу нужна помощь, — мама отводит взгляд, потому что явно поняла, что мы с Дашей только что целовались.

— Сейчас приду, — обещаю я.

Мама быстро нас покидает, а я перевожу взгляд на Дашу.

— Какие планы? — интересуюсь у неё.

— В художку нужно съездить, — она недовольно морщит носик, — они никак не могут найти мне замену.

— Плевать! Ты отработала положенные две недели, — зло рычу я. Достали!

— Знаю. Потерпи, Глеб, — шепчет Даша. — Я и сама очень хочу поскорее уехать.

И снова в её голосе тоска по Нику. Засранец! Я же чувствую, что он страдает!

— Съездить с тобой? — с опаской интересуюсь я.

Даже теперь, когда видео нет, я не могу купить Огонёчку мобильный. Потому что не могу позволить пока говорить с Ником.

— Не нужно. Глеб, скажи честно, у Ника проблемы? Или… — её голос дрожит.

— У него проблемы, — быстро отвечаю я. — Большие проблемы. Которые он вынужден решать по ночам. А днём он отсыпается, потому что ему нужны силы.

Блядь, что я несу? От того, что приходится обманывать Дашу, на языке словно горечь появляется. Но и по-другому нельзя.

— Ладно, — вымученно улыбается Даша, — мне пора. — Она делает паузу, а потом с придыханием произносит: — Приходи вечером. Мама уезжает к подруге ночевать…

Я почти готов встать в охотничью стойку. Просто побыть вдвоём — моя мечта последние грёбаные две недели.

Она приближается ко мне, быстро целует в щёку и уходит, соблазнительно покачивая бёдрами. Я облизываю губы, глубоко выдыхаю и иду в дом.

До самого вечера мы с отцом занимаемся домашними делами. После обеда привозят новый кондиционер, и мы контролируем его установку.

Уже на закате принимаю душ, смывая с себя долбаный день. Выключаю воду, наматываю полотенце на бёдра и иду в комнату. Проверяю мобильный на случай, если звонил Ник. Тишина. Натягиваю шмотки и иду к родителям.

— Меня не ждите, — сообщаю им.

Родители понятливо кивают, а я наконец иду к Огонёчку. Она встречает меня на пороге и обнимает, утыкаясь носом в грудь.

— Ты голоден? — интересуется Даша.

— Да, — хрипло отвечаю я. — Но пища не утолит мой голод.

Потому что есть я не хочу, а вот отведать её… От одной мысли в горле пересыхает. И всё же… Могу ли я делать это с ней без Ника?

Огонёк мягко улыбается и ведёт меня вглубь дома. Мы садимся на диван, Даша забирается ко мне на колени и прижимается к груди.

— Посмотрим фильм? — предлагает она.

— Давай, — соглашаюсь я.

— Какой ты хочешь?

— Любой, на твой вкус, — отвечаю, поглаживая подушечками пальцев её шею.

Огонёк включает какую-то романтическую комедию и расслабляется в моих объятиях. У меня же, наоборот, все мышцы сводит от её запаха и тихого дыхания у шеи. Снова, как и все прошлые разы, то, что происходит на экране, проходит мимо моего сознания.

Даша вдруг поворачивается ко мне, проводит носом по шее, гладит ладонью по моей щеке, заставляя повернуть голову, и нежно целует, облизывая язычком нижнюю губу. И мои тормоза слетают, потому что я уже готов на стену лезть от вынужденного целибата!

Встаю на ноги и поднимаю Дашу за бёдра, заставляя обхватить свою талию. Она трётся о мой пах и тихо стонет мне в губы. Несу её в комнату, укладываю на постель и ложусь сверху. Снова завладеваю её губами, ладонью обхватывая грудь. Чуть сжимаю, большим пальцем потирая уже твёрдый сосок. Даша приподнимает бёдра мне навстречу, проникая ладонями под футболку. Чертит пальчиками узоры на моей спине и ощутимо царапает.

Отстраняюсь от неё, завожу одну руку за спину и одним движением снимаю футболку. Откидываю её в сторону, стараясь не обращать внимания на агонию во всём теле. Мышцы напряжены до предела, я с трудом сдерживаюсь. Стягиваю с неё майку, кидаю в сторону и всасываю тугую горошину в рот. Даша выгибается мне навстречу, зарываясь пальцами в волосы, а я… Отодвигаюсь, словно Ник тоже должен быть с нами и тоже должен ласкать Дашу.

Блядь! Мысль, что я поступаю нечестно по отношению к брату, давит. Огонёк нажимает мне на плечи, заставляя перевернуться на спину. Садится сверху на возбуждённый до боли член и начинает двигаться, имитируя половой акт. Она обхватывает ладошками свою грудь и прикусывает губу. И это выглядит охренеть, как сексуально.

Даша наклоняется ко мне, ведёт язычком от шеи к уху, прикусывает мочку. Хватаю её за волосы и веду губами по щеке. Она тихо всхлипывает, а я снова оказываюсь сверху. Снимаю с неё тонкие брюки вместе с бельём, мечтая только о том, чтобы оказаться между её ног. Стягиваю с себя остатки одежды, опускаюсь на постель и, наконец, оказываюсь между бёдер Огонёчка.

Она дышит отрывисто, глаза стали почти чёрными от возбуждения. Сглатываю и опускаюсь к её груди. Веду языком до пупка, развожу её ноги в стороны и проникаю языком в лоно. Веду вверх, всасывая чувствительную горошину. Даша дёргается и громко стонет, притягивая мою голову ещё ближе. Вхожу в неё двумя пальцами, продолжая ласкать языком и чувствуя, как внутри неё начинает пульсировать. И когда Даша выгибается в судорогах оргазма, вылизываю всё до последней капли.

— Глеееб, — стонет она.

Перемещаюсь выше и медленно заполняю собой. Мышцы её лона всё ещё сокращаются, и я сжимаю зубы, чтобы тут же не кончить. Вхожу наполовину и останавливаюсь, смотря ей в лицо. А Даша инстинктивно поворачивается, словно ищет Ника. Болезненно стону, прикрываю глаза и вхожу в неё до упора. Наклоняюсь, чтобы облизать её шею, и большим пальцем ласкаю грудь. Огонёк поворачивает голову, открывая мне доступ к длинной нежной шее. Покрываю жадными поцелуями её кожу, медленно выхожу почти целиком и резким движением пронзаю её снова.

Крутанувшись, усаживаю Дашу на себя. Она снова громко стонет и начинает двигаться, уперевшись ладошками мне в грудь. Обхватываю руками её бедра, опускаю и поднимаю её тело, вонзаясь в него до упора.

Перед глазами тёмные круги, лёгкие горят от недостатка воздуха. Огонёк снова бьётся в конвульсиях и закатывает глаза. Смещаю её в сторону и кончаю себе на живот.

Стараюсь отдышаться и притягиваю Дашу к себе. Оба молчим. В комнате повисает напряжённая тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием. В мыслях сумбур, а внутри пустота. Я получил физическое удовлетворение, и Огонёк тоже. Но нам обоим не хватало Ника. Словно тело получило необходимую разрядку, но той эйфории, которая была раньше, я не ощутил. Мы втроём связаны крепче, чем я думал. И секс втроём стал нашим наркотиком, зависимостью. Без брата мы словно не цельные.

— Мне нужно в душ, — нарушает тишину Даша.

Легко поднимается и выходит из комнаты. Я тоже встаю, разминаю мышцы и подхожу к её письменному столу. На нём лежит большая стопка Дашиных картин.

Вспоминаю, что давно хотел посмотреть её работы. Беру и рассматриваю каждую. Самая первая — портрет Ника, следом — мой. Она рисовала их совсем недавно. Карандашные наброски. Я серьёзно смотрю сам на себя с альбомного листа. Ник же саркастично мне улыбается. Заинтересованно беру следующий — Катя на чёрном фоне с невероятной злобой в глазах держит в руках мобильный. На следующих набросках мы втроём у озера, причём Даша стоит спиной, словно смотря на нас с братом.

Я уже не могу остановиться, жадно рассматривая то, что Даша рассказывала бумаге. Вот мы у кинотеатра. Катя немного в стороне, а мы втроём снова вместе, и снова Даша нарисована со спины. Ник у багажника моей машины, я у ворот нашего дома. Кот Леопольд.

На столе рисунки заканчиваются. Чувствуя себя вором, который лезет в душу, открываю верхний ящик стола. Там тоже наброски, но бумага пожелтела от времени. Беру несколько и теряю дар речи. На каждом мы изображены втроём! Я, Ник и Даша. Вот наша встреча у озера три года назад. Она написана в тёмных тонах, словно девушка пыталась излить свою тоску.

Дальше совсем старые рисунки. Мы ещё подростки. И снова Даша рисовала себя со спины, смотрящую на нас двоих. Там у нас другие причёски, мы моложе, и взгляды совсем другие. Но всегда втроём!

Прячу листы обратно в ящик и обессиленно опускаюсь на стул. Осознание шарахает по голове, и я устало тру ладонями лицо. Она всегда нас любила. Всегда любила нас ДВОИХ! Но признаться могла только бумаге. Твою мать, мы полные кретины, что раньше этого не заметили! Не распознали её чувства. И потеряли столько лет!

Не слышу, как Даша подходит ко мне и обнимает за плечи. Её кожа ещё влажная. Она пахнет карамелью, и меня со всех сторон окутывает её аромат, от которого я дурею.

Даша поняла, что я всё видел. Поняла и не рассердилась, только тихо прошептала мне в ухо:

— Да…

Сплетаю свои пальцы с её и жду, пока сердце перестанет бешено колотиться.

— Почему спиной, Даш? Почему ни на одном портрете нет твоего лица?

Она грустно вздыхает, обходит меня, усаживается на колени и пристально смотрит мне в глаза:

— Потому что тогда я не могла смотреть в глаза даже себе. Нельзя любить сразу двоих. Нельзя хотеть сразу двоих.

— Оказалось, что можно, — улыбаюсь я, — и хорошо, что мы себе это позволили.

— Это было сложно, Глеб, — признаётся Даша.

Прижимаю её к себе за талию и целую обнажённое плечо. Собираюсь с мыслями и пытаюсь сформулировать то, что должен сказать Огонёчку. Между нами не должно больше оставаться тайн. Достаточно!

— Я должен кое-что тебе рассказать, — напряжённо произношу я.

— Ник? — вскидывается Даша.

— Нет, — мотаю головой, понимая, что не все тайны должны быть раскрыты. Пожалуй, одну я всё же оставлю при себе. — В тот день, когда Ник увёз Катю…

Мне трудно говорить, зная, что её это может сильно ранить. Но Огонёк открылась, и я тоже должен.

— Что она потребовала за молчание, кроме отъезда Ника? — любопытствует Даша. — Она ведь денег просила, да?

— Да, — признаюсь я, — но это ещё не всё.

Прижимаю Огонёчка сильнее, но её тело расслаблено, а сердце бьётся совершенно спокойно.

— Она всё-таки слила утром видео в сеть. Но ты не должна об этом переживать, потому что Ник решил проблему.

— Я знаю, — спокойно сообщает Даша, — я видела его.

Я удивлённо округляю глаза, а Огонёк продолжает:

— Катя рано утром прислала мне сообщение и ссылку на видео. Так что ты зря разбил мой телефон, — с мягкой укоризной говорит Даша. — И знаешь, что? Это было самое красивое, что я когда либо видела. Не смотри так, — смеётся Огонёчек. — Там мы втроём, и нам хорошо. И нет ничего аморального в нашей такой неправильной любви. И пусть все завидуют!

Поднимаюсь с места с Дашей на руках, задыхаясь от щемящей нежности в груди. Эта девочка — настоящий подарок для таких засранцев, как мы с братом.

Кладу её на постель, осыпая поцелуями. Откидываю в сторону полотенце и глажу нежную кожу.

Мы ложимся на подушки, Огонёчек обвивает меня руками и ногами, утыкаясь носом в грудь, но мы оба осознанно отказываемся от близости. Потому что с нами нет Ника.

Даша сладко засыпает, а я ещё долго перебираю её рыжие пряди и, наконец, принимаю решение.

Аккуратно перемещаю Огонёчка на подушку, одеваюсь и выхожу на улицу. Отхожу подальше от окон Даши, чтобы она не могла слышать то, что я хочу сказать. Набираю номер начальника охраны фирмы, в которой работаю.

— Глеб Викторович? — удивлённо отвечает Марк.

— Доброй ночи. Не разбудил?

— Нет!

— Окажешь мне услугу?

— Конечно! — обещает Марк.

Я никогда не обращался к нему за помощью, а вот он мне должен.

— Есть одна девушка. И я хочу, чтобы у неё возникли крупные неприятности.

— Какого рода? — деловито уточняет Марк.

— Финансового. Она работает в школе. И я хочу, чтобы в ближайшее время её уволили.

— Понял, сделаем.

— Я пришлю данные, — отчеканиваю и сбрасываю вызов.

Я готов был забыть о Кате и уехать с Дашей в город. Не хотел мстить даже за то, что она слила видео. Но она прислала ссылку Даше… И пусть это оказалось к лучшему, пусть помогло Даше принять наконец окончательно наши отношения, но спускать такой поступок на тормозах я не хочу.

Сбрасываю Марку всю информацию и возвращаюсь в постель к Огонёчку.