Глава 8
Ник
«Я провожу Дашу домой».
Миллион раз перечитываю сообщение от брата и всё равно не могу понять смысла. Не хочу понимать. Глушу внутри себя порыв, чтобы не позвонить и не потребовать объяснений, а потом просто запихиваю телефон в карман джинсов и смотрю на Катю почти без тоски.
Маленький дьявол ушёл с моим братом! Смирись, Ник. Смирись… Не знаю… Трахни эту блондинку, которая пожирает тебя взглядом, а потом забудь о рыжем наваждении. Навсегда. Не на три сраных года. А навсегда! Полностью! Необратимо!
Приближаюсь к Кате и, облокотившись на фанеру, которая заменяет стол, скрещиваю руки на груди.
— Похоже, нас кинули, — силюсь выдавить беззаботную улыбку и тут же добавляю: — Чем займёмся?
Катя хлопает глазами и оглядывается по сторонам.
— Что значит кинули?
— Ну-ууу… Типа мы остались совсем одни, — говорю, растягивая слова. Потом выуживаю ключи от БМВ из кармана и демонстрирую Кате. — И раз уж Глеб доверил мне свою тачку, я могу тебя отвезти… И возможно, ты пригласишь меня на чашку чая.
Щёки Кати вспыхивают румянцем. Потупив взгляд, она говорит очень тихо:
— Я не смогу тебя пригласить.
Мои брови сами по себе ползут вверх. Интерес к Кате по десятибалльной шкале резко переползает с единицы на отметку два. Чёрт с ним, два с половиной. Неужели я ошибся, и она вдруг окажется не такой доступной, как показалась вначале. Давай, Катя, удиви меня!
— Не пригласишь? — изображаю на лице обиду и отстраняюсь в сторону.
Катя тут же хватает меня за руку. Сплетает пальцы с моими и заглядывает в глаза.
— Я просто ночую сегодня у Дашки, — признаётся, закусив губу. — И не могу пригласить тебя к ней.
А вот это была бы отличная идея. Меня хватило бы на двоих…
Чёрт… Забыть, Ник! Я обещал себе забыть о ней. Минуту назад обещал, а уже не помню этого. Твою ж мать…
Интерес к Кате скатывается на отметку ноль с половиной, но я всё равно тяну её за руку, помогаю подняться и, приобняв за плечи, веду в сторону леса. По той самой тропе, на которой скрылись Глеб и Даша. Оставляя за спиной тачку, воспоминания трёхлетней давности и бутылку текилы. С машиной ничего не случится, воспоминания будут преследовать и дальше, а вот текилу мне жаль. Сейчас было бы неплохо напиться до беспамятства.
Пока идём по тропе, Катя что-то щебечет о том, как прекрасна жизнь в сельской местности, а я слушаю вполуха. Подбирая и прокручивая в голове слова, которые скажу брату. Потому что нам пора поговорить…
Если он попросит меня уступить ему Дашу, я это сделаю. Потому что не готов к повторениям прошлых ошибок. Но в то же время знаю, что стоит попросить Глеба отдать Дашу мне — он тоже выполнит просьбу. Потому что Глеб так же не готов делить её вновь.
Блядь, нам по тридцать лет, за плечами багаж опыта стремлений, крушений, завоеваний… Мы справимся с этой ситуацией за пять минут. Просто поговорить, чёрт возьми! Что может быть проще?
Катя замирает возле огромной лужи, и я с готовностью подхватываю её на руки. Изловчившись, она обвивает меня ногами, смыкая лодыжки за моей спиной. Цепко обнимает шею руками и запускает пальцы в волосы на затылке. Её губы раскрываются, словно в приглашении, когда она делает тяжёлый вдох, а потом выдох. Инстинктивно сжимаю Катину задницу ладонями. Её глаза вспыхивают, и она, склонившись, целует меня в уголок рта. Я поворачиваю голову и тут же овладеваю её губами. Катя сжимает бёдра, прижимаясь пахом к моему животу. Ёрзает на мне, похоже, уже готовая на всё… Но я ни черта не готов.
Оторвавшись от её губ, перешагиваю лужу и ставлю девушку на ноги. Она кивает с каким-то пониманием во взгляде, но я не зацикливаюсь на этом. Желая побыстрее от неё отделаться, хватаю за руку и, ускорив шаг, веду сквозь лес. Через пару минут узнаю очертания посёлка.
Прошло три года с тех пор, как я был на этой тропе, а всё ещё безошибочно ориентируюсь на местности. С закрытыми глазами приду к Дашке. Найду её по запаху, чёрт возьми! И именно здесь, на окраине леса, в тридцати метрах от дома, я необыкновенно остро ощущаю потребность в ней. И с этим необходимо что-то делать!
— Мы могли бы завтра снова сходить в кино, — говорит Катя, когда мы уже стоим на нашей улице.
Я смотрю на тёмные окна родительского дома, а потом перевожу взгляд на идентичные, поглощённые кромешной темнотой окна соседского дома. Почти не слушаю девчонку, потому что не могу сосредоточиться.
— Что скажешь? — настойчиво спрашивает Катя, и я всё-таки смотрю на неё.
— С сегодняшнего дня я разлюбил кинотеатры, — отвечаю ей резко, хотя не собирался этого делать.
Катя закусывает нижнюю губу и делает новую попытку:
— Тогда мы могли бы просто погулять…
— Да, можно, — отвечаю ей поспешно. — А ты надолго здесь? — киваю на Дашкин дом. — Откуда сама?
— Я живу в центре, — Катя произносит это горделиво. Словно наш город — это не Мухосранск с численностью в пару сотен тысяч человек. — Немного погощу у Дашки, а потом уеду. К тому же, её мама сейчас в отъезде…
Вот в этот момент я вдруг цепляюсь за этот разговор.
— В отъезде? — переспрашиваю с волнением и ничего не могу с собой поделать.
— Она уехала в санаторий вместе с вашими родителями, — с улыбкой огорошивает меня ценной информацией Катя. — В этом году им повально выдавали путёвки от завода.
— А-аа, — протягиваю я, сохраняя непринуждённую мину на лице. — Значит… — но не продолжаю то, что хотел сказать.
— Значит? — переспрашивает Катя.
— Неважно, — отмахиваюсь я и тут же засматриваюсь на соседский дом, потому что фонарь над крыльцом загорается ярче летнего солнца. Однако дверь не открывается, и никто не выходит.
Зато теперь мы с Катей как на ладони. Словно кто-то включил свет, чтобы не дать нам уединиться во мраке ночи. Это вызывает улыбку на моих губах.
Катя чмокает меня в щёку и угрюмо прощается, лишь обронив напоследок:
— До завтра…
Когда девушка поднимается по ступенькам и открывает дверь, ей навстречу выходит Даша. Между девчонками завязывается короткий разговор, а потом Катя машет мне рукой и скрывается в доме. А Даша, к моему крайнему изумлению, идёт ко мне…
В её руках какой-то пакет, а во взгляде что-то совершенно нечитаемое.
— Вот, — она протягивает руку и сходу вручает мне упаковку с кошачьей мордой. — Это корм для Лео. Покорми его.
Я забираю пакет, но тут же перехватываю её руку и, сжав пальцы, дёргаю на себя, разворачиваю и прижимаюсь к её спине. Откинув рыжие пряди в сторону, оголяю шею и склоняюсь к уху девушки.
— Ты ушла с моим братом. Где он?
Даша вытягивается в струнку, начиная дышать тяжелее, с надрывом.
— Пошёл домой, — отвечает тихо, откидываясь на мою грудь.
Бросив пакет на землю, я с готовностью обвиваю руки вокруг тонкой талии девушки и сгребаю Дашу в сторону, подальше от фонаря, который освещает улицу. Развернув к себе лицом, прижимаю её спину к хлипкому забору родительского дома. Рабица гнётся под тяжестью наших тел… Даша выставляет ладони мне на грудь. Хочет оттолкнуть…
Тону взглядом в омуте зелёных глаз. Маленький дьявол уже отравил мой мозг, и у меня не получается мыслить здраво…
Хочу прямо сейчас порвать на ней одежду. Подхватить под задницу так, чтобы Даша обвила меня ногами, как делала Катя десять минут назад, а потом приспустить джинсы и тут же ворваться в неё. Без ласк и прелюдий. Потому что почти вся жизнь до этой минуты была одной сплошной прелюдией с ней. Просто трахнуть! Жёстко, выместив на её тёплом податливом теле всё негодование, которое преследует меня. Заставить её кричать от оргазма и трахнуть снова! Мне кажется, с ней мне всегда будет мало…
— Никит, — выдыхает рыжая девчонка, всё ещё упираясь ладонями в мою грудь. — Никит, нас могут увидеть.
— Кто? — почти рявкаю я. — Глеб? Так ведь ты ничья, Даш. Не его и не моя. Может — наша? Ты хочешь быть нашей?
Одной рукой сжимаю её горло, запрокидывая голову кверху. Второй задираю подол платья, ныряю под него и надавливаю пальцами на клитор. Пока впиваюсь в её губы, отодвигаю трусики в сторону и провожу пальцами по горячей мягкой плоти.
Чёрт… Я хочу быть внутри неё! Хотел и тогда, три года назад. Но она позволила мне лишь ласкать её всеми доступными способами. И не позволила быть внутри неё, видимо, распаляя моё желание, чтобы спустя три года я был готов взять её практически силой.
Маленький дьявол сводит меня с ума, чёрт возьми!
Даша оседает на ветхий забор, её тело расслабляется, и она начинает дрожать. Плотно сжатые губы вдруг становятся мягкими, податливыми и отзывчивыми. Она целует меня в ответ с таким же жаром. Запускает руки под мою футболку и проводит по мышцам пресса. Её холодные пальчики вызывают мурашки во всём теле.
Отстранившись, шепчу ей в губы:
— Я хочу тебя… Чёрт… Я так сильно хочу тебя.
Продолжаю ласкать её пальцами и неистово целовать. Однако её тело вновь становится напряжённым, почти каменным.
— Никит, — сквозь стоны и поцелуи выдыхает Даша. — Нас может увидеть Катя.
Так значит, причина в ней? Да плевать я хотел на эту Катю! Увидит? Да пусть смотрит, чёрт возьми!
— Пожалуйста, Никит, — сквозь тихие стоны умоляет меня Даша. — Я не хочу, чтобы она видела.
С трудом отпускаю Дашу и почти рычу от негодования. Оттащив себя в сторону, нахожу пакет с кошачьим кормом, поднимаю и практически сразу иду к калитке. Сказать, что я зол — ничего не сказать.
— Никит, — зовёт меня Даша.
Она всё ещё там, где мгновенье назад я целовал её.
— М-м? — вскидываю брови, обернувшись.
— Ты звал меня в гости, — говорит она и награждает прямым испытующим взглядом. — Я зайду? Например, завтра…
— Заходи, — отчеканиваю я. Приближаюсь к двери и бросаю через плечо: — Захвати с собой Катю, я с ней ещё не закончил.
Распахивая дверь, слышу, как Даша взлетает вверх по лестнице своего дома. Забегает внутрь и с силой захлопывает дверь.
Что ж… Похоже, обиделась.
А я пытаюсь не сожалеть о сказанном. Каждый из нас свободен, и вправе спать с кем хочет. Катя хочет меня. Я хочу Дашу. А Даша хочет Глеба. Блядь, чёртов Бермудский треугольник!..
Разувшись, прохожу в кухню. Первый, кого вижу — кот. Огромный серый пушистый зверюга выглядит смиреннее, чем днём. Похоже, понимает, что сейчас я его единственный источник пропитания. Исправляется, наглая морда.
Достаю блюдце из ящика с посудой и насыпаю корм с горкой. Ставлю перед котом. Он не набрасывается на еду, судя по всему, обладая аристократичным и гордым нравом. Словно нехотя принюхивается к корму и всё-таки ест.
Почти сразу забываю про кота, прохожу в зал и включаю свет. Оттуда иду в спальню родителей, а потом на всякий случай проверяю наши с Глебом комнаты. Те самые, которые мы занимали раньше, когда были детьми. Моя направо по коридору, его — налево. Распахнув обе двери, сразу вижу, что там тоже пусто. Меня начинают обуревать сомнения. Может, Глеб проводил Дашу и вернулся к озеру? А теперь блуждает там совсем один?
Вдруг слышу приглушённые хлопки. Они доносятся с заднего двора. Вновь возвращаюсь в коридор и обуваюсь. Распахиваю дверь, которая ведёт на другую сторону участка, и, спустившись по ступенькам, пересекаю огород. Родители много лет ничего не выращивают, считая, что сейчас все эти «соленья» без надобности.
В конце огорода стоит достаточно новая беседка, её строили мы с Глебом по проекту отца. Сейчас Глеб повесил в самый центр старую боксёрскую грушу, и я понятия не имею, где он её раскопал.
Глеб оборачивается, вероятно, услышав мои шаги. Однако ничего не говорит, и вновь молотит грушу. Тяжело дышит. Его футболка насквозь сырая от пота.
Он явно здесь давно. Машет руками на износ. С чем пытается справиться? Что хочет выместить на бедной ветхой груше? Злость или страсть?
Обогнув брата и грушу, подхожу поближе и фиксирую её, плотно прижимая к корпусу.
— Бей, — командую я.
Глеб наносит серию ударов. Последний самый мощный, и я делаю шаг назад, чтобы удержать равновесие.
— Ты, — бросает Глеб, забирает у меня грушу и фиксирует её так же, как и я.
На руках брата бинты, на мне — ничего. Сжав кулаки, я от души молочу по растрескавшемуся снаряду. Ощущая, как обжигает кожу на костяшках пальцев. Испытывая нереальный выплеск энергии. В том числе и сексуальной. Причиняя себе боль, можно хоть недолго не думать о Дашке.
— Ты ведь тоже это чувствуешь? — неожиданно говорит Глеб. — Эту тягу… нужду в ней…
Я перестаю избивать грушу. Вот! Он сказал это первым.
— Да, — бросаю в ответ, обрушивая новую порцию ударов. Потом вновь замираю и, тяжело дыша, интересуюсь с горечью: — А ты знаешь, что чувствует она? Чего она хочет? Кого?
Глеб пожимает плечами.
— Нихуя я не знаю, — говорит он со злостью. Отпустив снаряд, срывает с рук бинты и запускает сжатые кулаки в карманы спортивных штанов. Меряет шагами беседку. — Я уверен лишь в себе. И знаю, чего хочу! Я хочу её!
— А она, похоже, хочет нас обоих, — боднув плечом грушу, приближаюсь к брату. — Или не хочет никого из нас. Она вновь водит нас за нос! Разве ты не видишь?
Глеб молчит и как-то неоднозначно ведёт плечом. Но я точно знаю, что значит этот жест. Всё он прекрасно видит!
— Ты целовал её в зале кинотеатра. Я целовал её в фойе…
Он смотрит на меня ошарашенно. Что ж… Эффект достигнут.
— Ты… что? — переспрашивает брат в неверии.
— Да, чёрт… Да! Я практически трахнул её прямо там. Что ты чувствуешь после этих слов, брат?
Он отворачивается. Задумчиво смотрит вдаль, а потом неуверенно признаётся:
— Гнев, ревность и непонятное возбуждение…
— Блядь… Я тоже. Будто именно эта девчонка должна достаться нам обоим. Я знаю, что это звучит как бред…
— Точно, — перебивает он меня, — полнейший бред! И давай закроем тему. Это неправильно по отношению к Даше. Ты ошибаешься!
Он говорит с пылом, со злостью… Я тоже начинаю заводиться.
— Хочет! Она хочет меня так же, как хочет тебя!
— Дашка просто вновь не может выбрать, — отбривает Глеб. Отворачивается, видимо намекая, что разговор закончен, и покидает беседку.
Только это нихера не так.
— Она уже сделала выбор! — бросаю ему вдогонку. — Три года назад она выбрала тебя! Тебя, чёрт возьми! А ты просрал свой шанс с ней быть! Почему? А?
Он смотрит на меня так, будто впервые видит.
— Она не выбирала меня, — качает головой Глеб. — Она сказала мне, что хочет быть с тобой…