Глава 5

Егор

Вика поглядела так, будто прикидывала, не проще ли будет сжевать мальчика Егора чем его кормить. Затем закатила глаза и плавно двинулась к двери, на ходу бросив, чтобы шел за ней.

Я не их тех, кого красивые девушки о таком просят дважды, поэтому тут же пристроился рядом. Подумал, не взять ли ее за руку. Но крохотный коридор не располагал к таким маневрам, да и рук у меня всего две, жалко.

Входную дверь Вика не закрыла, просто захлопнула и беспечно пошагала дальше. То ли у них здесь такой тихий подъезд, то ли она нарочно провоцировала воров, чтобы было чем поужинать. Но что куда вероятнее – у Вики просто нечего было красть. В ее квартире я впервые оценил выражение «спартанская обстановка»: и пусто, и часть вещей будто с того времени и сохранилась. Взять хотя бы массивные деревянные стулья под коричневой краской, стоявшие на кухне, все разные, со сколами и стертыми от времени ножками. Страшноватые, но удивительно крепкие. У моей бабушки похожие на даче стоят. Говорит, еще от ее бабушки остались.

– Баб Вик, а какого ты года рождения? – спросил я и все-таки догнал вампиршу, благо на лестнице это было куда проще сделать.

– Пятого, – туманно ответила она, но сбегать не стала, что уже хороший знак.

Потому я продолжил шагать рядом с ней, периодически пригибаясь, чтобы не задеть головой цветочный горшок или свисающие ветви очередного растения. Здесь их было столько, что хватило бы на небольшую оранжерею. И небольшую из-за размеров дома, а не количества или однообразия растений.

– Просто пятого? – не сдавался я, – от Рождества Христова?

– Тысяча восемьсот пятого, – ответила она.

– Так тебе слегка за двести?

Кажется, в моем голосе прозвучало слишком много досады, потому как Вика остановилась и уставилась на меня, задумчиво обводя клыки острым кончиком языка.

– А я думал хотя бы пятьсот, – с фальшивым разочарованием протянул я, – все эти «люди-мотыльки во пламени вечности», «я стара, как мир и повидала всякое», а у тебя еще вампирское молоко на клыках не обсохло!

– Сейчас с Агнией познакомлю, она рассказывает, как еще князей своим серпом резала. Хотя врет, наверное, молодится.

Под разговоры мы добрались до второго этажа, где Вика едва слышно постучала в рассыхающуюся деревянную дверь. Ей почти сразу открыла крепко сбитая деваха с толстой светлой косой до самого пояса. Несмотря на вполне современное платье и хороший смартфон в руках, она почему-то отчетливо представилась с серпом в руках посреди бескрайнего поля. И все в ней было правильно: и ровный загар, и румянец на щеках, и даже выгоревшие на солнце ресницы и волосы. Точь-в-точь крестьянка с какой-нибудь пасторальной картинки.

Но тут девушка заметила меня, ее ноздри на мгновение хищно раздулись, а черты лица стали острыми и старыми. Казалось, налитая молодка разом сдулась и высохла, уступив место древней старухе с огоньками вместо глаз.

– Я на ночь не ем, – почти серьезно ответила она и осклабилась.

– Да этого и днем не стоит, – махнула рукой Вика, – схватишь несварение, придется к Игорю за эликсиром шагать.

– Ничего, он мне и так за травы должен, – задумчиво ответила девушка, но Вика уже просочилась в ее квартиру, затягивая меня следом.

Здесь было еще больше цветов, так что я сразу понял, кто занимается озеленением подъезда. Горшки с ними стояли буквально на всех поверхностях, делая квартиру похожей на кусочек тропического леса. Но хозяйка, несмотря на свою типичную для среднерусской возвышенности внешность, смотрелась здесь на редкость органично. Хотя вот в поле, да с серпом…

Я прикрыл глаза, прогоняя навязчивый морок, но он никуда не уходил. Да и облик хозяйки постоянно двоился: то она была девушкой в самом расцвете лет и красоты, то древней, похожей на смерть, старухой.

– Это Агния, – представила ее Вика, – полуденница. А это мальчик Егор, и он проголодался.

Говорила она точно как воспитательница в детском саду, мне даже неловко стало. Тем более ее подруга понимающе улыбнулась и повела нас на кухню. Цветов здесь было не меньше, а на одной стене торжественно висел серп, обрамленный рушником. Причем, не дешевой напечатанной подделкой, а настоящим, сотканным на станке и вышитым вручную. Такому бы самое место в краеведческом музее, в центре композиции «быт крестьянской избы начала девятнадцатого века».

Серп тоже выглядел старым. Дерево на ручке потемнело и вытерлось от множества прикосновений, зато лезвие до сих пор опасно блестело и будто пахло кровью. Хотя в голове не укладывалось, как такое может быть.

Агния тем временем ненавязчиво указала мне на плетеное кресло, порылась в шкафчиках и вытащила оттуда коробку яблочной пастилы, банку вяленых томатов и бусы из засушенных острых перцев.

– Чем богаты, – бросила она.

Я сразу поверил: на этой кухне холодильника не было вовсе, как и верхних шкафчиков, вместо них тянулись бесконечные деревянные полки с цветочными горшками. Притом вся эта растительность необъяснимым образом казалась единым живым организмом, который следил за мной, изучал и оценивал.

– Ты зачем привела такого мальчика в наш дом? – спросила Агния у Вики, затем села напротив меня и подперла подбородок рукой.

– Сам привелся, – моя вампирша прислонилась к столешнице, чисто по привычке, чем из необходимости, как понял я. – Рвется искать Эльзу.

– Не искать, – поправил я, затем стащил на пробу ломтик пастилы. – А проследить, чтобы ты не пропала следом.

Вика выразительно хмыкнула, а ее подруга пристально поглядела на меня. Притом, сейчас она казалась старой и беспощадной, точно летний зной над бескрайним полем. Агния смотрела и будто проникала в мои мысли, считывала там события тех дней и взвешивал мои действия. Затем вдруг переменилась, превратившись в обычную, в меру скандальную барышню, но промолчала. И я расценил это как добрый знак, что древняя нечисть приняла мою сторону.

– Ты бы мне здорово помог, если бы рассказал всю правду о своих отношениях с вампирской кровью, а не увиливал, как уж, – нахмурилась Вика.

– С моей стороны зацепок нет, вот и вся правда, – ответил я. – Думай, могли ли твою Эльзу украсть.

– Если только кто-то из наших, – ответила за нее Агния. – И то, далеко не каждый. Сильна была наша старуха. Но кто мог, тех мы уже проверили.

По растерянному взгляду Вики я понял, что под «мы» полуденница понимала себя, а не их вдвоем. Вампирше такая идея даже не приходила в голову.

– Да и делать с ней нечего. Сильному колдуну ее кровь уже без надобности, это мелким, вроде тебя, помогает набраться сил.

– Думаешь колдун? – неуверенно спросила Вика и пододвинулась ближе ко мне.

– Он, – веско ответила Агния. – Необученный пока и слабый, но потенциал есть.

– Эй, дамы, полегче! – я примирительно поднял руки вверх. – Никакой я не колдун, до всей этой истории с кровью вообще с вашим миром не сталкивался.

– Сталкивался, – кивнула Агния, – но не предавал значения. Думал, везет в каких-то делах, а злопыхатели сами отваливаются – так это простое совпадение или же, наоборот, твоя личная заслуга.

– Хорош и талантлив мальчик Егор, вот и липнут к нему девицы и злато, – поддержала ее Вика. – Наверняка и профессию выбрал завязанную на удачу.

– Продаю подержанные авто. И сервис свой есть, – нехотя признался я.

Сейчас немного отошел от дел, оставил все на заместителей, но мне всегда нравилось самому в этом крутиться. Смотреть и слушать машины, шерстить объявления, искать подходящие варианты. А еще – чинить сломанное. На некоторых железных коней жалко взглянуть: они бы еще ездили и ездили, а хозяева уже решили спустить их в утиль после небольшой поломки. Но сейчас время такое, когда чаще покупают новые машины, чем занимаются старыми. Хотя некоторые пенсионеры от автопрома дадут фору новоделам.

– Перекуп? – скривилась полуденница. – Как-то мне твой коллега тоже подсунул потенциальную колбасу под видом бравого рысака. Долгое для него выдалось лето и пасмурное, в солнечную погоду он из дома нос не показывал.

Произнесла она это таким тоном, что и не понять, о каком именно коне идет речь, железном или самом что ни на есть натуральном, хвостатом и гривастом. Затем Агния мечтательно скосилась на серп. И здесь тоже сплошные вопросы, как закончилось это лето для моего нечистоплотного коллеги: естественно, с приходом осени, или скоропостижно, от удара загнутым режущим предметом.

– Самая черноколдунская профессия и есть, – вздохнула Вика. – Не зря тебя в нее потянуло. Тут соврешь, тут голову задуришь, тут морок на вмятину наведешь.

– Вот не надо! – теперь пришла моя очередь возмущаться. – У меня много постоянных заказчиков, кому периодически подбираю подходящие автомобили…

– Конечно, прошлые-то сразу за воротами ломаются, – не отстала она.

Я даже не стал спорить: в своей работе уверен, и ее смогу переубедить, но в начале разобраться бы со всей этой историей.

– А кем трудилась ваша Эльза? – попытался сменить тему.

– Хирургом, – Вика задумчиво постучала ногтями по столешнице. Звук вышел такой, будто они у нее с металлическим напылением. Впечатляет, что уж! Хотя и не так сильно, как красные огоньки, загорающиеся у нее в глазах.

– Значит, целый день с людьми. Новые знакомства, приятели. Один из них вполне мог бы заманить Эльзу к себе и ослабить чем-то… Чего вы там боитесь?

– Серебра, – задумчиво ответила Вика. – Осины тоже, но куда меньше. Раны от нее не так быстро заживают, как обычные. Еще нам плохо, когда делимся кровью.

Она тут же осеклась, но я все услышал и сделал выводы. Значит, мое лечение непросто далось бабе Вике. А она ни словом не намекнула и не проехалась по моему чувству вины. Хорошая девушка, хоть и с клыками.

– Но не в больнице же на нее набросились! – продолжила она. – Там столько народу, что просто так вампира не скрутишь. Да и держать потом негде, а вывозить – проблематично. Для этого нужны хорошие серебряные путы, в идеале – клетка.

– Значит, она ушла с кем-то, кому доверяла. И скрутили ее уже в другом месте.

– С кем? Эльза бы рассказала о новой подруге.

– Но не о парне, – заметил я и стащил еще ломтик пастилы. На вкус – кислятина, и голод особенно не утоляет, скорее – временно маскирует. Жую ее и думаю, как бы здорово сейчас заказать сковородку запеченных с мясом овощей в ресторанчике неподалеку, и запотевший стакан холодного морса. Можно бы и не морса, но сейчас лучше держать голову ясной.

– Все равно, – не сдавалась Вика. – У нас не было секретов.

– Это раньше, потом у твоей подруги увели одного парня, и она решила не рисковать со следующим.

– В этом нет логики. Его увела Аннет, не я. К тому же Эльза могла бы нас и не знакомить, просто рассказать о его существовании.

– Где влюбленная женщина, где логика. Она обожглась на молоке и дула на воду.

– Так и есть, – внезапно поддержала меня Агния. – Эльза была ревнивой, даже на меня косо поглядывала, все боялась, что уведу кого-то из ее задохликов. На тех и смотреть было жалко: хлипкие, тощие, смазливые, такие и косу в руках не удержат, не то что плуг.

При этом она так мечтательно вздохнула и облизнулась, что мне стало не по себе. Нет, в теории бы хотелось войти в категорию брутальных землепашцев, по которым вздыхает полевая нечисть, с другой – очень уж плотоядно она вздыхает. Куда серьезнее, чем шутливая баба Вика.

Та, кстати, недоверчиво поглядывала на нас и что-то решала про себя. Ногти при этом так и колотили по столешнице, могу поспорить, оставили там немало царапин и ямок.

– И как же мне найти этого парня? – наконец заговорила она.

– В больницу твоей Эльзы съездим – и найдем.

– Сама разберусь.

– Ты когда последний раз в больнице была? А я там жил последние месяцы.

– Дело говорит, – Агния снова встала на мою сторону. – Место человеческое, с человеком туда и надо идти. А уж потом, как найдешь проходимца – свистни, мы с ним поговорим по-своему.

Говорила она ровно, но все равно в комнате повеяло какой-то жутью. Словно мы не на уютной кухне сидели, а шли по бескрайнему полю, когда от полуденной жары воздух плывет и искажает все вокруг, вырисовывая вместо колосьев мрачные фигуры смерти в белых нарядах.