Глава 4

Эни нервничала. Нет, не так: Эону слегка потряхивало от напряжения, она вздрагивала от малейшего звука, пугливо оглядываясь по сторонам. Хотя стоял уже поздний вечер и народу на улицах почти не было, и вероятность встретить кого-то из знакомых сводилась к очень маленькой. Да и площадку они выбрали самую дальнюю, чтобы уж наверняка их никто не увидел и случайно не узнал. Эона зябко поёжилась и обняла себя руками, оглянулась на Уинхилда.

– Я утром приду, звёздочка, не переживай, – он мягко улыбнулся и привлёк её к себе, легонько коснувшись губами приоткрытых и подрагивавших губ девушки. – Всё будет хорошо, милая.

– Мне всё равно с Экаром предстоит объясняться, – пробормотала она, прерывисто вздохнув. – И с родителями… – добавила Эни, передёрнув плечами.

– Они поймут и простят, – твёрдо заявил Уин и обнял её за талию, потянув за собой. – Идём, найдём тебе экипаж и поедешь домой.

Дом. Почему-то при этом слове перед глазами появлялась картинка не её уютной спальни в городском особняке, а того уединённого домика, в котором она провела несколько чудесных недель. Эона чуть улыбнулась, но тревога так до конца и не улеглась. Платье ей, конечно, Уин принёс приличное, дабы не шокировать родителей, достал в ближайшем городке, по его словам. А Эни уже успела отвыкнуть от длинных рукавов и прикрытых плеч, оказывается, да и юбка всё время путалась в ногах, и чулки раздражали… Сумеречная тоже беспокойно ворочалась внутри, разделяя тревогу хозяйки.

Они вышли на улицу, прилегавшую к площадке, и как раз у тротуара стоял свободный экипаж, в который Уинхилд и усадил Эни, сунув вознице несколько монет. Перед тем, как экипаж тронулся, маркиз взял её за руки, пристально посмотрел в глаза.

– Только до утра, звёздочка моя, подожди до утра, – тихо произнёс он, ещё раз прижался к её губам в кратком поцелуе и отступил, когда экипаж тронулся.

Эни не сводила с него взгляда, пока не завернула за угол. Потом, откинувшись на спинку сиденья, она постаралась унять колотящееся сердце и выровнять дыхание. В конце концов, ну что ей сделают?! Наругают? Так она не виновата в том, что… Уинхилд влюбился и решил до конца бороться за своё счастье. Которое оказалось и её теперь тоже, и уж мама должна помочь, недаром же она спрашивала перед помолвкой, уверена ли Эона в своём решении. Папа может ворчать дольше, но он её слишком любит, чтобы принуждать к нежеланному браку. В конце концов, они с маркизом де Мерисом, отцом Экара, друзья, и ссориться из-за неудавшейся свадьбы детей, тем более, если это скорее мечта родителей, было бы глупо. Так, успокаивая себя, Эни ехала по улицам Ахарры, освещённым фонарями, и чем ближе к дому, тем дальше отступало волнение. Да, Уин прав, будущий герцог Рубин – партия выгоднее для скромной дочери барона, чем всего лишь глава рода Сердоликов. Уж если отцу всё равно на её чувства, то положение нового жениха должно примирить его с возможной обидой давнего друга. Эона надеялась, отцовская любовь окажется крепче давней дружбы. Ведь семья – это семья…

– Приехали, миледи, – голос возницы вырвал леди Аметист из раздумий.

Она встрепенулась, поблагодарила и вышла у знакомого крыльца, окинув взглядом особняк. Светились всего несколько окон вверху, видимо, родители ещё не легли. Эона проглотила ком в горле, поднялась по ступенькам и решительно стукнула молоточком в дверь. Она открылась не сразу, и судя по сонному лицу камердинера и накинутому, но не застёгнутому халату, слуга уже собирался спать.

– Прости, что разбудила, – Эни немного виновато улыбнулась и шагнула через порог. – Я не могла раньше вернуться.

Они с Уином решили, безопаснее вернуться именно вечером, когда возможность столкнуться с кем-нибудь знакомым самая маленькая. И сначала Эни сама поговорит с родителями, подготовит их, а потом уже появится Уин. Камердинер, увидев, кто перед ним, неверяще распахнул глаза, неприлично широко открыл рот и временно лишился дара речи. Эона прикрыла дверь и как ни в чём не бывало направилась к широкой лестнице, застеленной тёмно-фиолетовой ковровой дорожкой.

– Родители у себя? – спросила она, через плечо глянув на камердинера, так и стоявшего с открытым ртом.

– А… Д-да, миледи, – пробормотал он.

– Спасибо, – Эни кивнула и начала подниматься по ступенькам.

На втором этаже царила тишина, лампы горели через одну, погружая коридор в уютный полумрак. Комнаты Эоны находились в левом крыле, а родительские – в правом. Она шла, вдыхая знакомые запахи дерева и воска, и волнение с каждым шагом усиливалось. Как встретят родители? Что скажут? Что она им скажет? Уин попросил до его прихода не говорить ничего о том, у кого же Эни была все эти две недели, кто стал её первым мужчиной. Сказал, не хочет, чтобы его поведение неправильно истолковали. Вот придёт утром, сделает предложение официально, тогда, может, и стоит признаться. Эона склонялась к тому, чтобы вообще признаться только после свадьбы. Папе уж точно. Мама скорее всего поймёт…

Эни остановилась перед дверью родительских покоев, из узкой щели под дверью выбивался уютный жёлтый свет. Она сделала несколько глубоких вдохов, сжала пальцы и уняла мелкую дрожь. «Всё хорошо будет, – шепнула ободряюще Сумеречная. – Вали на меня, Эни, не волнуйся».

– Спасибо, – едва слышно пробормотала леди Аметист и взялась за ручку двери.

Конечно, сначала она постучала, с трепетом прислушиваясь к тишине по ту сторону двери. Услышав немного удивлённый, но такой родной мамин голос, Эни почувствовала ком в горле, с трудом сглотнула и распахнула дверь.

– Привет, мам, – она храбро улыбнулась, посмотрев на баронессу де Гиларо, сидевшую в кресле с книгой.

Леди вздрогнула, вскинула голову, и её зрачки резко расширились, а книга выпала из рук.

– Эни… – непослушными губами прошептала женщина, медленно поднялась из кресла, да так и застыла, вцепившись в подлокотник и не сводя с дочери напряжённого взгляда.

Эона не выдержала. Глаза защипало, она сдавленно всхлипнула и бросилась к матери, обняв за шею и уткнувшись в грудь. Только сейчас девушка почувствовала, как соскучилась за эти недели. Нарина де Гиларо тихо охнула и сжала дочь в объятиях, покачивая.

– Мам… Мама, прости… – пробормотала Эни, на неё разом навалилось чувство вины и стыд. – Я всё объясню…

– Девочка моя, – пробормотала баронесса, сморгнув слезинку с ресниц. – Ты жива, это главное, остальное неважно. Ты в порядке, милая? – она отстранила Эону и внимательно всмотрелась в её лицо.

Леди Аметист смешалась, покраснела и отвела глаза.

– Д-да, – шмыгнув носом, ответила она. – Со мной всё хорошо.

– Отец в библиотеке, пойдём, – Нарина приобняла Эону и настойчиво потянула к двери. – Он переживал и волновался не меньше меня.

Как бы Эни ни хотелось оттянуть встречу с отцом, пришлось пойти за матерью. До лестницы они шли молча, и девушка чувствовала себя с каждой минутой всё неуютнее.

– Мам, а… Экар сильно расстроился? – осторожно спросила всё-таки Эни, когда они начали спускаться по лестнице.

Баронесса покосилась на неё со странным выражением.

– Конечно, он был недоволен тем, что случилось, как и его родители, – задумчиво ответила леди и вдруг без всякого перехода спросила. – Эни, почему ты не сказала, что не хочешь за него замуж? – Нарина остановилась посередине лестницы и повернулась к дочери. – Зачем было доводить до свадьбы?

В голосе мамы звучала только грусть, никакого недовольства или раздражения. Эоне стало ещё совестнее, что не доверилась самому родному человеку и проявила упрямство.

– Мам, мне казалось, я хочу, – призналась леди Аметист, опустив голову. – Да и ведь давно всё было задумано…

– Милая, я не спрашиваю, кто он, – мягко перебила её Нарина, чем ещё больше вогнала в краску. – Тот, кто забрал тебя с этой свадьбы, и с кем ты пробыла всё это время, но я очень ему благодарна за это. И не пытайся убедить меня, что ты сама сбежала, – неожиданно усмехнулась баронесса, чем заслужила изумлённый взгляд Эоны.

– Мама!.. – ахнула она, не готовая к тому, что мать так быстро обо всём догадается.

– Утром обо всём поговорим, – Нарина обняла её за плечи и продолжила спускаться.

Эни ощутила облегчение, что не придётся особо врать маме, и прислонилась к ней, проглотив ком в горле. Ну вот, и бояться не стоило.

– А… папа сильно злился? – тихо спросила она.

– Ну, ворчал, конечно, – не стала отрицать леди де Гиларо. – Ведь отец Экара его давний друг. Волновался, пока записку не нашёл. Потом порывался найти того, кто поставил его в неприятное положение, – однако Нарина улыбалась, несмотря на объяснения. – Но он тебя любит, Эни, и принуждать бы не стал, поверь.

Она очень надеялась, что так и есть, и папа не будет сильно кричать. Они дошли до библиотеки, баронесса ободряюще улыбнулась дочери и открыла дверь. Оробевшая Эни зашла, судорожно вцепившись в юбку и не поднимая взгляда от пола, и пискнула:

– Привет, пап…

Тишина давила на уши, девушка только видела ковёр, отблески огня на каминной решётке, низ кресла и папины ноги в мягких домашних тапках. Нарина встала за спиной Эоны, положив руки ей на плечи, и с такой молчаливой поддержкой юная леди Аметист почувствовала себя увереннее. Подняла голову, посмотрела на отца. Барон с непроницаемым лицом разглядывал её, положив открытую книгу на колени, и по нему невозможно было понять, какие эмоции он испытывает от внезапного появления дочери.

– Добрый вечер, леди, – ровным голосом ответил наконец лорд де Гиларо. – И где вы были, позвольте спросить? Главное, с кем? – он сдвинул брови, в тёмно-фиолетовых глазах загорелся лиловый огонёк.

Эона храбро не отвела взгляда – присутствие мамы и её одобрение случившегося придало уверенности.

– Я… – голос сорвался, девушка откашлялась и продолжила, уже твёрже. – Пап, прости, пожалуйста. Всё не специально вышло.

– Кто он, Эона? – в голосе отца появились рокочущие нотки, а зрачки вытянулись в вертикальную щель.

Сердце леди Аметист ёкнуло, однако она вздёрнула подбородок, не собираясь поддаваться страху.

– Он завтра придёт, – Эни не хотела раньше времени навлекать на голову Уинхилда гнев отца. – Он достойный мужчина, отец, – добавила на всякий случай, и, пугаясь собственной храбрости, закончила мысль. – И я его люблю.

Сердце ухнуло в пятки, заметалось там, потом подскочило к горлу, затруднив дыхание. «Любишь, правда?» – осторожно переспросила Сумеречная. Эона задержала дыхание, потом так же осторожно ответила. «Думаю, да». Брови отца поднялись, он выпрямился, и книга упала с колен.

– Что-о-о-о? – скорее удивлённо, чем разозлено отозвался барон де Гиларо. – Эона, что это значит?! А граф де Мерис?!

Она упрямо наклонила голову.

– Он мой друг, папа, прости, но замуж за него я не хочу, – тихо, непреклонно ответила Эона. – Я понимаю твоё желание породниться с его отцом, но… мы с Суми против, – закончила леди Аметист. – Я встречусь с Экаром завтра и всё ему объясню, он поймёт, – добавила она после маленькой паузы – отец ничего не отвечал, лишь лицо стало задумчивым. – Он ни разу не говорил, что любит, – её голос звучал так же тихо.

Барон откинулся в кресле, побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Ладно, иди спать, завтра всё обсудим, – отрывисто ответил наконец он и проворчал напоследок. – Посмотрим, кто такой дерзкий, что посмел похищать тебя прямо со свадьбы.

Эни, не скрывая облегчения, выдохнула, широко улыбнулась и подбежала к отцу, обняв его за шею.

– Я тебя обожаю, пап! – счастливо прошептала она и звонко чмокнула его в щёку.

Барон закашлялся, отвёл взгляд, его лицо налилось краской.

– Всё, милая, иди, поздно уже, – натужно ответил он и неловко похлопал её по спине. – За завтраком пообщаемся.

Повеселевшая и успокоенная, Эона выпрямилась и повернулась к маме. Та улыбнулась и подмигнула в ответ.

– Пойдём, Эни, – Нарина протянула руку.

Они покинули библиотеку, баронесса проводила дочь до её покоев – сообразительный камердинер уже доложил экономке, что младшая леди вернулась, и там весело горел камин, и покрывало на кровати гостеприимно откинуто.

– Ты голодная, Эни? – заботливо спросила баронесса де Гиларо, зайдя за дочерью в спальню.

– Нет, мам, спасибо, я поела, – она улыбнулась, а при воспоминании о последнем ужине в чудесном домике Уинхилда её глаза мечтательно затуманились, взгляд стал отсутствующим.

Нарина вздохнула, на её губах мелькнула понимающая улыбка.

– Ты не скажешь, всё-таки, кто это был? – попробовала она предпринять последнюю попытку узнать у дочери, с кем же она провела эту неделю.

Эона очнулась от приятных воспоминаний и, поколебавшись, покачала головой.

– Прости мам, – с искренним сожалением ответила она. – Не могу пока. Завтра всё узнаешь, – Эни улыбнулась, обняла мать. – Всё хорошо будет, вот увидишь, – шепнула она Нарине.

– Очень надеюсь, – тихо произнесла баронесса, обняв дочь. – Я хочу, чтобы ты была счастлива, девочка моя, – она отстранилась, глянула ей в глаза. – Как я с твоим отцом.

Леди Аметист улыбнулась шире и кивнула.

– Обязательно, мама.

Нарина отпустила Эону и ещё раз посмотрела на неё.

– Спокойной ночи, Эни, – после чего вышла из спальни.

Девушка обхватила себя руками, улыбка сошла с её лица, и на нём появилось выражение тревоги. Она прошлась по комнате, кусая губы и хмурясь. Так непривычно после этих недель остаться одной и ложиться в кровать тоже одной… Эни покосилась на постель, вздохнула. Что может случиться всего за одну ночь? Утром придёт Уин, официально попросит её руки у отца, она поговорит с Экаром и всё решится. Отец вряд ли откажет такому жениху, да ещё после заявления, что дочь его любит. А Экар найдёт себе другую девушку по сердцу, и все будут счастливы. Убедив себя таким образом, что волноваться нечего, Эона переоделась в ночную рубашку – тоже непривычно, ведь в последнее время она спала без ничего… – и легла в кровать. Повозилась, устраиваясь поудобнее, завернулась в одеяло по самый нос и вскоре дыхание девушки выровнялось, она погрузилась в крепкий сон. И снились ей любимые рубиновые глаза и ласковая усмешка маркиза де Модано. Эни надеялась – её будущего мужа.

Проснувшись утром, она несколько минут, пока сознание ещё плавало на границе сна и яви, пыталась понять, где находится и почему. И кто эта незнакомая девушка, которая раздвигает шторы в комнате… А потом разом вспомнился вчерашний вечер, возвращение, разговор с родителями. Эона зевнула, потянулась и поздоровалась со служанкой, рассеянно разглядывая узоры на потолке. Интересно, а какой потолок в спальне Уина?.. И будут ли они жить с его родителями или всё же отдельно? Последнее, пожалуй, волновало Эни больше, чем потолок – а пока они проводили время в том чудесном домике, такой вопрос в голову не пришёл. Ладно, когда сегодня Уинхилд явится, она обязательно поинтересуется.

– Госпожа, вам завтрак сюда принести? – горничная остановилась у кровати и присела в реверансе.

– Нет, я спущусь, всё в порядке, – Эни села и откинула одеяло, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил.

Скорее бы маркиз пришёл. Леди Аметист поспешила в гардеробную, придирчиво изучила домашние платья, невольно вспомнив те наряды, в которых щеголяла последние недели. Губы девушки тронула немного смущённая улыбка, сердце кольнуло сожаление, что в таких не походишь по дому. Уин был бы рад видеть её в чём-то подобном… Тряхнув головой, Эни сосредоточилась на настоящем, выбрала простое муслиновое платье в мелкий бледно-розовый цветок с рукавами-фонариками и квадратным вырезом. Завышенную талию украшал широкий бархатный пояс на несколько тонов темнее рисунка, и в общем выглядел наряд хоть и просто, но элегантно. Волосы она заколола на затылке, оставив локоны свободно лежать на спине. Уину же нравится, когда они распущены. Бросив на себя последний взгляд в зеркало, Эона вышла из спальни.

Настроение у девушки было приподнятым, несмотря на вчерашнее беспокойство – оно затаилось в самой глубине души, лишь изредка покалывая. Леди де Гиларо не обращала на него внимания. По лестнице девушка спускалась с улыбкой, напевая под нос незамысловатую мелодию, но едва дошла до середины, как в дверь позвонили. Эни остановилась, сердце подскочило и забилось в горле. Взгляд девушки не отрывался от двери, она очнулась от секундного замешательства и поспешила к выходу, не обратив внимания на торопившуюся в том же направлении служанку. Эона сама откроет, ведь это Уин, наверняка!.. Леди Аметист радостно улыбнулась, распахнула дверь – и слова приветствия замерли на губах. На пороге стояла смутно знакомая женщина, кажется, одна из приятельниц матери, имени её Эона не вспомнила.

– О, – издала та удивлённый возглас, брови утренней гостьи поползли вверх. – Малышка Эни? Ты вернулась? Какое счастье! Мы так все волновались! – леди шагнула вперёд, вынуждая Эни отступить в сторону и пропустить её. – Что с тобой случилось, милая, куда ты так пропала? – в голосе говорившей слышалась забота, насквозь фальшивая, а в глазах уже горел нездоровый огонёк любопытства – дама жаждала свежей сплетни.

К счастью, Эону спасло от ответа появление матери.

– Мэллис? Доброе утро, – спокойно поздоровалась Нарина и остановилась рядом с дочерью, обняв её за талию. – Да, Эни вернулась, но ей нужен отдых и покой пока что, – баронесса выразительно глянула на гостью. – Прости, я не смогу сейчас тебя принять.

Леди с явным разочарованием вздохнула, но настаивать ей не позволило воспитание. Попрощавшись, она ушла, а Нарина, едва за Мэллис закрылась дверь, недовольно поморщилась.

– Теперь раструбит по всему городу о твоём возвращении, – пробормотала баронесса. – Пойдём, Эни, завтрак накрыт. Заодно обсудим, что мы расскажем общественности о твоём отсутствии, – усмехнулась она, а Эона покраснела.

– Мы… продумали, – откашлявшись, ответила девушка и отчаянно смутилась.

– И что же именно? – непринуждённо спросила Нарина, словно не заметив замешательства дочери.

– Скажу, Суми виновата, не захотела принять моё решение и улетела, – Эни кое-как справилась со стеснением, и хотя голос звучал уже нормально, румянец не желал сходить с лица. – Занесла меня в лес ближе к горам и отказывалась возвращать обратно.

– И где же ты там жила, в лесу, одна? – Нарина с плохо сдерживаемым весельем покосилась на дочь.

– В хижине охотников, – насупившись, буркнула Эона. – Вряд ли кто из нашего высшего общества когда-нибудь был в лесу и сможет поймать меня на лжи. Сумеречная охотилась, так что мясом я была обеспечена, всякие грибы-ягоды собирала, фрукты там, – девушка махнула рукой. – Ой, мам, я всегда смогу сделать жалостливый вид и отговориться, что не хочу вспоминать подробности, – Эни пожала плечами, смущение почти прошло. – Всё равно проверить никто не сможет, пусть довольствуются тем, что расскажу. Посудачат да забудут, наверняка скоро что-нибудь другое произойдёт, о чём можно языки почесать.

– Например, твоя свадьба, – негромко и уже серьёзно обронила Нарина. – Только не с графом де Мерисом.

– Ну… хотя бы, – Эни опять слегка смешалась – к счастью, они пришли в столовую, и баронесса не стала продолжать разговор.

За завтраком барон тоже поинтересовался, какое объяснение отсутствию Эоны подать, и идею дочери одобрил, хотя и поморщился. Леди Аметист и сама понимала, копни кто глубже – возникнут вопросы, но полагала, вскоре весть о свадьбе лорда Рубина затмит сплетню об отсутствии Эни и расстроенной церемонии с графом де Мерисом. Девушка ничего не могла поделать, за завтраком она то и дело косилась в окно, ожидая, когда же придёт Уин. Очень хотелось всё же рассказать родителям, с кем Эни провела эти чудесные недели, но пока она сдерживалась – маркиз ведь просил. Однако время шло, завтрак закончился, а в дверь снова так никто и не позвонил. Эона уже начала нервничать, когда наконец-то раздался долгожданный звук колокольчика.

Девушка сорвалась с места, чуть не опрокинув стул, но Сумеречная охладила пыл, кратко известив: «Это Экар». Эни затормозила на полпути, улыбка увяла на её лице, на сердце опустилась тяжесть. Быстро же до него дошла новость, наверное, эта леди Мэллис прямиком к нему отправилась, как узнала, что к баронам де Гиларо вернулась дочь. Но Эни не хотела, не хотела прямо сейчас с графом встречаться! Она не готова…

– Сказать, что ты позже поговоришь с ним? – рядом неслышно остановилась Нарина, её ладонь провела по волосам Эоны.

Леди Аметист мотнула головой и сжала губы.

– Он всё равно уже знает, что я здесь, – ответила она. – Лучше раньше всё расставить по местам, мама. Я поговорю с Экаром, – Эни расправила плечи и подняла подбородок.

Горничная тем временем открыла дверь, и граф де Мерис переступил порог дома, его взгляд сразу остановился на бывшей невесте.

– Здравствуй, Эни, – он улыбнулся, шагнул к ней. – Куда ты исчезла? Я волновался, – в оранжевых с красноватыми разводами глазах плескалось беспокойство пополам с облегчением.

– Доброго утра, Экар, – спокойным, ровным голосом ответила Эона и сразу, пока не передумала, продолжила. – Я хочу поговорить с тобой, пройдём в библиотеку?

В его взгляде мелькнуло странное выражение, Эни не успела понять, какое же именно, но внутренне насторожилась, хотя ничем не показала беспокойства. Граф что-то задумал?.. Выглядит не особо расстроенным или разозлённым выходкой бывшей невесты.

– Доброго утра, господин барон, баронесса, – прежде, чем ответить ей, Экар поздоровался с хозяевами дома.

Отец кивнул, заложив руки за спину, покосился на дочь.

– Приветствую, молодой человек. Ну, поговорите, мы не будем мешать, – он подхватил супругу под локоть и увёл из холла.

Они остались одни. Экар шагнул ещё к Эоне, но она покачала головой и отступила, сохранив между ними расстояние.

– Пойдём, – девушка развернулась и направилась в библиотеку.

Взгляд молодого лорда Сердолика она чувствовала очень хорошо, особенно тем местом, что пониже спины. С трудом удерживаясь, чтобы не передёрнуть плечами, Эни ускорила шаг, остановилась у двери в библиотеку и открыла дверь, посмотрев на Экара.

– Заходи, – она посторонилась, пропуская гостя вперёд.

Потом зашла за ним и прикрыла дверь, прислонившись к ней спиной. Граф остановился посередине комнаты, к облегчению девушки не торопясь подходить.

– Что случилось, Эни? – тихо спросил он, и вроде беспокойство в его голосе звучало искренне. – Ты не рада меня видеть? Почему ты сбежала со свадьбы? Ты же приняла моё предложение, – он чуть нахмурился.

Эона глубоко вздохнула, разглядывая Экара и… ничего не чувствуя. Совсем ничего. Как она могла даже подумать, что сможет жить с ним, как с мужем? Сможет переносить прикосновения, поцелуи и всё остальное? Накрыла тёплая волна благодарности к Уину, что решился на такой поступок, показал Эни, как может быть по-другому. Разбудил её чувства, заставил увидеть правду. Она улыбнулась немного грустно и ответила:

– Прости, Экар. Не получится, – Эни покачала головой. – Сумеречная против, да и не люблю я тебя, как и ты меня, – спокойно продолжила она. – Это желание наших родителей, Экар, ты же понимаешь, – гость молчал, и воодушевлённая отсутствием возражений, Эона продолжила. – Ты хороший, правда, не думай, но как друг ты мне больше нравишься, – она отошла от двери, прошлась по комнате, искоса поглядывая на невозмутимого бывшего жениха. – Думаю, для всех лучше будет, если мы так и оставим, – Эни развернулась к Экару. – Родителям я сказала, они заставлять меня не будут, – леди Аметист замолчала, ожидая, что же ответит граф де Мерис.

Он склонил голову к плечу, окинув Эону задумчивым взглядом.

– Это Сумеречная заставила тебя сбежать, да? – уточнил лорд Сердолик, и Эни кивнула. Экар вздохнул, отвёл взгляд, выдержал паузу. – Ладно, раз так, – спокойно продолжил он к облегчению Эоны. – Хотя ты мне, как девушка, нравишься, – с улыбкой добавил бывший жених. – Эни, позволь сделать подарок на память? – вдруг спросил он. – Дружеский?

Эни глянула на него, беспокойство не хотело уходить, и в памяти всплыли слова Уина о том, что Экар далеко не такой хороший, каким хочет казаться. Как ни просила она, маркиз не признался, что конкретно кроме выгодной дружбы графа де Мериса с наследником клана Рубин, он имеет в виду. Хотя, если Экар и в самом деле не любит её, его поведение сейчас понятно. Не настолько она богатая и выгодная невеста, чтобы соглашаться на брак по расчёту, за ней всего одна небольшая шахта с аметистами в приданое идёт. Но ведь они друзья с детства, и вряд ли Экар задумал что-то плохое сейчас, пусть даже свадьба и расстроилась таким не совсем приятным путём. Эни улыбнулась и кивнула, завозилось извечное женское любопытство.

– Что за подарок?

– Твой любимый камень, – граф улыбнулся и достал из кармана длинный футляр.

Экар открыл, и Эона увидела браслет из аметистов чистого, тёмно-фиолетового цвета. Камни мягко переливались радужными бликами на чёрном бархате, украшение выглядело изящно и элегантно, и Эни вздохнула в восхищении.

– Красиво, – призналась она и подошла ближе.

Провела по камням пальцем, молча порадовавшись, что вчера вечером сняла кольцо Уинна, чтобы не возникло лишних вопросов. Рубин на нём слишком явно указывал бы на возможного автора подарка. Маркиз де Модано вряд ли рассердится, если Эни примет этот браслет, магии в нём она никакой не ощущала. «Что-то у меня сердце не на месте… – раздался тихий шёпот Сумеречной. – Эни, ты уверена, что стоит?..» Девушка чуть нахмурила брови и поджала губы. «Суми, это просто браслет, ничего больше. Перестань».

– Можно? – Экар вопросительно посмотрел на бывшую невесту и вынул из футляра украшение.

Эона протянула ему руку, граф аккуратно обвил тонкое запястье – браслет прилегал плотно, – и соединил замочек, слегка нажав на него. Совершенно неожиданно девушка почувствовала укол и ойкнула, отдёрнув руку и бросив на Экара удивлённый взгляд.

– Что-то с застёжкой… – начала было она, но запнулась.

Происходило странное. Украшение слегка сжалось, по камням пробежал блик, а когда Эона потянулась снять его и посмотреть, что же могло оцарапать её, застёжки не нашла. Замочек пропал, браслет выглядел цельным. Она нахмурилась, с трудом поддела подарок, дёрнула.

– Экар, что за!.. – возмущённо воскликнула леди Аметист и замерла, встретившись взглядом с графом.

Внутри раздался полный бессильной ярости крик Сумеречной: «Приворотный амулет!.. Эни-и-и-и!..» Хозяйка никак не отреагировала, как заворожённая, глядя на бывшего жениха. Он же взял её за руки, подошёл вплотную и тихим, проникновенным голосом спросил:

– Эни, любовь моя, так ты выйдешь за меня?