Глава 7

Пузырьки щекотали кожу, на воде плавали крупные, толстые зелёные листья какого-то водного растения, и на них трепетали огоньки разноцветных свечей. В воздухе плыл тонкий цветочный аромат, на бортике бассейна стоял поднос с вином, бокалами и блюдом с фруктами. Эни сидела, откинувшись на Уинхилда, разморенная, умиротворённая и бесконечно счастливая. Ладони маркиза нежно обнимали розовые полушария, пальцы мягко поглаживали, губы скользили по виску, скуле, щеке, и Эона млела под этими нехитрыми ласками. Однако любопытство от действий любимого не пропало, она не отвлеклась от разговора.

– Ну, ты пришёл к моей маме, и что вы решили? – нетерпеливо переспросила Эни, подняв голову и посмотрев на Уинхилда. – Ты отцу сразу не сказал про ту шахту Гранатов?

– Нет, я решил сначала заняться выяснением, что с тобой и как тебе помочь, – Уин коснулся губами лба девушки. – У меня закралось подозрение, что Экар что-то придумал с амулетом, хотя по тебе и не было заметно, как сказала леди Нарина. Но некоторые амулеты работают хитро, их почти невозможно обнаружить, особенно приворотные, – маркиз вздохнул, убрал мокрую прядь с лица Эоны. – Хорошо, у меня в Ахарре знакомый есть, мастер своего дела, он и помог зачаровать рубин в кольце, что я тебе подарил, на разрыв любых чар, туманящих разум. Говоря по-простому, сделал нейтрализатор. Осталось только передать его тебе, что и сделала леди Нарина.

– А ты утром пошёл с отцом про Гранатов разговаривать, да? – Эона развернулась ещё, улёгшись на руку Уинхилда так, чтобы видеть его лицо.

Ладонь лорда Рубина провела по животу девушки, спустилась ниже, на бедро, и Эни не удержала тихого, довольного вздоха. Лицо Уина приняло задумчивое выражение, он кивнул.

– Да, пришёл…

Забрав кольцо от баронессы де Гиларо, и договорившись, что встретятся утром, ободрённый Уин поспешил не домой. Несмотря на поздний час, он направлялся к знакомому артефактору, одному из лучших в Ахарре – только он мог сейчас помочь. По рассказу леди Нарины выходило, что Эни вела себя очень странно, так резко переменилось её настроение, ну а отсутствие явных следов магии наводило на мысли, что Экар ухитрился воздействовать на бывшую невесту с помощью амулета. Вычислять, какого именно, времени не оставалось, и Уинхилд решил действовать другим методом. Сделать мощный нейтрализатор, способный пробить воздействие на разум – а приворотные артефакты относились именно к таким. Маркиз де Модано подозревал, что Экар воспользовался подобным. Кольцо потом передаст баронесса де Гиларо, её граф точно пропустит через охранку – всё же, мать его предполагаемой невесты.

Артефактор не стал скрывать удивления, увидев позднего гостя, но выслушав просьбу, подкреплённую солидным вознаграждением за срочность, отказывать не стал. Удовлетворённый обещанием, что к утру амулет будет готов, Уин наконец отправился к себе, отдыхать: завтра предстоял хлопотный и утомительный день, а ведь ещё наверняка что-то про Экара удастся выяснить. На этой мысли Уинхилд уснул, и снились ему лиловые глаза любимой и её нежная улыбка…

Маркиз встал рано, отдохнувший и собранный. Быстро позавтракав, он прикинул, с чего начать день, и остановился на Службе Расследования, она как раз по пути к особняку отца. Уин не удержался от усмешки, представляя, как отреагирует отец на известие, что его хотели обвести вокруг пальца. Избавиться и от дочери, и от бесполезной шахты, а взамен породниться с самим главой клана – это стоит поблажки для гильдии артефакторов в продаже камней. Род не обеднеет, а влияние приобретёт. Обман – достаточно серьёзный аргумент для расторжения помолвки, Уинхилд был уверен. Но сначала к Фринну, вдруг за ночь что-то интересное удалось узнать. И лорд Рубин-младший вышел из дома, полный решимости сегодня же разобраться в клубке сложностей, не позволявших ему быть рядом с любимой.

А в Службе ждал сюрприз.

– Ну, есть новенькое? – переступив порог кабинета начальника, нетерпеливо спросил Уинхилд.

Господин де Убрен улыбнулся.

– А где же «доброе утро», милорд? – он поднялся, протянул руку, и Уинхилд пожал, подойдя к столу.

– Доброе утро, – маркиз улыбнулся в ответ. – Нашли что-нибудь?

По довольному огоньку во взгляде собеседника Уин раньше, чем он ответил, уже понял – да, сведения имеются. Его ноздри расширились, глаза хищно блеснули, и зрачки на несколько мгновений стали вертикальными. Он напал на след!

– Где-то около полугода назад граф де Мерис крупно проигрался, – без предисловий начал Фринн – он понимал, что гость торопится. – Настолько крупно, что его личных сбережений не хватило покрыть долг, даже если бы он частями выплачивал. Конечно, тем, кто так красиво развёл молодого лорда, он об этом не сообщил, – добавил начальник Службы. – Сам граф начал срочно искать возможность поправить своё благосостояние, видимо, заключив сделку с теми, кому он должен был.

– Видимо, нашёл, – Уинхилд нахмурился и прошёлся по кабинету. – Поэтому так вцепился в Эону и брак с ней. Но что он узнал?..

Фринн развёл руками.

– Милорд, этого вы мне не поручали узнать.

– Ладно, – маркиз махнул рукой. – Так что там дальше? Я правильно понимаю, Экар до сих пор им платит по договорённости?

– Да, и по моим сведениям, денег у него осталось совсем мало, – кивнул начальник Службы.

Теперь Уину стало понятно, почему Экар нацепил на Эону артефакт и поспешно увёз в поместье, да ещё и охрану поставил против посторонних. Боялся, девушка ускользнёт. Ещё один кусочек встал на место в общей картине.

– Спасибо, Фринн, вы мне очень помогли, – Уинхилд тепло улыбнулся начальнику Службы. – Надеюсь вскоре увидеться с вами, как разберусь с делами.

Распрощавшись с господином де Убреном, повеселевший маркиз поспешил к отцу – следовало теперь избавиться от нелепого обязательства как можно быстрее, и потом уже отправиться на выручку Эни. Зайдя в дом к отцу, он сразу направился в гостиную – оттуда шли соблазнительные ароматы еды, видимо, отец завтракал.

– Приятного аппетита, – Уин зашёл, как ни в чём не бывало, уселся за стол. – У меня новости, и боюсь, они тебе не понравятся, отец.

Брови герцога поднялись, он смерил сына прищуренным взглядом.

– Нашёл таки способ избежать свадьбы с леди Дориной? – не скрывая насмешки, поинтересовался лорд Рубин-старший.

Уинхилд откинулся на спинку стула, растянув губы в улыбке.

– Представь себе, да, – невозмутимо ответил он. – И ты тоже не захочешь этой свадьбы, когда я расскажу, как тебя собирались обмануть, – добавил маркиз с довольной улыбкой. – Я был на шахтах Гранатов с Орнио, и мы проверили приданое леди Дорины. Месторождение почти исчерпало себя, добыча продлится самое большее до конца этого года. Это всего лишь локальный выход, не основная жила, и даже не ответвление.

Молодой лорд с явным удовольствием любовался на помрачневшее лицо герцога, и его усмешка стала шире.

– Не веришь мне, спроси Орнио, он врать не станет, – с деланным равнодушием обронил маркиз, рассматривая ногти.

– Замолчи, – оборвал его лорд Рубин-старший и отбросил салфетку. – Я сам слетаю и лично всё проверю, – он поднялся.

– Да пожалуйста, – беспечно махнул рукой Уинхилд и заложил руки за голову, на его губах по-прежнему играла небрежная ухмылочка. – Только учти, даже если граф спешно согласится загладить оплошность и отдать за дочку другую шахту, осадочек-то останется, – почти точно скопировав ироничную интонацию отца, добавил Уинхилд. – Тебе приятно будет породниться с обманщиком? Даже ради выгодной сделки? – продолжал он давить, подбавив в голос вкрадчивых ноток.

Герцог метнул на сына злой взгляд, а Уин, не отводя глаз, произнёс, чётко выговаривая каждое слово:

– Ввиду возникшего препятствия для выполнения данного обязательства я отказываюсь от предложения леди Дорине де Гедбер.

В воздухе разлился тихий, едва слышный звон, фигура Уинхилда на мгновение окуталась розоватым туманом, который растаял в считанные секунды. После чего маркиз поднялся упругим движением из кресла, подмигнул мрачному отцу и, как ни в чём не бывало, заявил:

– А вот теперь я пошёл делать предложение той, которую действительно люблю, папа. Всего хорошего, удачного дня.

Довольный и воодушевлённый, чувствуя себя свободным, Уинхилд поспешил к артефактору, забрать кольцо. Надо как можно быстрее отнести леди Нарине, пусть летит в поместье к Эни, а у него ещё последнее на сегодня дело осталось. Довести до сведения лорда де Мериса о шалостях его дорогого сыночка. Уин был уверен, маркиз не знает о тёмной стороне жизни своего отпрыска и неприятно удивится. Не то, чтобы лорд Рубин-младший испытывал непреодолимое желание отомстить бывшему другу, но к сожалению, по-другому попасть в поместье не получится, только если туда пожалуют сначала баронесса, а потом и отец Экара, и графу де Мерису придётся отключить охранный артефакт.

Кольцо Уин забрал, артефактор не подвёл – нейтрализатор вышел отличный, сильный. И активировался он только вблизи других амулетов, так что засечь его Экар не сможет. Навестил дом барода де Гиларо, леди Нарина сообщила, что муж с утра улетел на шахты, дела у него там какие-то важные с некоторых пор. Они договорились, что баронесса немедленно отправится к дочери, а Уинхилд – к маркизам де Мерис, и встретятся они в поместье. Леди оставила мужу записку, если вдруг он вернётся раньше, и вместе с Уинхилдом вышла на улицу. Лорд Рубин-младший поехал к особняку бывшего друга, надеясь, что маркиз де Мерис дома. Ему повезло – глава рода только что позавтракал и пребывал в благодушном настроении. Уинхилду не хотелось его портить, но пришлось, сообщив о не слишком приятных делишках сына.

– Если бы Экар не похитил Эону, я бы не стал лезть в то, что меня не касается, – добавил Уин, глядя на помрачневшее лицо маркиза. – Мне жаль, что я сообщаю вам эти новости, но граф использовал амулет приворота. Вы же понимаете, что Эни не хочет этой свадьбы? – негромко произнёс лорд Рубин-младший, не сводя с собеседника пристального взгляда. – Да и Экар не любит её.

Маркиз де Мерис отвёл глаза и вздохнул.

– Мы уже поговорили с Сигором, – ответил он. – Я не держу зла на него. Как вышло, так вышло, и раз судьбе угодно, настаивать не буду. Может, действительно стоит предоставить детям самим решать, как жить дальше. Но Экару я уши надеру, если всё так, как вы говорите, милорд, – лорд Сердолик нахмурился. – Хорошо, его мать не слышит, она бы сильно расстроилась, вовремя она уехала погостить к родственникам. Благодарю, Уинхилд. Вы со мной или подождёте? – хозяин дома вопросительно посмотрел на гостя.

– С вами, если позволите, – твёрдо ответил маркиз.

Они отправились к поместью, и к некоторому удивлению Уина, защитного поля вокруг не обнаружилось, хотя он и предупредил о нём отца Экара. Видимо, либо он не активировал артефакт после приезда леди Нарины, либо решил, что больше ему ничего не угрожает и вообще убрал защиту. Тем не менее, лорд Сердолик-старший попросил, когда они остановились недалеко от дома:

– Дайте мне несколько минут, хорошо?

Уин молча наклонил голову, смирив нетерпение поскорее увидеть любимую. Пусть отец и сын перекинутся хотя бы парой слов, пусть маркиз сам всё увидит. В ожидании Уинхилд побродил по окрестностям, то и дело косясь на дом, и наконец счёл, что нескольких минут вполне хватило маркизу де Мерису, чтобы оценить ситуацию. Да и Эона наверняка уже пришла в себя, если Нарина отдала ей кольцо. И Уинхилд стремительными шагами направился к поместью…

– Дальше ты знаешь, – маркиз закончил рассказ, налил вина в бокал и поднёс его к губам Эоны.

Она сделала глоток, потом отобрала бокал и задумчиво прищурилась.

– Значит, Экар каким-то образом узнал про новую шахту, которую отец собирался подарить мне, и именно поэтому решил во что бы то ни стало жениться на мне? – уточнила девушка и ещё отпила. – Как, интересно, он узнал? Папа же никому до сих пор не говорил, – тёмно-рыжие брови нахмурились.

– Ну, если хочешь, можешь сама спросить у Экара, – со смешком отозвался Уинхилд и снова погладил её бедро.

– Нет уж, спасибочки, – она передёрнулась, поставила бокал на поднос и потянулась, как кошка, лиловые глаза лукаво блеснули. – Мне сейчас другого хочется, – проворковала леди, изогнулась и прижалась к Уину гибким телом. – Я соскучилась… – прошептала Эона, обхватив его шею и притянув к себе.

– Я тоже, звёздочка, – от хрипловатого, глубокого голоса внутри у Эни всё сладко сжалось, а по нервам словно маленькие молнии пробежались.

И все заботы и тревоги позабылись в волшебном калейдоскопе эмоций и ощущений, которые дарили руки и губы Уина. Они любили друг друга неторопливо, нежно, ведь теперь у них вся жизнь впереди, и больше ничего не стояло между ними. Эни с восторгом отдавалась на волю охватившего её желания, растворялась в жарком мареве страсти, дарила свои ласки Уину с такой же охотой, как и принимала. Казалось, время застыло, и не осталось ничего кроме этой пещеры и таинственно сверкавших на стенах кристаллов…

Потом они переместились в спальню и уснули в объятиях друг друга, их тела переплелись в стремлении быть как можно ближе, и у обоих на лицах так и остались светлые, счастливые улыбки. И настало утро, одно из многих в чудесной череде – конечно, они задержались в этом уединённом месте не на день, и не на два. Пусть по возвращении папа смотрел немного укоризненно и бормотал что-то о приличиях. Эону этот вопрос совершенно не волновал: она же со своим женихом, что тут неприличного.

Весть о скорой женитьбе маркиза де Модано, наследника клана, на скромной леди Аметист со скоростью пожара облетела Ахарру, и в дом барона потянулись городские сплетницы, жаждая подробностей этой истории. Эни в такие моменты попросту сбегала к Уинхилду, вовсю пользуясь тем, что к помолвленным парам правила приличия имели мало отношения. Она бы вообще к нему переехала сразу после пышного приёма в честь помолвки, устроенного в родовом особняке Рубинов. Но тут, к удивлению и некоторому недовольству девушки, возражал уже сам будущий супруг.

– Одно дело, когда мы улетаем отдыхать куда-нибудь за город, – строгим голосом произнёс он, усадив надувшуюся Эону на колени, – и совсем другое, когда открыто, ещё до церемонии, живём вместе. Звёздочка моя, потерпи несколько недель, общество и так пребывает в постоянном… удивлении, скажем так, от нашего вольного поведения, – рубиновые глаза маркиза хитро прищурились, а в уголках губ притаилась улыбка. – Всё же, ты пока моя невеста, не жена, – чуть понизив голос, добавил он и коснулся губами её приоткрытых губ.

Против его поцелуев Эни устоять не могла, и лёгкая обида тут же растаяла. Тем более, возможностей побыть наедине у них хватало: юная леди Аметист ничего не имела против любовных утех не только в их уединённом домике. Как с удовольствием обнаружил Уинхилд, маленькой озорнице нравилось заниматься этим и в гораздо более неподходящих местах. В парке, например, в какой-нибудь беседке, или в экипаже, пока они ехали на прогулку… Деликатный вопрос неизбежных последствий такого весёлого времяпрепровождения со своим женихом мать объяснила ей в первый же вечер, как Эона вернулась из длительного отдыха с Уином в их домике.

– Ты сама ещё почти ребёнок, милая, – с улыбкой произнесла Нарина, присев на край кровати и убрала прядь с лица зардевшейся дочери. – Куда тебе детей сейчас. Твоя Сумеречная и её магия последят, чтобы у тебя лишних забот не образовалось, – баронесса подмигнула.

«Уже слежу, – ворчливо отозвалась драконица. – А то бы всем давно ясно стало, где и с кем ты провела прошлый месяц», – ехидно добавила Суми, отчего Эона покраснела сильнее и опустила глаза, затеребив край покрывала.

– Как будешь готова, так дети и появятся, – леди де Гиларо погладила ладонью щёку дочери.

Девушка откашлялась, постаравшись скрыть замешательство – всё же, на подобные откровенные темы она раньше с матерью не разговаривала, – и немного сиплым голосом спросила:

– А… а ты не сердишься, что… ну, что мы с Уином… – она окончательно засмущалась и опустила голову ещё ниже.

Нарина мягко рассмеялась.

– Милая, вы же всё равно поженитесь. На что мне сердиться? Ну, всё, давай ложись, завтра пойдём к портному. Пора заняться подготовкой.

Поцеловав дочь, баронесса вышла из спальни, а успокоенная Эона крепко уснула, свернувшись калачиком.

…На этот раз Эни волновалась, и ещё как: в горло как песка насыпали, сердце билось с перебоями, и руки дрожали. И вовсе не потому, что она боялась похищения, Экара отец отправил в отдалённый гарнизон, воспользовавшись своими связами и выплатив за него сначала остаток долга. Так что, бывшего жениха опасаться не стоило. Эоне всё казалось, происходящее – чудесный сон, и она вот-вот проснётся. Хотя мама Уинхилда, приятная, улыбчивая женщина, приняла невестку по-доброму, герцог по-прежнему держался с леди Аметист подчёркнуто вежливо, отстранённо. Даже несмотря на богатое приданое. Эни переживала, что в последний момент всё расстроится, и свадьба не состоится, пусть и приглашения разосланы, и платье готово, и торжественный приём после церемонии в Храме. Пальцы девушки то и дело теребили кольцо с рубином, которое она так и не снимала с того дня, как мать отдала его.

Служанки последний раз поправили на голове девушки кружево сочного тёмно-бордового цвета, украшенное рубинами и аметистами глубокого, фиолетового оттенка, и отошли, перешёптываясь и с восхищением глядя на невесту. Само платье сшили из мягкого бархата в тон кружеву, и глядя на себя в зеркало, Эни признавала: этот наряд шёл ей гораздо больше того, первого. Мать окинула её одобрительным взглядом и протянула руку.

– Пойдём, милая, – тихонько позвала она Эону.

Девушка прерывисто вздохнула, храбро улыбнулась и вложила тонкие пальцы в ладонь баронессы. Они спустились вниз, где их ждали – отец и… жених. Уинхилд и здесь отступил от правил, не желая оставлять невесту без присмотра ни на минуту, и пожелал сам забрать её из родительского дома, а не дожидаться у Храма, как принято. Сердечко Эни подскочило, затрепыхалось в горле, потом ухнуло в желудок, да так там и затаилось, трепеща от избытка эмоций. Она едва сдержалась, чтобы не подхватить юбки и не побежать к любимому. Их взгляды встретились и больше не отрывались друг от друга, и в рубиновой глубине глаз Уина светилось неприкрытое восхищение и нежность. Он молча протянул руку, Эона поставила туфельку с последней ступеньки и ухватилась за широкую ладонь, коленки вдруг ослабли, и она слегка пошатнулась. Уинхилд тут же притянул к себе, осторожно обнял за талию, поддержав, и шепнул:

– Звёздочка моя, ты волшебно выглядишь! А под этим бархатом что-то есть? – проникновенно добавил он, и Эона почувствовала, как к щекам прилила кровь.

Фасон у платья весьма целомудренный вышел, с рукавами чуть ниже локтя, квадратным вырезом и завышенной талией, подчёркнутой широким атласным поясом. А вот то, что девушка припрятала на днях в их уютном убежище, сильно отличалось от этого наряда. И вот под него уж точно ничего кроме чулок надевать не стоило… Эни и не собиралась. Вообще, у неё созрел коварный план, которым она поделилась с матерью, и та с радостью согласилась помочь дочери устроить приятный сюрприз новоиспечённому супругу. Сейчас же девушка с шаловливой улыбкой глянула на жениха из-под фаты, несильно пихнула его в грудь и проворковала без тени смущения:

– Бесстыдник! Пойдём, нас ждут.

Конечно, церемония вышла пышной и торжественной, как и полагается свадьбе наследника клана. Множество гостей, усыпанная лепестками и жемчугом ковровая дорожка перед входом в Храм Литанис, роскошный пир и приём в родовом особняке Рубинов. Дорогие подарки от гостей и близких, друзей и подруг. Эни казалось, день будет тянуться бесконечно… Её пальчики то и дело крутили золотой ободок, украшенный маленькими рубинами и тёмно-фиолетовыми аметистами – последние из её личной теперь шахты, и с губ невесты не сходила счастливая улыбка. Теперь она – жена, маркиза Эона де Модано. Повторяя про себя своё новое имя, Эни выпадала из реальности, смакуя его, чувствуя на языке сладковато-пряный привкус от него. Она то и дело встречалась с Уином взглядом, и тело тогда охватывала лёгкость, девушка чувствовала себя пушинкой, которую вот-вот подхватит ветерок и унесёт в далёкие дали.

Наконец, за окнами стемнело, они с супругом открыли вечернюю часть приёма первым танцем, и Эни нашла взглядом мать – пришла пора для её сюрприза. Но для этого следовало отвлечь Уинхилда и незаметно выскользнуть из дома. Сумеречная в нетерпении ворочалась в сознании, ей хотелось побыстрее долететь до места. Толпа полузнакомых людей драконицу раздражала несказанно, особенно фальшивые улыбки, которыми блистала добрая половина гостей на приёме. Зависть неизбежна, сколько девушек мечтали оказаться на месте Эоны! А Уин выбрал её, единственную. Мысль грела душу, и новоиспечённая леди Рубин не обращала внимания на взгляды, которыми её одаривали некоторые дамы. Пусть злятся, сколько угодно, ей всё равно.

После танца Эни улучила момент и подошла к матери.

– Отвлеки его, – шепнула девушка и вернулась к мужу. – Я на несколько минут, не скучай, – с улыбкой произнесла она и провела пальчиком по ряду пуговиц на рубашке.

Уинхилд поймал её ладонь и поднёс к губам, не сводя взгляда.

– Думаю, скоро мы можем уже покинуть сие блистательное общество, – с явным намёком отозвался маркиз, в его глазах появился хорошо знакомый Эни особый блеск.

Дыхание девушки участилось, она облизала губы и посмотрела на него сквозь ресницы.

– Как скажешь, муж мой, – мурлыкнула озорница и с тихим смехом выскользнула из его рук. – Я скоро!

Тут очень вовремя подошла Нарина, подцепила Уинхилда под руку и заговорила о предстоящей вскоре поездке в загородное имение баронов де Гиларо, как они договаривались чуть раньше. Эона выскользнула из зала, прошла мимо гостиных и вышла в знакомый гулкий холл, сейчас пустой и погружённый в полумрак – все собрались в парадной части особняка. Оглянувшись и убедившись, что никто не заметил, как она покинула торжественный приём, Эни удовлетворённо улыбнулась, кивнула и подхватила юбки, поспешив выйти. Экипаж уже ждал. Пешком идти до площадки превращений в неудобном длинном платье, рискуя нарваться на неприятные встречи, благоразумная леди не собиралась, конечно. Ну а добравшись без приключений до площадки, она выпустила Сумеречную и через несколько минут ярко расцвеченная огнями Ахарра уплывала назад, в ночь.

Оказавшись в знакомом доме, Эона зажгла светильники, а в спальне пустила к потолку несколько разноцветных шариков вместо свечей. Потом быстро переоделась в гардеробной – по её прикидкам, Уин вскоре должен появиться. Надолго его мама вряд ли задержит, да и не ставили они целью растревожить маркиза отсутствием молодой супруги. Девушка бросила на себя взгляд в зеркало. Платье представляло собой изящную вязь кружева глубокого фиолетового цвета, на подоле плотную, но к верху постепенно переходившего в тонкую паутинку, таинственно мерцавшую в полутьме аметистами. Руки и плечи оставались обнажёнными, и держалось платье только за счёт того, что плотно прилегало к телу, повторяя каждый изгиб, и сзади шёл ряд маленьких пуговичек, тоже из драгоценных камней. Эни покрутилась, разглядывая себя, шёлковое кружево обняло лодыжки сиреневой пеной, и даже через чулки девушка почувствовала нежное касание лёгкой ткани. Кроме них на ней под нарядом, конечно, ничего не было, и уже напрягшиеся соски на часто поднимавшейся от дыхания груди провокационно проступали под фиолетовым узором.

Прерывисто вздохнув, Эни медленно направилась к выходу из гардеробной, и очень вовремя – снаружи послышался шелест крыльев. Сумеречная послала тёплую волну и ушла в самый дальний угол сознания, не мешая хозяйке наслаждаться этой ночью. Пусть не первой в полном смысле слова, но в новом статусе – да. Эона успела дойти до спальни, прежде чем в доме раздались стремительные шаги мужа. Девушка замерла посреди комнаты, с волнением уставившись на тёмный проём двери, и когда там появилась знакомая фигура, Эни медленно улыбнулась.

– Привет, – тихо поздоровалась она, повела плечом, не сводя взгляда с Уина. – А я тебя здесь жду.

Маркиз шагнул в спальню, да так и застыл, не в силах отвести голодных и восхищённых глаз от своей звёздочки. Платье при малейшем движении мерцало и переливалось, Эона казалась чудесным видением, вышедшим прямиком из самых смелых грёз, и на Уина вдруг напала нерешительность. Он боялся, что едва прикоснётся, видение рассеется… Молодая маркиза являла собой воплощённый соблазн, мягкий, обволакивающий, заставляющий дышать тяжело и неровно и делавший одежду ужасно неудобной и раздражающей. Эни подошла почти вплотную, положила изящные ладони на грудь Уину, провела до плеч и небрежным жестом скинула с него расстёгнутый камзол. Потом обхватила лицо, поднялась на цыпочки и прижалась тёплыми, с лёгким привкусом вина и пряностей, губами к его рту. Всего лишь намёк на поцелуй, язычок шаловливо скользнул, подразнил и спрятался обратно, а Эни с тихим смехом отстранилась, едва Уин попытался углубить.

– Не торопись, любовь моя, – нежным, проникновенным шёпотом произнесла девушка и потянула всё ещё пребывающего в лёгком замешательстве Уинхилда к кровати. – Сегодня моя очередь устраивать тебе сюрпризы, супруг мой.

Уин тяжело сглотнул, усмирив порыв схватить Эону в охапку и уложить на покрывало – ему уже стало интересно, что же задумала его игривая звёздочка. Явно что-то необычное, судя по платью. Эни же остановилась у края, предвкушающая, безумно чувственная улыбка не сходила с её лица, которому разноцветные шарики под потолком придавали таинственный, немного нереальный вид. Маркиз опомниться не успел, как ловкие пальчики леди справились с ремнём на его штанах, настойчиво потянули рубашку вверх, и Уин послушно поднял руки, позволив Эоне стащить с него одежду. Прохладные ладони медленно провели по его обнажённому торсу, обрисовали рельефные мышцы, заставив Уинхилда тихо зашипеть сквозь стиснутые зубы, и замерли на поясе штанов. Эни демонстративно облизнулась, споро расстегнула пуговицы, и улыбка девушки стала шире. Не сводя с него мерцающих в полутьме глаз, в которых плескалось шальное, пьянящее счастье пополам с предвкушением, она ухватилась за штанины и дёрнула, стягивая их вниз. Плавно опустилась на край кровати… взгляд Эни переместился на плоский живот с тёмной дорожкой, начинавшейся от пупка… Ладони легли на бёдра Уина…

Маркиз задохнулся от догадки, молнией блеснувшей при виде действий его молодой супруги. До сих пор, несмотря на смелость, она всё же не переступала определённых границ в их жарких играх, а Уин и не намекал даже, прекрасно понимая, что в таких вещах торопить никогда не стоит.

– Эни… – вырвалось у него хрипло, когда девушка уверенно, аккуратно сжала гордо вздымавшийся ствол и начала медленно наклоняться.

– Ш-ш-ш-ш, – мягко прошелестел голосок любимой, а в следующий момент Уину стало не до размышлений вообще.

Горячий ротик коснулся самой нежной и чувствительной части его тела, и остались только ощущения, от которых плавились кости, и испарялась кровь. Ладонь Уинхилда зарылась в шелковистые локоны, глаза прикрылись, а с губ сорвался судорожный вздох – первый, но далеко не последний. Смелые действия Эоны рождали россыпи огненных искр по коже, заставляли нервы натягиваться до предела, а внизу живота всё скрутилось в тугой, горячий узел, с каждым мгновением, каждым движением язычка и губ затягивавшийся сильнее. Чудесные, волшебные, непередаваемые ощущения… Сколько длилось это блаженство, Уин не знал, он потерял счёт времени, но в какой-то момент не выдержал: мягко сжал пряди и потянул Эни назад, наклонился, приник к этим оказавшимся столь умелыми губам. Подарил долгий, жаркий поцелуй, одним движением опрокинул супругу на спину, ухитрившись не оторваться от этого сладкого ротика.

Эона мурлыкнула, изогнувшись под ним, послушно развела ноги, а шаловливые пальчики легко пробежались по его обнажённой спине, дразня и без того слишком чувствительную кожу. Уинхилд глухо рыкнул, нетерпеливо откинул подол платья, ладонь скользнула вверх, и он с удовлетворением убедился, что на его маленькой леди кроме чулок больше ничего нет. Изящные ноги обвились вокруг Уина, Эни подалась навстречу его жаждущему орудию – она уже готова была принять его и без дополнительных ласк. И ночь расцветилась вспышками наслаждения, наполнилась вздохами и стонами, полными страсти, лихорадочными признаниями, в которых звучала бесконечная нежность и любовь… Это была их ночь, одна на двоих, одна из многих, таких же волшебных, и в то же время особенная, единственная. Теперь они принадлежали друг другу по-настоящему, и вряд ли найдётся сила, способная разлучить два любящих сердца. Когда небо за окнами посерело, а над деревьями протянулась узкая оранжевая полоска, предвестник рассвета, они уснули, умиротворённые, уставшие и счастливые.

После было путешествие в столицу, встреча с Нори – она успешно училась в Школе Рэкко, как и хотела. Повидалась Эни и с Юффиль. Встреча произошла во дворце, и подруга уже тоже успела выйти замуж за то время, что они не виделись. И, кажется, не только… Они сидели в одном из многочисленных внутренних двориков дворца, где их никто не мог потревожить, и негромко разговаривали.

– Ты всё-таки во дворце, – маркиза де Модано покосилась на леди Сапфир со сдержанным удивлением и лёгким недоверием.

Юффи спокойно улыбнулась и кивнула.

– Да, – невозмутимо ответила она и задумчиво добавила. – Знаешь, я сама не ожидала, честно, что всё так повернётся. До сих пор иногда не верю, – чуть тише произнесла девушка, её взгляд стал мечтательным, а ладонь легла на живот. – Только у Рэя есть отличный способ доказать мне, что всё это не сон, – со смешком сказала Юффиль, а маркиза невольно покраснела от откровенного намёка в словах подруги.

Эона вздохнула и покачала головой, бросила взгляд на живот леди Сапфир.

– И сколько уже? – осторожно спросила маркиза.

– О, не очень много, – улыбка Юффи стала смущённой, щёки девушки тронул лёгкий румянец. – Всего несколько недель.

– Ну, я рада, что у тебя всё так сложилось, Ручеёк, – леди Рубин погладила её по руке. – И надеюсь, ты счастлива. Мне пора, Юффи, муж ждёт, – Эни встала, коснулась губами щеки подруги. – До встречи, надеюсь, – шепнула она на прощанье.

И к сестричкам-близняшкам они заглянули тоже, по просьбе Эни, а потом уже вернулись в Ахарру. Неторопливо потекли будни замужней жизни, но вопреки расхожему мнению маркиза не скучала, находя особую прелесть в маленьких повседневных мелочах. Букетик свежих цветов на тумбочке – Уин перед тем, как отправиться в Службу Расследований, специально вставал раньше и собирал любимой жене маленький подарок. Приготовленный своими руками ужин – девушка успешно освоила готовку, несмотря на то что обычно леди этим не занимались. А ей нравилось радовать супруга. И ещё множество приятных моментов и минут, а самое главное – Уин теперь всегда был рядом. Их любовь лишь крепла с каждым днём, и вспоминая, как оригинально муж доказал Эни, какие чувства и к кому у неё настоящие, она мечтательно улыбалась. А потом забиралась на колени к Уину, прижималась к его груди и засыпала, слушая ровный, размеренный стук сердца под щекой. Сердца, которое навеки принадлежало ей. Как и её – ему.