Глава 17. Иван

— Ну, хоть ты не в курсе был? — на полном серьезе спрашиваю.

— Ты че меня с бабой перепутал?

Громов за одно высказанное предположение со всей дури лупит меня по плечу и, кажется, даже внутренне возмущается. Я в ответ примирительно хлопаю его по спине.

В помещении душно. Тестостерон в воздухе еще ощущается несмотря на приоткрытую форточку.

Демидов с Костей сосредоточенно убирают спортивный инвентарь в небольшом зале, арендованном для совместной тренировки. В разговор не вступают. Все от новости охренели, чего уж там.

— У тебя ни жизнь, а турецкий сериал, Вано. Черная любовь или как там. Начни продавать идею, а? Ну на хуй это строительство, — угрюмо выговаривает Мирон. — Мелодрамы у тебя лучше получаются.

— Да пошел ты, — усмехаюсь.

Хотя и правда мелодрама…

Сняв перчатки, иду в раздевалку и скидываю кроссовки, майку и шорты с трусами. После тренировки в теле приятная легкость, да и голова разгрузилась. Разминаю шею.

В одной из душевых кабинок настраиваю прохладную воду и упираюсь руками в кафель. Смотрю сквозь прозрачные падающие капли на подрагивающие пальцы. Потом на пол. И снова перевожу взгляд на пальцы.

Тело пышет жаром, душа холодом.

Раскоординация полнейшая.

Озираюсь, когда в душевую заваливается вся компания.

Парни разбредаются по кабинкам и включают воду. Гул в ушах усиливается. Слушаю, как они на перебой обсуждают последний футбольный матч.

— Видели, как Костер во втором тайме бразильца сделал? Разорвал его как тузик грелку, — выдает Костян.

— Его, кстати, в Испанию позвали. Примера. Высший дивизион, — сообщаю. Не без гордости за друга. — Вчера как раз созванивались.

С Вэлом Костровым, мировой звездой футбола, мы знакомы еще с детства. Моя мать тогда, уже работая в администрации, помогала кризисному центру для женщин, попавших в сложную жизненную ситуацию, а я часто тусовался там после школы. За компанию, так сказать.

Маленький Валька в центре был как у себя дома. Пьющие родители, а вернее, бухающий отец, поколачивающий мать. Да и сыну с дочкой доставалось.

С тех пор я понял, что дети как-то легче все воспринимают. Часто даже не задумываются о том, какой пиздец происходит у взрослых. Я, надеюсь, как и моя Алиса в будущем, вспоминаю исключительно счастливое детство. Костров, думаю, иного мнения. По крайней мере, в родной город его не затащишь. Уже пробовал. Он сказал, что ради такого мазохизма нужен исключительный повод. Когда-нибудь и такой найдется.

— И что Костер? В Испанию собрался? — с интересом спрашивает Костя.

— Не знаю, говорит не решил пока, — отвечаю, отключая воду.

Так мы с Костровым и вовсе не встретимся. Меня-то в Барселону тоже больше не затащишь. Никогда и ни за что.

Хватит.

Приоритеты поменялись. Раз и навсегда. И дело даже не в Алисе.

Гораздо раньше выдохнул.

В который раз мерцающими титрами прогоняю в голове имя дочки. Во рту сладко-сладко. Приторно, но приятно. Вспоминаю белые кудряшки, так похожие на Сонькины. Вдумчивый взгляд, в котором вижу моего всегда серьезного отца. И пухлые, розовые губки. По форме один в один, как у Таи.

В груди противная щекотка. Снова настраиваю воду погорячее, чтоб не расчувствоваться. Сжимаю зубы, стоя под потоком кипятка. Хочется вернуться в зал, но дел сегодня выше крыши.

Продолжаю слушать разговоры парней.

Демидов неохотно рассказывает про сына. Ну… как рассказывает? Скорее, односложно отвечает на вопросы Мирона. Тот по крупицам выуживает информацию о сестре и племяннике, живущих в Москве сейчас. Лев приехал на пару дней, чтобы разобраться с документами и привезти необходимые вещи.

Меня осеняет. Подбрасывает так, что снова в кафель упираюсь.

Подумать только, когда я поздравлял Демидова с рождением Ярослава, у самого за тысячи километров от меня дочь подрастала. Родная дочь. Легонько бью кулаком по стене. Сбитые костяшки неприятно трещат.

Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я взглянул на ситуацию трезво? Без эмоций. Будто бы со стороны.

Пожалуй, никогда. Или сейчас так просто, кажется?..

Впереди куча всего неизвестного. Первые шаги Лисенка я пропустил. Но это ведь не главное? Будет еще овер-дофига всего первого. Важного. И уж это мимо меня не пройдет.

— Мы теперь все, кроме Костяна папаши, — весело выдает Мир. — Можно клуб открывать.

— Я просто знаю, что такое контрацепция и прерванный половой акт, — философски произносит Громов младший.

Всегда серьезный Лев смеется:

— Я бы на это не надеялся…

— Ты просто не знаешь, что такое любовь, братишка, — романтично скандирует Мир, заматывая полотенце на бедрах.

Тоже тянусь к стопке и вытираю лицо. Увы. Не до шуток. Тем более про любовь.

В раздевалке первым делом проверяю телефон. Пусто. Злюсь, но захожу в мессенджер и спрашиваю у Таи, как они. Обещала ведь отписаться вечером.

Ответ поступает незамедлительно. Будто она ждала, что первым спрошу. Выпрашивать буду хоть капельку информации.

Хотя вижу, старается она. Губы дует, пальцы все себе уже измяла, но старается.

Это, правда, подкупает.

Это трудно не заметить.

Борщ чуть на башку мне не одела, но, стиснув зубы, улыбалась.

Я просто хочу понять… Но наверное, пока не в состоянии. Одновременно, не хочу думать о ней, и постоянно думаю.

В жизни, как и в боксе, важно подойти к каждому удару подготовленным. Я, к сожалению, готов не был. Удар по печени, нокаут.

Рассматриваю яркую фотографию Лисенка. Она сидит в ванной, в окружении миллиона игрушек. На голове комок пышной пены, в руках еще один. Щечки раскраснелись. Живая, здоровая, моя. Сам не замечаю, как вся злость исчезает. Улыбаюсь, разглядываю, пальцем волосики приглаживаю.

Потом телефон Миру протягиваю.

— Одно лицо, папаша, — выносит он вердикт. — Только симпатичная. Слава богу, в мать пошла.

— Иди к черту, — отворачиваюсь к шкафчику и достаю из сумки чистые трусы.

— Надо Мие сказать, — произносит Мир серьезно. — Она расстроится, пиздец. Рыдать будет, договаривались ведь они по именам. Ну Валеева учудила.

— Соболева, — поправляю его на автомате.

— Ну, это ведь только пока?

Пожимаю плечами и выворачиваю джинсы. Следом тяну из сумки футболку.

— Мир, я поговорить хотел, — нервно на него смотрю, одевшись.

Партнерство в бизнесе не всегда дается нам легко. Потому что это не просто пацанские понятия. Это еще и ответственность, поделенная на двоих. Это финансы.

У нас с Громовым даже кошелек, блин, общий, как у семейной парочки.

— Говори.

— Мне надо денег выдернуть. Много. Я решил с тобой посоветоваться.

Он задумывается. Почесывает подбородок и качает головой.

— Сложно. Увеличение овердрафта нам не подтвердили. С бабками будет туговато, — неохотно отвечает он. — Мы даже пятерку в Турляндии не потянули. Пришлось чем-то жертвовать. Жена хотела ультра ол-инклюзив. Из ультра будет только секс, и тот согласно детскому расписанию.

— Мне надо, Мир. Ты ведь знаешь, я два года особо в общий котел не лез. И нужды не было. Но сейчас разговор другой…

Смотрим друг на друга, после чего Громов положительно кивает и тянет мне руку. Обмениваемся дружеским рукопожатием.

— Все справедливо, Вань. Если надо, выводи через бухгалтера. Кассу-то не обнулишь?

— Да ты сдурел? — ухмыляюсь, закидывая вещи в сумку. — Мне надо порядочно, но не так чтобы очень. Я напишу по сумме, как сам посчитаю.

— Лады. Мие про ваше пополнение сам скажу, раз у Таи кишка тонка. В любом случае я тебя поздравляю. Будем теперь вместе отпугиватели покупать.

— Какие? — удивляюсь.

— Так для мужиков. Девки ведь, — бьет он по голове кулаком.

— Разберемся, я еще с игрушками не разобрался, — буркаю, прощаясь с парнями и выбираясь из раздевалки.

По дороге звоню отцу. Он, конечно, уже в курсе. Ему я первому сообщил. В тот день, когда узнал все. Он матери рассказал. Она радовалась так натурально.

Неужели, все они такие?

Врут, выворачиваются, обещают, а потом забирают каждое свое слово с мясом?

— Вы дома? — спрашиваю, когда гудки сменяются басом.

— Да.

— Сейчас буду…