Глава 24. Таисия

— Испанский? — повторяю, пытаясь осознать смысл его слов.

Прикрыв глаза, выдыхаю.

Это не Мия. Это не она.

Боже, спасибо…

Бетонная стена, выстроенная слепой обидой в груди, разбивается в мелкие, острые камни. Напоследок слегка царапает. Я снова горько плачу. Но на этот раз слезы исцеляющие. Мне так сложно было представлять, что Ваня сохнет по Мие, что не справляюсь.

Вместе с тем в душе нарастает злость.

Значит, была другая? Та, которой он посвящал свои рисунки и подписывал их «Моя». Ревность щекочет нервы, распаляет и волнует.

— Что ты там себе напридумывала? — спрашивает Ваня. — Откуда вообще такие мысли про Громову?

На мои сжатые, как у партизана, губы он реагирует верной догадкой:

— Сонька сказала…

— Нет, — пугаюсь.

— Только она могла такое брякнуть. Вечно лезет не в свое дело. Соня подумала, что это Мия, я не стал ее разубеждать, чтоб отвязалась.

Качаю головой, вытирая щеки кончиками дрожащих пальцев.

— Кто эта девушка? — спрашиваю почему-то с претензией. — Расскажи мне все. Иначе я с ума сойду.

Соболев раздумывает недолго. Настроив подачу теплого воздуха в салон, поворачивается ко мне.

— Рассказывать здесь особо нечего, Тая. После армии я поступил в университет, начал помогать матери по делам администрации в Москве. Познакомился там с девушкой. Сперва сработал азарт. Мне двадцать, ей двадцать пять. Она старше, опытнее, умнее, наверное, — Ваня усмехается. — Знает испанский, итальянский в совершенстве. Яркая внешность, башню снесло напрочь. Мы начали встречаться. Набегами… Это точно подогревало интерес. Роман был коротким, как вспышка. Потом она исчезла без предупреждения. Сменила номер телефон и переехала в другую страну.

— Ты искал ее?

— Пытался. Данных было мало. Голова взрывалась от догадок. Сначала думал, что что-то случилось. Представлял разное, это было мучительно.

Я пытаюсь уложить в голове информацию, пока Ваня опускает стекло и достает пачку сигарет.

— Как ее зовут?

— Эмилия, — отвечает равнодушно, подкуривая.

— Она красивая. Ты влюбился в нее, да? — вспоминая портреты, спрашиваю тихо.

— Тогда казалось, что да, — Ваня усмехается. — Я был моложе, с привитыми идеалами о любви на всю жизнь. Сейчас понимаю, что создал для себя образ, которому девушка не соответствовала. Я никого вокруг не замечал. Университет, бокс, семья, а мысли были только о ней. О том, чтобы завести отношения здесь, даже речи быть не могло.

Я вспоминаю первый курс. Как отчаянно пыталась показаться Соболеву на глаза, чтобы познакомиться, но он и правда был все время в себе. В пределах университетского городка по этому поводу разные слухи ходили. Порой абсолютно идиотские.

— И ты больше никогда ее не видел?

— Примерно через полтора года она вышла на связь. Призналась, что познакомилась с испанцем и выскочила за него замуж по глупости, но тоже постоянно вспоминает обо мне. Я пожелал ей удачи в семейной жизни. Психанул. Она плакала, говорила, что несчастна. Муж намного старше ее, очень обеспеченный, но любви там нет. Эмилия поехала за красивой сказкой, которой не случилось. Мы начали созваниваться, затем подошло время моей поездки в Европу.

— Вы встретились там?

— Да. Снова вспышка, но уже не такая яркая, как в Москве. Я повелся, уговаривал ее вернуться в Россию, но в итоге она выбрала мужа, достаток и Барселону. Спустя несколько месяцев я узнал, что Эмилия ждет ребенка.

Мы оба отшатываемся от такой откровенности. Ваня тушит окурок в пепельницу и проводит рукой по волосам, устраивая на голове бардак. Я неловко поправляю юбку и запахиваю шубу поплотнее. Холод пробирается под кожу. Он поэтому так отреагировал, когда я рассказывала про ребенка Мии с Мироном?

— Вы больше не встречались?

— Никогда. Любовь — это не только секс, Тая. В двадцать этого не понимаешь, но жизнь сама расставляет приоритеты, выделяя главное.

— То, что нас не убивает, делает сильнее.

Прикрыв глаза, пытаюсь справиться с новым приступом ревности. Совершенно бессмысленным, потому что рядом со мной мой бывший муж. Человек, с которым нас связывает только дочь. И ничего кроме.

Я, не разобравшись, уехала из города, не рассказала ему о беременности. Скрывалась. А Ваня женился на мне, так и не освободившись от старых чувств, какими бы они ни были.

Кажется…у нас один-один. Абсолютная ничья.

Несколько минут мы сидим молча в полумраке. Каждый в своих мыслях. Я проверяю телефон в надежде на то, что звонила Яна Альбертовна, но там предательски пусто.

— Отвези меня домой, — тихо прошу.

Ваня кивает. Прикрывает окно и выезжает с парковки.

Пока мы едем по ночным улицам родного города, я пытаюсь как-то проглотить неприятный осадок после трудного разговора. С одной стороны, в душе чувствуется облегчение, что я была не права и никакой безответной любви к Мие у Соболева нет. С другой, это не отменяет факта того, что, начав встречаться со мной, у него еще были чувства к другой девушке.

— Ты решил забыть Эмилию с моей помощью? — все-таки не сдерживаюсь, когда мы подъезжаем к дому. — Я была в роли таблетки?

— Все было не так, Тая.

Ваня смотрит на меня внимательно, окидывает взглядом с макушки до пяток. Задерживает его на юбке. Резко подается вперед и тянется к плечам, хочет успокоить, но я упрямо отодвигаюсь.

— Не трогай меня, пожалуйста. Больше никогда.

— Блядь, да я вообще не планировал больше никаких отношений, — злится он. — После неудачи всегда нужна передышка, чтобы переосмыслить происходящее и сделать выводы. Просто мы с тобой встретились не вовремя.

— Не вовремя?

— Ты, Соболева, как снег на голову. Всегда. И сопротивляться бесполезно.

Мы снова оба заводимся.

Смотрим друг на друга непримиримо.

Дышим часто, как паровозы.

Я многое хочу сказать ему. Мыслей в голове так много. Они сумбурные, смешанные с обидой и неуверенностью. Они роятся и выходят наружу бессвязной речью:

— Я ведь чувствовала — что-то не так. Ты все время уходил от ответов, прикрывался тем, что однолюб. Исчезал, потом появлялся. А я терпела. Все время терпела. Несла зажжённый факел в одиночку, лишь бы отношения не закончились.

— Мне нужно было время, — упрямо повторяет он. — И я у тебя его попросил. Я обещал быть хорошим мужем и обязательно выполнил бы свое обещание. Я хотел семью, Тая. Настоящую. Со всеми возможными атрибутами. Хотел детей. Наших детей. Я выбрал тебя!..

— Не сказав всей правды, что любишь другую.

— Я не врал тебе.

— Да врал, конечно, — закатываю глаза, громко обвиняя. — Тебе было со мной удобно. Тая всегда удобная, вроде вешалки при входе. Никогда не попросит ничего лишнего, все стерпит.

— Ты себя недооцениваешь.

— Я была полной идиоткой, — сжимаю зубы.

— Ты не идиотка. Это я… идиот. Вовремя не смог разобраться в своих чувствах, но я полюбил тебя. Пусть осознал не сразу.

Поверить в это просто нет сил. Никаких.

— Почему ты решил, что со мной так можно? — снова нападаю.

— Потому что страшно боялся, что ты уйдешь… И ты ушла.

— И жалею, что не сделала этого раньше, — мысленно хлестаю его по щекам. Пустота внутри становится нестерпимой.

Хочется поскорее оказаться одной. Зализать свои раны и пожалеть ту девочку, которой я была два года назад.

— Прости меня, — хрипло выговаривает Ваня.

— Да брось, Соболев, — подхватываю сумку. — Все нормально. Мы ведь теперь чужие. У нас есть дочь. Наша Алиса. Отныне только она нас связывает. Больше ни-че-го.

По каменному лицу пробегает странная тень.

— Может, если ты такая умная, расскажешь, что мы будем делать с этим?

Ваня пользуется моим замешательством и резко привлекает к себе. Я вскрикиваю, упирая ладони в широкие плечи. Стараюсь не дышать, чтобы не почувствовать его запах. Знаю, что если это случится, то будет сложно отказаться. Всегда было сложным и ничего не поменялось.

— С чем? — вскидываю на него бешеные глаза.

— Вот с этим, — отпускает он, захватывая мое лицо в ладони и накрывая рот горячими губами.