Глава 26. Таисия

— Спасибо, — буркаю, перебираясь на пассажирское сидение.

Соболев явно разочарован, но виду не показывает.

Он невозмутимо поправляет джинсы в районе ширинки и с интересом наблюдает, как я пытаюсь одернуть юбку. Затем протягивает ладонь и приглаживает мои волосы. Подхватив пальцами тонкую прядь, он отклоняет ее за плечо, ласково проводит костяшками по горящей щеке.

Я поспешно отшатываюсь.

— Обращайся, Тая, — легко выговаривает Ваня. — Здесь стоит на тебя круглосуточно, — указательными пальцами показывает на раздутый пах.

— Вот еще, — деловито фыркаю через плечо.

Лезу в сумку за блеском для губ и открываю солнцезащитный козырек.

— Зря отказываешься, Тая. Магазин и по выходным работает, и в будни.

Смерив его холодным взглядом, закрываю сумку.

Шут гороховый.

— Я слышала, вы работаете исключительно на «московскую аудиторию», — недовольно напоминаю ему про Бах.

— Нет, что ты? — подхватывает Ваня. — Мы закрыли это направление. Навсегда.

— И как давно? — замираю.

— Еще в ноябре.

— Врешь и не краснеешь, Соболев.

— С чего бы мне врать? — становится он серьезным.

— Не знаю.

Вручаю ему свою сумку и быстро натягиваю шубу. Кожа горит от полученного только что оргазма, при этом тело взвинчено так, будто разрядки и вовсе не было.

Мне хочется большего. С ним. Только с ним. Ты до невозможности глупый человек, Таисия Соболева.

— Пока, Вань, — швыряю на прощание, дергая ручку.

— Лисенку привет. Завтра приеду.

— Ага.

Жадно глотаю холодный воздух и выбираюсь на свободу. В лицо ударяет ветер.

— Я провожу, Тая.

— Не надо. Ты прекрасно знаешь, что в этом доме даже муха не проскочит. — шиплю, перед тем как хлопнуть дверью.

— Тогда посвети мне телефоном из окна, — приказывает Ваня, выбираясь из машины. — Я здесь тебя подожду.

Злюсь, но киваю.

Пока обхожу капот, он подкуривает и смотрит на меня, выдыхая дым.

— Даже не поцелуешь на прощание? — спрашивает в спину.

— Соболев… — рычу, топая каблуком.

Слышу хрипловатый смех, скрываясь в подъезде.

Зная Ваню, он сейчас с меня в прямом смысле не слезет. Добиваться своего мой бывший муж умеет как никто, но готова ли я к этому? Жизнь только начала налаживаться.

И про Бах как-то странно. Явно чего-то не договаривает. Фотографии с новогодней вечеринки я видела лично.

В квартире полнейшая тишина, а на пороге стоят мужские ботинки. Кинув взгляд на вешалку, замечаю пальто Богдана Анатольевича. Довольно улыбаюсь, потому что давно переживаю за отношения свекров. Пора бы им помириться.

Пугаюсь, когда моих ног касается что-то пушистое и теплое, а потом вспоминаю про собаку.

— Ириска, — шепчу, присаживаясь на корточки. — Или как ты там, Полкан? Только дундук мог так по-солдафонски тебя назвать.

Лабрадудль смотрит на меня, кажется, строго и я тут же исправляюсь:

— Ну прости, больше не буду обижать твоего хозяина.

На кухне нахожу записку, выведенную ровным почерком Яны Альбертовны.

«С собакой погулял папа. Ложись сразу спать»

Перед сном приобнимаю Алису и долго глажу мелкие кудряшки на голове. Хаос из мыслей медленно отпускает, губы уже не горят.

Телефон вибрирует под подушкой.

«Ты решила меня оставить на улице? Не будь жестокой»

Черт. Я совсем про него забыла.

И вообще, я отвыкла, что обо мне заботятся. Провожают до квартиры, открывают передо мной двери, обязательно доводят до оргазма…

Да блин!..

«Я уже сплю, Вань» — печатаю коротко.

«Сладких снов, королева» — приходит ответ, который я игнорирую.

Проснувшись утром оттого, что Алиса лупит меня мягкой игрушкой, сонно вздыхаю и потягиваюсь.

— Привет, дочь, — пытаюсь украсть хотя бы пару минут сна.

Но у ребенка свои планы на это утро.

— Вы проснулись, девчонки? — заглядывает Яна Альбертовна.

— Уже да.

Внимательно изучаю строгий деловой костюм и как всегда идеальный, неброский макияж.

— У вас все хорошо? — спрашиваю, приподнимая брови.

— Более или менее.

— Вы помирились? — не могу сдержать улыбки.

Яна Альбертовна неопределенно качает головой.

— Скажем так, мы с Богданом Анатольевичем в стадии затянувшихся переговоров.

Вот с кого надо пример брать. Люди взрослые, серьезные. Ведут переговоры, а не грязно лапают друг друга по машинам.

— А как вы провели время? Папа сказал, Иван тоже к Громовым отправился.

— Да все отлично, — краснею, вскакивая с постели. Хватаю Алису на руки и несу в ванную комнату. — Что с нами может быть?

— Я поговорить с тобой хотела, Тая.

— О чем? — оглядываюсь, настраивая воду.

Ириска-Полкан болтается под ногами. Я приветливо трусь о мягкую шерсть коленкой.

— О твоей маме.

Тут же сникаю и хочу провалиться под землю.

— Знаю, что тема для тебя не очень приятная, но ведь Алисонька внучка Инги. Мне кажется, не справедливо лишить девочку еще одной бабушки.

— Она не будет ее любить. Как и меня…

— Давай попробуем, — мягко выговаривает свекровь. — Никто не знает, как будет. Возможно, через Алису и вы сблизитесь. У меня тоже с мамой были совершенно разные отношения. Мы, бывало, и годами не общались. Пожалуй, только сейчас, когда она совсем в возрасте, между нами окончательно исчезли недомолвки. Вдруг и у вас получится.

Дождавшись моего искреннего обещания подумать, Яна Альбертовна уходит. Я готовлю завтрак себе и Алисе, а затем пытаюсь разложить в голове бардак, устроенный ее отцом. Вспомнив рассказ об отношениях Соболева с Эмилией, звоню Мие, чтобы извиниться. Подруга отмахивается, успокаивает. Заверяет, что все нормально. Они ничего не поняли.

Ближе к обеду решаюсь набрать маме.

— Привет, — отвечает она почти сразу.

— Привет, мам. Как у тебя дела?

— Да все хорошо. На смене вот… Работаем.

В трубке слышны посторонние разговоры, сменяющиеся тишиной и общей неловкостью.

— В ночь сегодня?

— Нет. До вечера. А что? — настораживается она. — Ты снова в городе? — догадывается.

— Да.

— Тогда приезжай.

Я тут же соглашаюсь и заканчиваю разговор.

Соболев идее навестить бывшую тещу явно не обрадовался, но заботливо пообещал приехать за нами ближе к шести.

Мы выходим чуть раньше и гуляем на свежем воздухе. Зима вот-вот закончится, снег уже стал тяжелым и рыхлым. Алиса с интересом лепит снежки и аккуратно раскладывает их на скамейке.

В тот момент, когда я вижу подъезжающий к дому мерседес, к нам подходит любопытная соседка-пенсионерка. Она здоровается и интересуется из какой мы квартиры?

Спрашивает сколько дочке лет?

Надолго ли приехали в гости к Яне Альбертовне?

Откуда?

Я отвлекаюсь и оглядываюсь на одетого в строгое пальто Соболева, только когда к нему на всех парах летит наша дочь. Он ловко подхватывает Алису и несколько раз высоко подбрасывает, а затем, крепко обняв, откровенно пялится на меня.

Одним взглядом заставляет вспомнить прошедшую ночь. Каждое прикосновение и каждый поцелуй.

Каждую долбанную минуту.

Я снова злюсь.

— А это, наверное, ваш папа? — спрашивает надоедливая соседка, кивая на приближающегося с дочкой на руках Ваню.

— Ага, — отвечаю, быстро сбрасывая со скамейки следы Алисиных игр.

Моя шуба тоже в снегу. Приходится отряхнуться.

— Какой деловой у вас папа. Наверное, бизнесмен.

— Точно, — ухмыляюсь.

Соболев смеется. Все слышит.

— У него… магазин, — сообщаю торжественно.

— Магазин? А какой это?

— Мм… Мясопродукты, — пожимаю плечами. — Говорит, работает круглосуточно. И без выходных.

Пока старушка пытает Ваню, желая узнать точный адрес, прихватываю сумочку и с чувством выполненного долга направляюсь к машине.