Глава 27. Таисия

Остановившись рядом со знакомой дверью, еще раз смотрю по сторонам.

По лестнице быстро спускается Павел Петрович, сосед с верхнего этажа. Удивленно на нас взглянув, он здоровается и проходит мимо. Я скомканно киваю в ответ.

Наш подъезд… Столько всего с ним связано. Детство, юность. Было плохое, но ведь и хорошего немало.

Сжимаю теплую ручку Алисы и смотрю на нее ободряюще. Дочь, оказавшись в незнакомой обстановке, ведет себя настороженно.

Ване сопровождать нас я категорически запретила. Не сегодня.

— Па-па, па-па, па-а-па, — повторяет Алиса раз за разом нараспев.

— Мы ненадолго, моя девочка. Потом вернемся к папе и поедем к бабушке.

Надеюсь, сегодня у тебя появится еще одна…

Соболев обещал подождать внизу. Моя романтическая натура уловила в этой фразе что-то большее, но возможно это только показалось. Идиотской выходке с пенсионеркой он не обрадовался и веселья не разделил.

А я вот всю дорогу победно улыбалась. Шалость удалась.

Оторвавшись от мыслей, хладнокровно жму на звонок.

Звук открывающегося замка действует на меня чем-то вроде команды «На старт». Я внутренне собираюсь и готовлюсь к абсолютно любой реакции мамы. Судьба научила меня не ждать от людей ни плохого, ни хорошего. Принимать любые удары как данность и… всегда концентрироваться на себе.

Дверь распахивается.

— Ну наконец-то, — приветливо улыбается мама до тех пор, пока ее взгляд ручейком не стекает вниз. Она прикрывает рот ладонью и ошеломленно смотрит на меня. — Это…

— Это Алиса, мама, — произношу без намека на грусть. Твердо и отчетливо. — Моя дочь!..

Воспользовавшись секундным замешательством, завожу Элли в квартиру и присаживаюсь, чтобы снять с нее обувь, демисезонный комбинезон и шапку.

— Дочь? — повторяет мама, словно пытаясь понять смысл этого слова. — У тебя дочь, Тая?

— Ага. Алиса, — уверенно киваю. Сама волнуюсь так, что руки трясутся. Быть холодной стервой у меня не получается. — Надеюсь, у тебя найдется для нас чай и хлебушек? — воркую, глядя на дочку.

— Хлебушек? — голос мамы срывается. — Думаешь, я вас не накормлю?

— Мы не голодные, ты не подумай, — нервно смеюсь, подтягивая детские колготки и поправляя милое желтое платьишко с аппликацией. — Просто Алиса больше всего любит хлеб с чаем. Это деликатес, вообще-то, если ты не знала.

Поднявшись с пола, не обращаю внимания на неловкость и быстро целую маму в щеку. В нос проникает давно знакомый запах стерильности и какой-то новый, легкий аромат духов.

— Господи, Таисия. Как ты могла та-а-акое от меня скрывать? — мама принимает у меня из рук комбинезон и крутится, от шока совершенно не понимая, куда его определить.

Она еще раз смотрит на внучку, потом на меня. Снова на свои руки. И… я вижу, как всегда спокойные, рассудительные глаза увлажняются.

Чувство вины, шелестящее внутри, безжалостно сминаю, как ненужное, и отправляю в топку. Больше не хочу чувствовать себя виноватой.

— Ты отправила меня на аборт, мам. Одинокую и убитую тем, что Ваня любит другую. Я услышала твою точку зрения и приняла ее к сведению, но сделала по-своему. Я ни о чем не жалею. Не будем сейчас о старом… Это Алиса, твоя внучка.

Мило улыбнувшись, подхватываю дочку на руки и приглаживаю наэлектризованные волосики после шапки. Смачно целую пухлую щечку. Элли заливисто смеется, переводя взгляд с меня на бабушку, которую видит впервые в жизни. Замирает, словно решая, как именно к ней относиться.

— Если ты обидишь Алису хотя бы словом, мама, мы уйдем, — проговариваю, тиская дочку. Все еще с улыбкой, чтобы малышка не заметила напряженности и не испугалась. — Навсегда уйдем.

Моя Элли очень спокойный ребенок. Она любит новые знакомства и открыта этому миру, но, если чувствует негатив — сразу замыкается. Может расплакаться, и тогда никто и ничто не сможет ее развеселить. Разве что… только один десантник справится с этой задачей.

Ваню Элли любит безоговорочно.

Как и меня.

— Я? Обижу? — искренне удивляется мама. — С чего бы мне обижать ребенка, Таисия? Да еще и твоего…

Наконец-то пристроив комбинезон в ящик шкафа, она разворачивается и еще раз неверяще смотрит на Алису.

— Какая она большая… Просто удивительно. Ты меня убила, Тая. Своей новостью.

Мама смахивает слезы и выдыхает. Отвернувшись на пару секунд, быстро берет себя в руки. Это качество всегда меня в ней восхищало. Хирург должен уметь собираться вне зависимости от ситуации. Эмоции — плохой товарищ.

— Пойдемте, — она осторожно улыбается Элли и поправляет трикотажное платье. — Я как раз купила свежий хлеб. Угощение для ребенка, конечно, так себе. С мучным надо осторожнее…

— Ма-ма, — закатываю глаза, двигаясь в сторону кухни.

Просто невозможный человек.

В целом, первая встреча проходит довольно ровно. Замечаю, как мама старается понравиться Алисе. Со мной при этом разговаривает мало. Обиделась.

Встреча была устроена для дочки, поэтому такой расклад меня вполне устраивает.

Самым удивительным оказывается тот факт, что я впервые будто бы знаю чуть больше, чем мама. Как общаться с Алисой? Что говорить? Что она любит? Кажется, эта моя экспертность новоявленную бабушку немного раздражает, но она держится. Не язвит и не осаживает. Слушает внимательно.

Прежде чем уйти, еще раз окидываю взглядом квартиру, в которой ничего не изменилось, и обнаруживаю фотографию папы на комоде в гостиной. Это странно. После того как вскрылась правда об Адель, мама запретила любые напоминания об отце. Даже мимолетные.

— Ты его простила? — спрашиваю тихо.

— Кого?

— Папу, конечно.

Мама спокойно вздыхает и переводит внимательный взгляд на Алису.

Наблюдая за ними, улыбаюсь. Приехав в родной город, я словно тугие морские узлы на веревке развязываю. Один за одним. Мия, Ваня, сейчас вот мама.

На душе легче становится. Невозможно начать новую жизнь, не разобравшись в старой.

— Наверное, по-человечески да. Простила, Тая. Саши нет в живых. И до последнего вздоха он был рядом со мной.

— Это правильно.

— Иногда меня убивает то, что я не могу задать ему вопросы. Я злюсь. В такие моменты убираю фотографию, — она кивает на комод. — Потом со временем чувствую, что скучаю. Возвращаю на место.

— А ты думала когда-нибудь… если бы папа был жив? И ты обо всем узнала? Об Адель, и ее маме… О том, что он любил другую?

— Я бы развелась с ним, — быстро отвечает она. — Обязательно бы развелась. Особенно будь помоложе. Попыталась бы построить что-то новое. С другим человеком.

— А как же любовь? — грустно усмехаюсь.

— Если Саша смог полюбить кого-то еще, значит, и у меня бы получилось. Я каждый день вижу, как умирают люди. Жизнь… такая короткая, Тая. В любой момент все может закончиться. Нужно уметь идти дальше...

Одевшись, мы долго прощаемся. Мама обещает приехать в Москву. В следующем месяце у нее планируется конференция. Я соглашаюсь. Об Адель решаю пока не сообщать. Слишком много разговоров для одного дня. Да и ругаться не хочу.

Ваня, заметив нас возле подъезда, быстро выбирается из машины и терпеливо ждет. Я любуюсь тем, как ему к лицу расстегнутое строгое пальто и белая рубашка.

Это тот же человек, с которым накануне я до покрасневших губ целовалась.

Он тот же…

А вот погода изменилась…

С неба падают редкие, сверкающие снежинки. Пока наша дочь с восторженными вскриками, радуется этому явлению, мы с ее отцом долго смотрим друг на друга. Между нами не больше десяти метров... и все та же пропасть длиною в жизнь.