Глава 32. Таисия

Настроив теплую воду, намыливаю и яростно тру грязный рукав. Свежее пятно от борща отстирывается довольно быстро. Вот бы в жизни также, думаю. Все наши ошибки и неприятный опыт смывались и тонкой струйкой стекали в сливное отверстие.

Раз… и нету ничего. Пусто.

Рубашка Соболева отправляется на полотенцесушитель, а я продолжаю смотреть в зеркало. Поправляю спутавшиеся от весеннего ветра волосы и устало тру лицо. На то, чтобы смыть косметику сил нет…

Сегодня было пятое собеседование.

«Спасибо за уделенное время. Мы обязательно свяжемся с вами в случае положительного решения».

Это больше похоже на вежливый отказ. Одобрением в этой фразе не пахнет. От слова совсем.

Ранее в других местах говорили так же, а потом бесследно пропадали. Два раза я связывалась сама. Может, заработались эйчары, всякое ведь бывает?

В первом случае мне холодно ответили, что выбрали специалиста с опытом, подчеркнув при этом мой «юный», на их взгляд, возраст. Во втором, отказали из-за маленького ребенка. Бывшая сотрудница все время бегала на больничные, а потом и вовсе отправилась прямиком в декрет. На мои заверения, что у меня есть постоянная няня и ни в какой декрет я в ближайшие лет пять-семь не собираюсь, никак не отреагировали.

Что ж. Увы…

Стоит заметить, что и Макс сказал полную правду: работа мне досталась только благодаря его протекции. Никто в столице не ждет желторотых специалистов на топовые позиции. Так просто не бывает.

В дверь настойчиво стучат, и я невольно раздражаюсь.

— Что тебе? — спрашиваю тихо.

— Ты там ночевать собралась?

— Отстань… Пожалуйста, — добавляю, чтобы не вышло грубо.

Прислонившись спиной к двери, скатываюсь на пол и подтягиваю к груди колени. Глазею в одну точку.

Бывают такие дни, когда опускаются руки. Всю неделю я держалась молодцом: активно рассылала в строительные фирмы резюме, перебирала вакансии на форумах и верила в то, что у меня все получится. Подбадривала себя.

Не знаю почему, но именно сегодня карточный домик, состоящий из моей профессиональной самооценки, рухнул. Теперь есть ощущение, что меня даже секретарем не каждый возьмет.

— Хочешь, я набью ему морду? — слышится из коридора задиристый голос.

Он звучит на одном уровне со мной. Наверное, Ваня тоже уселся на пол.

— Кому это? — поворачиваюсь.

— Янковскому…

— Не вздумай, — шиплю.

— Набью. У меня уже руки чешутся…

— Прими антигистаминное, — вежливо предлагаю. — В верхнем ящике на кухне.

Ваня смеется. Я тоже слабо улыбаюсь.

Такой он… Чуть что, сразу морду бить. Ежусь, представляя эту картину.

— Как там Элли? — спрашиваю, когда становится тихо.

— Нормально. Наша дочь играет в новый конструктор. У нее все лучше всех. Открывай, Тая… Не вредничай. Я замахался тут за день.

Бедненький…

— М-м… Я пока посижу.

Факт: от полураздетого Соболева лучше держаться подальше. Я его слюнями заляпаю.

— Расскажи, что там у вас произошло… Пока я себе ужасов не надумал.

— Ничего особенного. Я сама виновата.

— Да ладно? И такое бывает?

Сжав кулаки, прожигаю взглядом поверхность двери. Ваня будто чувствует:

— Только не заводись. Это шутка…

— Я накосячила перед отпуском, — перебиваю его. — Сильно, Вань. Нахватала проектов и просчиталась — напутала в одном из них замеры. Строительная бригада этого не заметили, начали отделку в квартире у заказчика — какого-то блогера популярного. Только в процессе стало понятно, что материалов не хватает…

— Это стандартная ситуация. Ничего криминального не вижу.

— Возможно, — пожимаю плечами, — но клиент отказался оплачивать стоимость ремонта поверх сметы… Еще и сделал нам антирекламу в соцсетях.

— Да уж… И что сказал твой любимый Макс?

— Максим честно признался: за такое он увольняет, но мне предложил другое…

— И что же? — резко спрашивает Ваня.

Задев взглядом светильник на потолке, сдерживаю слезы:

— Он предложил перевестись на должность личного помощника…

Вообще, в этом предложении сквозило другое. Что-то неприличное. Я сразу это уловила и ужасно оскорбилась.

Ведь после поездки на Красную поляну, правда, пыталась настроиться на отношения с Янковским, но уже тогда понимала, что не смогу… И дело, конечно, в человеке, с которым меня сейчас разделяет кусок обработанного дерева.

— Надеюсь, ты его послала?

— Нет. Я вежливо отказалась и сразу написала заявление.

— Умничка моя, — ласково проговаривает Ваня.

Голос вкрадчивый, но с отчетливыми стальными нотками. Как бы глупостей ни наделал. Тему Макса больше не поднимаю…

— Я просто хочу быть не хуже всех, Вань. Разве это плохо?

— Поверь моему опыту, ты точно не хуже других. Все ошибаются…

— Ты так говоришь, потому что мы не чужие, — возражаю.

— Приятно, что ты так считаешь, но я о другом… Стараюсь быть объективным. Хотя с тобой не всегда получается…

Жалость к себе снова накрывает. Я долго держалась, но малейшая поддержка действует на меня расслабляюще. Все эмоции тут же просачиваются сквозь железную броню.

— И ты бы сказал, если бы я была плохим дизайнером? — спрашиваю, облизывая пересохшие губы.

— Я же не бессмертный…

— Со-бо-лев, — рычу.

Смеюсь сквозь слезы.

— Конечно, я бы сказал, Тая. Не так прямо, но зачем мне врать? Мне и сейчас выгоднее не восхвалять твои суперспособности…

Качаю головой.

— Мне так нравилось работать. Я чувствовала себя нужной и востребованной. Чувствовала, что чего-то добилась… А сейчас снова на нуле. Никакой уверенности.

— Да брось. Уверенность в себе — это ведь не значит быть в чем-то лучшей. По-настоящему уверенный человек вообще себя не сравнивает. Ни с кем и никогда.

Я молчу, обдумывая его слова. Может, он и прав? И я зря старалась набрать как можно больше заказов, зря хваталась за каждую возможность продемонстрировать свои навыки. Наверное, лучше было бы сконцентрироваться на двух-трех проектах и не допустить банальных ошибок. Таких глупых и досадных…

— Если бы я сравнивал себя со всеми, я б давно оформился в ближайший психдиспансер. У меня мать — градоначальник, отец — уважаемый человек с бизнесом федерального масштаба. Наша фирма — это так. Ерунда. Пыль из-под ногтей.

— Вот еще, — задыхаюсь от несправедливости. — О вас с Мироном все так хорошо отзываются. И подрядчики, и заказчики. Я ведь слышала, пока работала в «Формуле». Не наговаривай на себя... Ты классный, Соболев!..

— Ой, все… Я обычный.

Судорожно вспоминаю, что бы еще такого вспомнить из его заслуг.

— И умный… Ты ведь во всероссийской олимпиаде по географии победил. Забыл?

— Вот зараза. Всю жизнь будешь это припоминать, да? — усмехается Ваня, стукнув в дверь.

Улыбаюсь, понимая, что мы оба скатились до уровня «Кукушка хвалит петуха, за то, что хвалит он кукушку».

Вместе с тем на душе становится теплее. Это чувство крепнет с тем, как Ваня продолжает уверенно говорить:

— Невозможно постоянно всем вокруг соответствовать, Тая. Да и зачем тебе это? Что за глупости? Выходи, давай. Че ты там сидишь?

Резко поднимаюсь, и, быстро отметив в зеркале припухшие глаза, открываю дверь. Наблюдаю, как Ваня тоже встает, хмурится и внимательно разглядывает мое лицо. Тут же смягчается. В серо-зеленых глазах беспокойство.

— Ты соседей не залила? — заглядывает мне за спину.

Он подается вперед. Тянется ко мне.

Сердце замирает.

Мои холодные ладони утопают в горячих руках.

Последние тучи в голове рассеиваются вместе с тем, как Ваня крепко обнимает. Сопротивляться не хочется. Обвиваю талию и утыкаюсь в твердое плечо шмыгающим носом.

Пахнет домом. Моим домом...

— Извини… Просто я долгое время думала, что у меня такая классная, веселая жизнь. Работа, о которой я мечтала. А все как-то не клеится. Адель еще…

— Адель мелкая. Не обращай внимания, вы помиритесь. И работу найдешь. Москва не сразу строилась, — выговаривает подбадривающе. — Сам придумал, — задирается и смешит.

Умиротворенно вздыхаю. Мысли превращаются в кашу. Надо было сразу рассказать ему, но было стыдно.

Мышкой замираю на теплой груди, в крайний раз оплакивая свою неудачу. Очередную и, пожалуй, не последнюю.

— Оказалось, у меня ничего нет…

Ваня накрывает мою голову ладонью и ласково приглаживает волосы.

— Дурочка, — тяжело вздыхает и целует в висок. — У тебя есть я...