Глава 33. Таисия

У тебя есть я…

Эти простые четыре слова действуют на меня как пилюля. Сладкая и такая важная. Нужная сейчас.

Наслаждаясь теплыми объятиями Вани, я вспоминаю наш последний разговор в квартире у Яны Альбертовны. Тогда я принимала решение из головы. Мне было до жути страшно совершить ошибку.

Я выбрала московскую жизнь: Адель, не принимающую Соболева по своим причинам. Работу, на которой я старалась соответствовать корпоративным правилам. Я выбрала то, что приобрела за последние два с половиной года одиночества.

Сейчас спустя две недели, судьба наглядно показала мне: ничего вечного в этом мире нет.

Кроме, пожалуй… любви?

И, может быть, правильный выбор в той самой легенде про трех девочек — это «вставать и идти дальше, не оборачиваясь», но ведь не всегда все должно быть так, как «доктор прописал».

И, возможно, стоит признаться хотя бы себе, что Таисия Соболева просто любит… хм… камни.

А вернее, один конкретный «камень».

Большой и сильный. С зелеными завораживающими глазами, которые достались по наследству нашей маленькой дочке. С ямочками на щеках, которых он стеснялся в подростковом возрасте так, что целый год не улыбался. С его этой олимпиадой по географии…

Умиротворенно вздыхаю. Счастье растекается по венам, расползается по коже, заполняя каждую клеточку.

Да-да. Я люблю этот «камень» с горячей душой.

С его ошибками. С его иногда непонятным, слишком рациональным для меня восприятием этого мира. С ужасно раздражающей порой упертостью и десантной выправкой.

Даже с сигаретами, хоть это и не самая полезная привычка.

С тем, что Ваня такой, как есть: всегда добивающийся цели, даже если просто решил «лечь на дороге и ждать, пока об него споткнутся». Мудрый, заботливый, порой сомневающийся в себе — это только делает его реальнее.

Реальность вообще бьет по мозгам. Она окутывает сумасшедшим восторгом.

Будоражит. Волнует.

Я, как Снежная королева, весь день сражающаяся с достопочтенными Каями и Гердами в офисных креслах, оттаиваю в сильных, мужских руках.

— У тебя есть я. Всегда, — хрипло повторяет Ваня и уверенно поддевает подбородок пальцами, заставляя посмотреть на себя.

— Буду знать, — проникновенно шепчу.

Я наконец-то смотрю в его блестящие глаза. Открыто и доверчиво.

Одна секунда, две, три…

Дальше вспышками.

Когда горячие губы накрывают мой рот, в груди ощущаю хлопок. Наверное, так взрываются остатки сопротивления. Последние сомнения, которые, несомненно, вновь появятся. Появятся и… рассеются только с его поцелуями.

Такими, как сейчас. Бесцеремонными и жадными.

Я перемещаю ладони, оглаживая скулы. Нетерпеливо и сбивчиво запутываюсь в коротких волосах на затылке, обнимаю крепкую шею, перехожу к каменным плечам. Повторяю все эти движения в различных вариациях.

Не сдерживаюсь. Я так долго хотела это сделать без сковывающих веревок, которые тянутся за нами из прошлого.

Так мечтала…

Ваня искал меня, страдал, потом пытался построить свою жизнь. Я тоже, только при этом вынашивала, рожала и воспитывала нашу дочь.

Мы встретились и оба решили отпустить друг друга. Навсегда. Потом официально развелись… Это было чудовищно больно. Только тот, кто ставил безжизненный, черный штамп о расторжении брака в паспорт знает, насколько это мучительно.

Мы… черт возьми, кажется, много ошибались. Ходили по кругу. Выбирали других и другое. Раз за разом.

Может, что-нибудь в этом мире осталось и для нас двоих? Совсем немного?..

Малую толику…

— Только не думай ни о чем, Тая, — просит Ваня, на секунду отстраняясь. — Не сомневайся в нас.

Я отчетливо киваю.

Не буду. Обещаю, не буду.

Тянусь за новым поцелуем. Еще более жарким. Кажется, даже воздух становится вкуснее, а краски ярче.

Его ладони опускаются на мои ягодицы, сжимают их вместе с тканью юбки. Ласкают. Скользят чуть выше и стискивают талию. Даже если задаться целью включить мыслительные процессы, у меня не получится.

— Ма-ма… — доносится требующий внимания голосок.

Поспешно отклоняюсь и смотрю на дочь, застывшую на пороге гостиной с игрушкой в руках.

Алиса выглядит изумленной, наблюдает за нами внимательно. Давно она здесь? Мы с Ваней обмениваемся этим вопросом без слов. Просто взглядом.

Неловко становится. Тут же отстраняюсь, поправляю одежду и подхватываю дочку на руки. Целую и прижимаю к себе. Губы неистово горят. Во рту вкус Соболева.

Я хочу еще.

— Пойдем купаться? — поспешно спрашиваю Алису, поглядывая на часы.

— Можно… я сам ее искупаю? — предлагает Ваня, не сводя с меня глаз. — Кстати, Адель сегодня переночует у подруги…

Я стреляю в него коротким взглядом. Вспыхиваю как спичка. Просто за одну секунду сгораю, пока он смотрит.

— Я знаю. Она написала мне эсэмэску, я перезвонила, и мы немного поболтали.

Ваня приближается и тянет Алису на себя. Задевает при этом грудь, я не отшатываюсь как раньше.

— Хочу остаться у вас сегодня, — он четко произносит.

Без вопроса. Просто как данность. Включает свой напор.

— Постелю тебе у Адель, — бросаю в широкую спину и закусываю губу.

Любуюсь тем, как он смотрится в одних брюках. Давно такого не видела. Ваня оборачивается. Ловит мою подачу.

Включается в игру.

— Уверен, твоя сестра будет не против, — подмигивает. — Слышал, я у нее в любимчиках.

— Она вообще твоя фанатка, Соболев, — закатываю глаза.

— Ага. Скорее хейтер, — бурчит, но смеется.

Я, по-дурацки улыбаясь, отправляюсь в комнату и быстро переодеваюсь в пижаму. Ничего особенного. Шелковые шорты с майкой.

Сама себя подгоняю.

Перестилаю постельное белье в комнате у сестры, на кухне убираю последствия обеденного боя с борщом и загружаю посудомойку. Готовлю для Алисы кефирчик на ночь. Пока она распаренная и сонная пьет его из поильника, мы продолжаем обмениваться с ее отцом многообещающими взглядами и изредка колкостями.

Дочка словно чувствует повышенный градус в квартире. Долго слушает сказку. Спать, кажется, не собирается.

Мы с Ваней по очереди читаем третью книжку. Сменяемся, как одна команда, чтобы принять душ. Терпеливо проходим самый тяжелый родительский квест с постоянными «попить, покушать и сбегать на горшок».

Уговариваем Алису поспать. Гладим, намеренно касаясь друг друга.

В итоге дочь отключается прямо между нами. В одной руке она держит указательный палец отца, другой вцепилась в мои волосы.

Из такого захвата сразу и не вырвешься.

— Это не дочь, а самое настоящее противозачаточное средство, — ворчит Соболев.

Я пытаюсь задержать дыхание, чтобы не разбудить Элли своим смехом.

Спустя пятнадцать минут мы наконец-то освобождаемся.

Ваня бережно перекладывает дочь в детскую кроватку и, взяв меня за руку, выводит из спальни…