Глава 34. Таисия

Соседнюю комнату заливает светом яркая луна. А еще здесь холодно, потому что я в растерянности забыла закрыть окно. Холодно и свежо. Это глубоко резонирует с тем, как в груди горячо и тесно.

Ваня крепко обнимает.

Тревога распускает замысловатые кружева по телу в виде мурашек. Я жмусь к мужу. Для всех — к бывшему. Жмусь, отчаянно прося тепла.

Снова оглаживаю каменные плечи, отстраняюсь и заглядываю в лицо. Жаркие ладони греют мои щеки.

Время останавливается. За стенкой спит наша дочь. И все… В целом мире больше нет людей.

В голове кишат миллионы мыслей. Опасные я безжалостно откидываю, вспоминаю наш первый раз. Прошло всего два с половиной года, а я вообще не узнаю в себе ту бесстрашную девочку, которая отправилась с подружками в салон нижнего белья и купила откровенный комплект, а потом вырядилась в него, чтобы предстать перед любимым парнем.

После этого случился такой коннект, которого ни с кем больше не было. Как бы я ни старалась…

Правильно говорят, что тех, кого нам любить, первым выбирает тело. Только оно никогда не врет. Можно запудрить мозги, уговаривать себя влюбиться, но если тебе не хочется касаться… Если кончики пальцев не горят острым нетерпением дотронуться… То это просто не твой мужчина. Увы. Каким бы подходящим и правильным он ни был.

— Волнуешься?

— А надо? — сама трусь о сухую ладонь щекой.

Его дыхание мятное. Когда Ваня остается с Элли, он старается курить меньше.

— Вдруг захочешь сравнить? — выговаривает он напряженно.

— А вдруг ты захочешь? — бью колкостью в ответ.

Соболев ругается сквозь зубы, резко склоняется и, все еще удерживая лицо, глубоко целует. Я закрываю глаза и гибну.

Падаю в бездну.

Его губы жесткие и одновременно нежные. Как? Ну как можно без них, если однажды попробовала?

Отдаюсь ему без остатка. Вся. Со всей страстью и сомнениями. С любовью и когда-то ненавистью. С болью и счастьем.

Сильные руки кружат по моей спине, поддевают майку, легко касаются кожи. Сбиваются, тут же тянутся к волосам, чтобы распустить хвост.

Еще больше дрожу от предвкушения и волнения. Чувствую себя неуверенно, но Соболев напирает как всегда. Забирает инициативу в свои руки. Избавляет от майки и захватывает резинку на шелковых шортах. Склоняется, чтобы снять их. Попутно зацеловывает шею, грудь и живот.

Я, уперевшись в твердые, как кусок металла, плечи, поднимаю поочередно ноги.

Ваня ласкает мои бедра, обжигает ртом тело. Поднимается. Снова смотрит. Его глаза в ярком свете луны кажутся по-хорошему дикими. Они заставляют почувствовать себя желанной и поверить.

И все. Вселенский взрыв. Похоть захватывает.

Нас ведет. Друг от друга. Снова. От впечатлений, которые обрушиваются комом на голову, даже в холодной комнате, кажется, жарко. Когда-то секс был, по сути, единственным, что нас связывало. Сейчас же мы только узнаем друг друга вновь. Это… странно.

— Хочу тебя, пиздец как, — хрипит Ваня, снова накрывая рот губами. Коротко целует, расставляет отметины. — Можно, Тай?

Я смеюсь. Глаза от счастья зажмуриваю.

— Теперь, когда я без одежды, ты решил спросить?

— Не хочу, чтобы ты посчитала меня невоспитанным.

— Ты невоспитанный, Соболев, — закатываю глаза. — И вечно делающий все по-своему.

— Эх… Хотел прикинуться порядочным, — Ваня всего на секунду отклоняется и резко подхватывает меня на руки. Я взвизгиваю, как можно тише, чтобы Алиса не проснулась. — Придется соответствовать твоим представлениям обо мне.

— Холодно, — недовольно шепчу, когда спина касается прохладной простыни.

— Блин. Сейчас согрею. Потерпи чуток.

— Быстрее, пожалуйста.

Ваня распускает ремень на брюках и стягивает их вместе с бельем. Я любуюсь сильным телом в лунном свете. Широкие плечи, отливающие бронзой, резко контрастируют с узкой талией и стройными бедрами. Напряженный, твердый член дополняет эту идеальную картину.

Если существует оргазм глаз, то он только что случился со мной.

— Кому тут холодно? — спрашивает Ваня, опускаясь сверху.

Воздуха становится мало. Я захлебываюсь эмоциями и нашими запахами. Ощущением соприкосновения кожи и, как следствием, душ.

— Мне, — жалобно стону, обнимая Соболева руками и ногами.

Давно забытое чувство рождается снова. Чувство, когда тобой обладает любимый мужчина, ни с чем не сравнится. Сейчас нас связывает намного больше… Наша дочь, наша общая боль расставания и, конечно, надежда, которую мы даем друг другу.

— Хочу тебя поласкать. Потерпишь еще, малышка? — хрипло спрашивает Ваня.

— Да-а.

Он касается дыханием шеи, очерчивает ключицу и опускается к груди. Осторожно мучает сосок зубами, облизывает его, пока ладонью ласкает второй. Я откидываюсь на подушку и трудно сглатываю слюну. Настойчивые губы снижаются, хаотично разбрасывают поцелуи на животе.

В душе трепет и жар. Агония полная.

Я вдруг смущаюсь, запустив пальцы в короткие волосы, пытаюсь отдалиться.

— Что такое? — удивляется Ваня, поднимая лицо.

— Я поправилась…

— Ни капельки.

— Врешь ты не как порядочный, — неловко смеюсь.

Ему так нравилась моя талия в прошлом, он постоянно делал на этом акцент. Я запомнила. Теперь вот беспокоюсь.

— Ну, ты чего? — Ваня трудно дышит. — Я тебя любую люблю.

Черт...

— Звучит не очень впечатляюще, — дуюсь.

— Да блин, есть вообще правильные ответы на твои вопросы, женщина? — рычит он, теперь покусывая тонкую кожу внизу живота. — Все у тебя отлично. Ты не поменялась. Поверь. Все как в мечтах, только круче в десять тысяч раз.

Он пошире разводит мои ноги и касается языком клитора. Сначала коротко, затем чуть дольше. По телу расходятся микротоки, они проносятся по венам до самого сердца и ударяют в мозг.

— Ва-ня, — забываю обо всем.

— Не поменялась. Все такая же вкусная, — порочно замечает Ваня, добавляя пальцы.

Продолжает ласкать и мучить.

Я чувствую, как по мере приближения оргазма, увлажняюсь и обессиленно закидываю руки за голову. Тело превращается в один хлипкий сгусток из наслаждения, отпускает последнюю неловкость и стеснения. В ушах шум. Полная раскоординация.

— Блин, — всхлипываю.

Внизу живота ощущается приближение долгожданного оргазма, тело вибрирует высокой тональностью, бедра распахиваются чуть шире, губы беспощадно искусаны.

Выгибаюсь под мощным напором настойчивого рта и сладко кончаю. Мир расцветает разными красками. Я счастлива до жути.

Ваня, не дожидаясь, пока меня отпустит, поднимается и заменяет пальцы на член, тем самым продлевая мой оргазм. Привстав, обнимаю крепкую шею и упрямо тяну на себя. Хочу чувствовать вес его тела.

Хочу быть под ним.

За ним…

С ним.

Хочу быть его.

По-настоящему Соболевой.

Снова.

К черту всех. Я готова.

Соболев нависает, входит во всю длину, резко толкается. Заполняет меня. При этом целует жадно, а еще гладит лицо и волосы. Старается быть ласковым, мой десантник. Солоноватый вкус на его языке только придает пикантности, я расслабленно отвечаю, стону сдавленно. Безумие какое-то.

После оргазма тело будто вареное, ноги подрагивают, но хочется еще и еще. Тоже жадной становлюсь.

— Ванечка, — шепчу ему в губы. — Только не в меня, хорошо? Я… не готова...

— Как скажешь. Конечно.

Он отстраняется, сосредоточенно кивает и увеличивает темп. Все меняется. От былой нежности не остается следа. Сильные руки прихватывают талию с двух сторон и фиксируют распластанное на постели тело.

Звуки нашего дыхания и редкие вскрики живо распространяются по комнате.

Мой второй оргазм обрушивается совершенно неожиданно. Он рождается из головы, потому что мне безумно нравится, как смотрится сплетенье наших тел в полумраке.

Ваня, сжав зубы, выходит из меня, обхватывает член ладонью и долго кончает на живот, а потом опускается сверху и замирает.

На эмоциях оглаживаю рельефную спину и слышу, как трогательно звучат его признания:

— Я тебя люблю, Тая. Так боялся, что этого никогда не случится… Просто думать об этом не хотел.

Я упрямо молчу. Сердце щемит. Но… кажется, мой ответ ему и не нужен.