Глава 36. Таисия

Утренний перелет в аэропорт Дубая протекает прекрасно.

Элли засыпает в обнимку с мягкой игрушкой, как только самолет набирает высоту, а мы с Яной Альбертовной негромко переговариваемся. Ваня с отцом одинаково сурово молчат по соседству и также синхронно поглядывают на время.

Я, улавливая их сходство, незаметно улыбаюсь. Полнейшее гендерное разделение по рядам ни капельки не смущает. Нас с Соболевым словно током бьет в присутствии друг друга, сексуальное напряжение максимальное. Кажется, мое тело все решило за меня. Только я одна, дурочка, сомневаюсь.

И поездка эта… Вот как тут устоять?

Отказать Богдану Анатольевичу, лично позвонившему с вежливым приглашением отметить его пятидесятилетний юбилей всей семьей в Эмиратах, я не решилась. Поиски работы, как и все текущие дела, коих у меня сейчас немного, пришлось отложить до нашего возвращения, что безусловно обрадовало Соболева.

По мнению Ивана Богдановича, в Москве нам делать нечего, поэтому и «заземляться» здесь не стоит. На этом фоне мы даже повздорили. Совсем немного. Потом, правда, помирились.

Зря я надеялась, что Ваня меня услышит и даст хоть чуть-чуть отдышаться после его признаний. За пять дней он развил такую бурную деятельность, что сам Наполеон Бонапарт бы позавидовал: в дневное время много работал, перемещаясь по столице со скоростью ядерного реактора, а по вечерам непременно заезжал к нам на ужин и проводил время с Элли, а еще… все время заставал меня врасплох. То незаметно приобнимет за талию, то поцелует перед уходом так горячо, что я полночи гоняю пошлые мысли в одиночестве.

Только при моей маме, неожиданно навестившей нас два дня назад, Соболев вел себя прилично. Она взаимно по отношению к нему старалась держать нейтралитет, тем более была полностью поглощена общением с внучкой. Адель в тот вечер предусмотрительно гостила у подруги. Все остались довольны.

В холле пятизвездочного отеля «Атлантис», располагающегося в центре туристической зоны, малолюдно, но, возможно, так кажется из-за огромного, сносящего с ног своей роскошью, пространства. Пока я молча изучаю стеклянные статуи и невероятно красивую мозаику под потолком, у стойки регистрации происходит что-то непонятное.

Родители Вани, кажется, ругаются.

Приближаюсь и, захватив бумаги у Яны Альбертовны, пытаюсь вникнуть в суть проблемы. Соболев нарушает мое личное пространство, незаметно поглаживая по спине. Сжимаю зубы.

— Произошла какая-то ошибка, — настаиваю, обращаясь к администратору. — Мы заказывали четыре номера. Вот же написано.

— Да ладно тебе, пошли уже, — тянет меня за локоть Ваня.

Алиса крепко обнимает его за шею. Он улыбается. Довольный, как слон.

— Я с тобой в одном номере жить не планировала, — шиплю так, чтобы за стойкой не услышали. — Только если снег пойдет, Соболев.

— Эт вряд ли, — вздыхает мой бывший муж, свободной рукой стирая пот со лба.

В помещении работают кондиционеры, но на улице плюс тридцать.

— Извините, — разводит руками вежливый парень в белой рубашке и с бейджем на груди. — Столько однокомнатных номеров у нас сегодня нет, но есть два двухкомнатных. Отель имеет право изменить условия, не снижая категории. У вас, у всех одна фамилия, неужели не разберетесь?

— Все в порядке, Тая, — приходит на выручку Яна Альбертовна. — Я заселюсь с тобой и Алисой, а папа… — она переводит победный взгляд на Богдана Анатольевича. — ... с Иваном.

Отец семейства иронично приподнимает брови и усмехается:

— Ты серьезно?..

— Не знаю, что ты о себе возомнил, Соболев, но я с тобой в одном номере находиться тоже не собираюсь, — с холодной улыбкой выдает ему жена, забирая у сына внучку.

Между ними искры со стрелами в воздухе летают. Чувствую, наш отдых будет интереснее, чем кажется. Надеюсь, Маша и Соня, прилетающие на юбилей к отцу послезавтра, застанут нас всех живыми и невредимыми.

Администратор, радуясь тому, что конфликт исчерпан, облегченно выдыхает, быстро возвращает наши документы и карточки с ключами:

— Ваши номера на шестом этаже. Приятного отдыха в «Атлантис».

— Вот и чудесно. У нас будет женский номер и мужской, — с улыбкой восклицает свекровь.

— Только не лопни от важности, ЯнАльбертовна. Так и светишься. Пойдем, Вань, — Богдан Анатольевич подхватывает свою сумку, и мы женским составом молча наблюдаем, как мужчины гордо удаляются из холла к лифтам.

Соболев поворачивается и многообещающе прищуривается. Я легкомысленно пожимаю плечами.

Наконец-то заселяемся.

В просторном номере приятно пахнет свежесрезанными цветами, любезно размещенными на столике. Алиса тут же тянется к ним и едва не опрокидывает на себя. Следующий час мы занимаемся тем, что достаем вещи из чемоданов, и каждую минуту предотвращаем новые проделки ребенка.

В итоге Элли, открыв дверцу шкафа, расправляется с мини-баром. Поочередно извлекает из него содержимое и аккуратно расставляет все на полу. Воркует сама с собой, хитро поглядывая по сторонам. Сна, на удивление, ни в одном глазу.

— Ты в магазинчики там играешь? — смеюсь.

— Угу.

Яна Альбертовна принимает душ и отправляет в ванную комнату меня. Когда выхожу из нее в одном полотенце, в номере оказывается пусто, а дверь громко хлопает.

— Попалась, которая кусалась? — хрипло выговаривает Ваня, щелкая замком.

— А где все? — быстро озираюсь, сдавливая узел на полотенце.

— Обедать ушли. И Алиса с ними…

Окинув жарким взглядом мое полуприкрытое тело, он скидывает футболку, отбрасывает ее в сторону и хищно надвигается на меня.

И я не выдерживаю. Избавляюсь от полотенца, оголяясь, и запрыгиваю на каменное тело, жадно его обвивая руками и ногами, словно лианами. Счастливо смеюсь, пока Ваня кружит меня в воздухе.

— Значит, жить со мной в одном номере не планировала, коза? — спрашивает он, с силой сдавливая мои ягодицы.

— Мы, вообще-то, договорились, — ерошу короткие волосы у него на затылке. — У нас тайные отношения, Соболев. Ты забыл?

Медленно склоняюсь и ласкаю резкие скулы губами, пока Ваня не изловчается и не сминает их горячим ртом. Сознание уплывает вместе с тем, как наши языки сплетаются. Захлебываюсь от эмоций и сумасшедшей эйфории. Между ног чувствую упирающуюся твердость, нетерпеливо жмусь к ней и вздрагиваю от простреливающего низ живота желания.

Остановившись, смотрим друг на друга осоловело. Можно противостоять чему угодно: здравому смыслу, печальному прошлому или неизвестности впереди, но отказаться от этого ощущения восторга мне не под силу.

Светло-зеленые глаза опасно темнеют.

— Покажешь свою комнату будущему мужу, малыш? — нагло спрашивает Ваня.

— Только если снег пойдет, — заливисто смеюсь и снова его целую…