Глава 37. Таисия

— Так что ты там про снег говорила? — расслабленно спрашивает Ваня, нацепляя солнцезащитные очки.

Даже через темные стекла вижу, как задерживается его взгляд на моих губах, которые я тут же облизываю. Скромно поправляю тонкие лямки на купальнике.

— Не хочу снег, — прищуриваюсь, отдавая на растерзание лицо припекающему солнцу. — Мне здесь нравится. И вообще… у меня хорошее настроение.

— Да ладно? — ворчит он. — Быть такого не может.

Улыбается украдкой.

Я тоже.

Мне безумно нравится легкий флирт, завязавшийся между нами после ночи, проведенной в комнате у Адель. Мы осторожно царапаем друг друга словами, смеемся и много целуемся. Променять все это на что-то более весомое, значит, лишить нас обоих эмоций, сносящих крышу своей новизной.

Мы словно вернулись на три года назад. В Турцию. Правда, у Вани тогда было слишком переменчивое настроение из-за Эмилии, а я боялась сказать что-то невпопад, чтобы не разочаровать его.

Сейчас мы повзрослели, многое прошли и наслаждаемся новым периодом.

— Ну раз у тебя хорошее настроение… — привстает он с шезлонга и приспускает очки на переносицу. Смотрит хитро. — Любишь меня?

— Я сегодня всех люблю, — посмеиваясь, наблюдаю, как наша дочь впервые гуляет по многолюдному пляжу, крепко сжимая в ручке указательный палец дедушки. Яна Альбертовна в легкой белоснежной накидке, одетой поверх купальника, их сопровождает.

— Всех, значит? Пусть будет так, нервовыжималка.

— Считаешь, что у меня противный характер, Соболев? — снова закидываю удочку.

— Какой уж есть, — он намеренно громко вздыхает и ловко переворачивается на живот.

Медленно осматриваю бугристые мышцы на спине, две привлекательные ямочки над широкой резинкой купальных трусов, крепкие ягодицы и покрытые короткими, светлыми волосками ноги. Снова облизываюсь.

Я опять хочу его, и это не лечится даже сексом. Даже таким сексом, который только что случился у нас.

Час назад в номере мне все-таки пришлось показать свою комнату. Вот мы еще целуемся полуголые посреди гостиной, а вот уже в спальне — абсолютно обнаженные и горячие. Поцелуи влажные, прерывистые. Дыхание смешанное. Сердце от всего этого на разрыв стучит. Ваня ловко укладывает меня на живот и целует вдоль позвоночника. Прикусывает кожу и ласкает ее языком, попутно справляясь с упаковкой презерватива, одолженного в мини-баре.

Мы оба торопимся. Я прошу его быть быстрее. Ваня ускоряется. На долгую прелюдию у нас нет ни времени, ни сил.

Толчок.

Под напором твердого члена на промежность резко выгибаюсь и безжалостно мну пальцами простыню. Толчок. Еще один. Снова и снова. Перед глазами марево, по телу удовольствие волнами растекается.

Взрыв неминуем. В воздухе наш запах. Его так много, что мозг отключается.

Мужские руки все жестче сдавливают талию по бокам, сила ударов с каждой секундой нарастает и множится вместе с напряжением внизу живота. Закусываю губу от восторга. Хочется включить громкость на максимум, но я лишь тихонько постанываю в согнутый локоть и проваливаюсь всем телом в пушистую, сладкую вату. Больше не сдерживаюсь. Оргазм мучительный и долгожданный.

Абсолютное совпадение. Мы снова вместе.

По всем фронтам. Каждая клеточка тела наполняется его ДНК и становится счастливее.

Вспышки резкие. Краски яркие. Слепящая радуга из чувств.

Мы оба растворяемся друг в друге и кончаем…

Черт. Как же было хорошо.

Зажмуриваюсь одновременно от опускающегося все ниже солнца и воспоминаний, заставляющих душу звенеть. Легкий бриз развевает собранные наверх волосы и ласкает тело. Соболев, по-моему, дрыхнет. Останавливаюсь в моменте, жадно забирая его к себе в копилку. Когда слышу приближающиеся голоса, включая детское щебетание, открываю глаза.

Яна Альбертовна с Богданом Анатольевичем молча размещаются на своих шезлонгах. Снова не разговаривают? Качаю головой. Когда у тебя все хорошо, хочется, чтобы в мире было больше счастливых людей.

Наблюдаю, как Элли подбегает к Ване и забирается на него верхом, по-хозяйски укладывая голову между лопаток. Льнет к нему, обнимает. Панамка съезжает на песок. Эту картинку тоже в копилку бережно складываю. На память.

— Ай, ты чего такая холодная, дочь? — гремит Ваня, фиксируя рукой пухлую ножку.

— Я — Эльза, — хихикает Алиса, вспоминая любимого персонажа.

— А где моя дочь? Куда ты ее дела?

— Я ее… съела.

Мы все смеемся, переглядываясь.

— И как же быть, Эльза? Я без своей дочки не смогу, — продолжает Ваня.

— А мама?

— И без мамы не смогу, — не задумываясь отвечает.

Соболев!

Я, кажется, еще больше краснею.

— Так, — вскакиваю с места, забирая Алису и стягивая с нее мокрый голубой купальник. — Для первого дня достаточно солнца.

В первый вечер у нас запланирован ужин в ресторане, на который наш «женский номер» собирается непозволительно долго, а «мужской» периодически долбится в дверь и терпеливо ждет.

Алиса в нарядном платье, больше похожем на белоснежный зефир, снова разбирает мини-бар, игнорируя полчемодана игрушек, привезенных из дома.

— Мне показалось, у вас с Ваней все налаживается? — напрямую спрашивает Яна Альбертовна, надевая серьги перед зеркалом.

— Мы на пути к этому. А у вас? С Богданом Анатольевичем?

— Там все сложнее.

— Вы переезжаете в Москву? Одна?

Она качает головой.

— Я отказалась от повышения, Тая, но пока держу это в секрете. Ты первая, с кем делюсь, — подмигивает.

— Я никому не скажу. Обещаю. Но почему?

— Конечно, мне польстила предложенная должность в Совете Федераций, но есть вещи поважнее, чем почесать собственное эго. Мой дом в родном городе и моя жизнь полностью меня устраивает. На это осознание потребовалось время, но решение я приняла взвешенно, чтобы не жалеть об упущенных возможностях.

— И вы действительно не будете жалеть?

— Нет, Тая, — она выпрямляется перед зеркалом, и с загадочной улыбкой смотрит на свое отражение. — Порой великолепный шанс пойти дальше нам дается ни для того, чтобы им воспользоваться, а для того, чтобы найти силы от него отказаться. И остановиться, выбрав себя.

Раздумывая над ее словами, расчесываю волосы, укладывая их волнами.

— Ну а у вас? Расскажи, как Иван тебя добивается. Очень интересно.

— Он как танк, — закатываю глаза.

— Это на него похоже.

— Все началось с того, что ваш сын разругался с Максимом Янковским. Не знаю уж, о чем они разговаривали, но бывшая коллега рассказала, что в офисе даже рамы на окнах от напряжения дрожали. А потом Ваня сделал что-то с моей сестрой. Адель сейчас не огрызается и даже разговаривать со мной начала.

— Пока не вижу ничего плохого, Тая, — смеется Яна Альбертовна.

— Я тоже, — счастливо вздыхаю, размещая сумочку на плече. — Это-то и пугает.