Глава 40. Таисия

— Адель разболтала? Да?

— Почему не сказала, малыш? — спрашивает Ваня хрипло. — Это бы многое изменило.

Жду, что отголоски боли засквозят под грудью, но там полный штиль. Такого спокойствия никогда не было.

— Не хочу вспоминать об этом, — шепчу жарко. — Давай все забудем, Вань. Просто начнем сначала. Есть мы, есть наша Элли. Вернемся в город, ты будешь заниматься своим бизнесом, я тоже что-нибудь себе подыщу. Алиса пойдет в садик. Я просто хочу быть рядом с тобой. Давай попробуем…

— Повтори еще раз. Боюсь, что это галлюцинации от жара.

Я смеюсь. Греюсь его любовью.

— Хочу быть рядом с тобой. Всегда Иван Соболев.

Чем не признание в любви?..

Поднимаю голову и ласково зацеловываю колючий подбородок. Смущенно укладываюсь на плечо.

Счастье гроздьями в груди рассыпается. Жалит, обволакивает и греет.

Я воспринимаю любовь, как живой организм, который при воздействии обстоятельств и третьих лиц может вести себя по-разному. Каждый день в мире погибают чьи-то чувства. Каждый день люди расстаются, чтобы встретить других.

Это жизнь.

Наша же любовь выстояла. Эмилию, Макса, Алису Бах, мой обман, развод и обидные слова, брошенные друг другу в сердцах — все вытерпела. Бетонной стеной выросла. Зацементировалась. Только крепче стала, будто ей все по плечу.

Нам вдвоем все по плечу.

Это ведь многое значит.

Неспешно оглаживаю подрагивающие мышцы на твердой груди, а Ваня вдавливает мою голову в плечо, насколько есть сил из-за болезни, и зарывается пальцами в волосы. Целует лоб, трудно дыша. Шепчет в бреду нежности, от которых я млею.

Потом ненадолго засыпает. Устал. Его дыхание выравнивается, температура спадает от действия жаропонижающего. Решив попить воды, осторожно поднимаюсь, но запястье сдавливает рука.

— Ты куда? — спрашивает он беспокойно.

— Я сейчас.

— Ни хера. Иди ко мне. Куда это ты собралась?

Резко перевернувшись, Ваня подминает мое тело под себя. Набрасывается с поцелуем, забирается под футболку, болезненно сжимает полушария груди.

— Снова сбегает от меня…

— А-ай… Я всего лишь пить хочу, — жалобно стону.

— Молчи и быстро обними меня покрепче, — он приказывает, опуская голову.

Захватывает в рот сосок и кружит по нему языком, все больше распаляя. Между ног становится нестерпимо жарко. Вожу ладонями по каменным плечам и запрокидываю голову.

Струной выгибаюсь под ним.

Тело звенит от желания. Даже жажда отпускает. Хочу почувствовать его член в себе. Каждой клеточкой этого желаю.

Возбуждение становится нестерпимым.

Ваня приподнимается и стягивает с меня шорты с бельем, избавляется от боксеров. Действия резкие, порывистые, рваные. Он возвращается, снова целует. Губы кусает. Пригвождает к постели яростным поцелуем, словно обладать мной его физическая потребность.

Моя потребность — тоже он.

Внушительная эрекция давит на промежность. Мы с голодом целуемся. Снова и снова. Потом на несколько секунд зависаем, лаская друг друга. Откатываемся в счастье.

Время останавливается. Парим в полной невесомости.

— Вань, — всхлипываю жалобно.

— Тш-ш, сейчас…

Вцепившись в бедра пальцами, он резко входит. Твердый член таранит упругие стенки влагалища. Сладко-сладко. Каждый толчок, как прилив энергии. Раз за разом.

Мужские руки варварски мнут талию и это больше ни капельки не нежно. Совсем. Соболев снова упрямый десантник, который когда-то покорил своим напором и завладел моим сердцем.

Я обнимаю мощную шею и тянусь за новым поцелуем, ласкаю твердый затылок, перехожу к плечам, потом проталкиваю ладони между нами, пробегаюсь ноготками по пояснице и сдавливаю крепкие ягодицы.

Хочу всего его обнять. Руками, ногами. Собой.

Между нами сыро, хоть выжимай. По рельефной спине пробегает табун мурашек, я их все до одной ловлю. Ваня увеличивает темп. Внизу живота будто пружина сжимается.

Чувствую себя слабой. Как без него? Зачем? Кому и что доказывать собралась?

Отдаемся друг другу полностью. Полумеры никого из нас не устраивают. Слишком долго мы этого ждали.

Я в который раз притягиваю его к себе, сливаюсь. Ваня прижимается влажными губами к моей щеке и вздрагивает. Оргазм поражает нас одновременно, одним ударом сшибает.

Искры фейерверком рассыпаются со стонами, хрипами. С тем, как он стремительно кончает в меня.

И снова тишина в номере. Только воздух трещит от напряжения.

Ваня опускается рядом. Мы обнимаемся теперь обнаженные. Сплетаемся в замок на постели.

Смотрим друг на друга, пытаясь отдышаться.

— Люблю тебя, Тая, — произносит он сдавленно. — Всегда любил. Прости, что не говорил. Особое внимание придавал именно этим словам.

— Почему?

Он захватывает мое лицо в ладони. Бережно целует. Дрожит, у него озноб.

— Потому что понял, что люди слишком быстро признаются в любви. Когда мы только начинаем встречаться, в крови бурлят гормоны. Это, наверное, желание трахаться, перемешанное с интересом, которые отчего-то называют любовью. Лютая биохимия. И ничего кроме. А когда она пропадает, возникает привыкание. Как следствие, банальный откат. И пустота. Пережив однажды подобный опыт, я пообещал себе, что не буду больше называть это любовью.

— А со мной не было отката?

— Нет. Никогда его не чувствовал. Было много другого: сначала бессилие, потом алкоголь, дикое желание забыть. Наказать тебя, козу такую. Может в какой-то мере даже отомстить сексом с другой.

— Я тоже хотела тебе отомстить, Вань, — честно признаюсь. Зажмуриваюсь от страха. — Поэтому, увидев вас возле твоего дома, не подошла. Не стала рассказывать о нашей Алисе. Пожадничала.

Я жадная.

Наши глаза сталкиваются, принимая темные стороны каждого. Душевные слабости. Минусы. Отрицательные качества.

Мы неидеальные, но прощаем друг другу и это.

В жизни, как в книгах или фильмах, иногда оказывается, что плохой персонаж — это ты. Так бывает. Важно иметь человека, который примет тебя любым: мстительным, злым, порой грубым. Только близкие на это способны.

— И у тебя не получилось меня забыть? — спрашиваю с надеждой.

— Нет. Потому что это по-настоящему. Ты — моя единственная, Тая.