Глава 33.

Я не могла не замечать, что лишенный матери малыш за считанные дни стал моим маленьким хвостиком. Скорее всего своими первыми восторгами я спровоцировала Риччи... Хорошо, допустим, мне понравился демоненок. Детишки в наших семьях — скорее редкость и высшая благодать. Все взрослые демоны пищат от восторга. Но он-то должен был привыкнуть к повышенному интересу. К тому же другие женщины в окружении, за исключением сестры, не вызывали в нем особых эмоций.

Мальчик чувствовал озлобленность Сильвии, которую усадили его нянчить фактически против воли. Здесь понятно. Но к Бетси, с которой он провел десять лет, я не заметила бурной симпатии. Исчезновения нянюшки-ламии он почти что не заметил. А ведь ламия относилась к Риччи, можно сказать, тепло — где еще найдешь столь питательной источник… Не менее ровно мальчик воспринял и Летицию.

Предположим, Риччи понимал, что это наемные служащие и заботиться о нем — их обязанность. Но со мной все то же самое. Я работаю, как и остальные… Или нет? На коротком курсе по педагогике предостерегали, что существует не только понятие «первой учительницы», но и «первых учеников». Преподаватель не должен пытаться отдать чересчур много и выходить за рамки сдержанной опеки.

И если дети, это демонята с выраженной эмпатией, а учитель — это девушка, у которой не случилось детства и скорее всего никогда не будет детей, то что может пойти не так? Вассаго не будет упрекать меня за то, что перестаралась и прикипела к воспитанникам. Он сделает проще — не выпустит отсюда.

Демон и так не дожидался и сразу выдал кандалы… С такими мыслями я добралась до своей спальни, перед этим передав Риччи в крепкие объятия папаши. В чаше, дары приносящей, меня дожидалось письмо от брата.

Хоть я и дала Патрику адрес почтового отделения в Хлимпе, но при этом попросила не писать без необходимости. Поэтому вскрыла конверт с замиранием сердца.

«Дорогая тетушка Люсинда, — брат не стал шифровать послание, чтобы не привлекать к нему еще большего внимания. — С прискорбием сообщаю, что батюшке стало хуже. Он требует, чтобы мы с сестрой явились к нему и кровью закрепили право на наследство. Вы же знаете упрямство Адаманты, в последние годы они с отцом не ладят. Если сестра не приедет в родительский дом, то после его смерти ей придется доказывать право на половину имущества в суде. Что посоветуете, дражайшая родственница? Я уже извелся, как примирить этих двух упрямцев между собой».

Вот в этом весь Патрик. Он до сих пор не осознал пропасть между мной и родителями. Ему не понять, что в один миг любимая дочь превратилась для них в досадную оплошность, в сухую ветвь на семейном древе. Впрочем, вполне годную для того, чтобы срубить и продать с выгодой.

— Кхе, кхе, прекрасная госпожа, вы еще не ложились? — над чашей показалась рогатая башка Верна. — И правильно, время еще детское… Ознакомились с письмецом? Ни в коем случае не отвечайте. Нечего вам делать в Бездне. Там у каждого отеля выставлен надзиратель; реагируют на любую одинокую девушку, а братца вашего взяли в тройное кольцо. И письмо это видели и читали. Хорошо, что юноша с понятием, разослал пятнадцать писем разным родственникам с примерно одинаковым содержанием — и везде их получили его приятели с курса. Паренек общительный.

В мире Бездны столица называлась точно так же — как и источник вечного огня в окружении негасимого пламени глубоко под землей. Везде Бездна, куда ни кинь. Но о топонимах в тот момент задумывалась меньше всего.

— Где ты пропадал? Почему не предупредил, что у тебя за барон? Он чуть меня не загрыз, а потом замкнул вассальные браслеты, — не стала добавлять, что на нас обоих. — Я, представляешь, на тебя обижена. Теперь ты возвращаешься, как ни в чем не бывало, и сообщаешь, что надзиратели видели это письмо. Можно подумать, что Алистер не в курсе, что там.

Верн и не думал смущаться. Из его ноздрей валил едкий дым, намекая, что когда-то эта виверна была посильнее Вилкса и всех сородичей, что и сейчас резвились за окном. Однако для огненных магов это равносильно благовониям. Только крепче стану спать.

— Я осознал всю глубину твоих неприятностей и отправился по знакомым семействам подслушивать и подглядывать. Все ради тебя, неблагодарная девчонка! — кого-то он мне сейчас напоминал, даже интонации сэра Стивена скопировал. — Владыка ищет тебя, устроил ловушку в доме отца. Мол, сердечко у тебя нежное, если не на богатства клюнешь, то с родителем попрощаться не откажешься.

— Ясно. Шпионил для барона, значит. Зато воздух не портил. Передай, что мне не нравится, когда копаются в моей жизни и в переписке.

Верн закоптил еще сильнее. Было похоже, что рядом жгли шишки и что-то пряное, терпкое и сладковатое.

— Обязательно, — ухмыльнулся змей. — Расскажу, что первая невеста Бездны — ты, кстати, до сих пор значишься в списке под номером один — в неглиже и с румянцем на щеках протягивала руки и со слезами умоляла его. Грудь у нее в действительности вовсе не плоская. По моим оценкам, размер этак…

Верн заслужил за сегодня свой первый огненный шар. Не представляю, почему сдерживалась так долго.

— Только посмей рассказывать, как я выгляжу без личины. Я тебе рог за рогом поотрываю и засуну в… забитые серой уши. Раз больше все равно некуда.

Виверна гоготнул, как будто я пошутила. Я же прикидывала, получится ли проредить его шикарный гребень и какое заклинание подойдет для этого лучше.

— Смотрите на это иначе. За последние два дня ваши акции на рынке невест выросли до самых Чертогов. У барона шестьдесят легионов одних только виверн — делим пополам, за вами тридцать. Умножаем на огромные подземные угодья. Размеры никто не считал, потому что так низко ни один обладатель измерительных приборов еще не спускался. Про всякие там сокровищницы, полные редких каменьев и магического оружия, даже говорить не стоит. Но ваша доля, определенно, превысит все, чем когда-либо владели Кроули.

Ага, мне бы отсюда вывезти себя и родной саквояжик вместе с рагнаром. И мне хватит. Пусть Алистер сидит на своих несметных богатствах и крутит хвостом. Ящерица! Однако я не утерпела.

— Да, так и представляю бессчетные обозы моего имущества, отправляющиеся отсюда в столицу.

Виверна еще раз благодушно расхохотался. Даже отпираться не стал:

— Со всем этим добром вы можете достаться только одному мужчине. Остальные, боюсь, плохо кончат.

— Спокойной ночи! То есть сгинь. Не хочу угореть во сне.

К моему изумлению, Верн сразу повиновался. Гримаса на страшной морде более всего напоминала насмешливый оскал. Я бросилась в кровать, и сегодня все-так добралась до талмуда по древней истории. Пора разобраться, что за феодал нанял меня на работу.

Я уснула с книгой в руках, не помолившись и не потушив свет. Однако через некоторое время распахнула глаза. По комнате кто-то шлепал босыми ногами.