Глава 44.

Утро не принесло сюрпризов. Ни одного. Тщетно я искала их в ванной, в просторном гардеробе и высовывалась из окна. Даже поднос с завтраком не таил под плотной крышкой ничего невероятного. Разве что на этот раз кухарка постаралась чуть лучше, чем обычно.

Тосты, три вида джема, творожная запеканка и черный пудинг из субпродуктов, к которому Мадина всегда подавала фасоль и жареные (то есть пережаренные) овощи. Я тщательно пережевывала пищу, гадая, откуда же ждать неприятностей.

Месть Вассаго выглядела как-то странно. Я причинила ему боль и, наверняка, задела гордость, а вместо этого он вытащил меня из переделки, из которой я вряд ли бы выбралась самостоятельно. Утром он забрал Риччи так тихо, что я не услышала ни его, ни мальчика. А то, что он собрался пригласить сюда Патрика, — не укладывалось ни в какие рамки.

В любом случае от Алистера следовало ждать любой подлянки. За все эти дни он ни единым словом не обмолвился о том, как и когда мы будем снимать наручники. Однако самочувствие после его ночного вмешательства было настолько отменным, что я снова отложила неприятный разговор.

Брат, между тем, отправил мне весточку. Раз скрывать адрес и шифроваться больше не нужно, то магическая записка поджидала меня прямо на дневном расписании. Патрик интересовался, в порядке ли я, и намекал, что через три-четыре дня его дела в столице закончатся и он примет приглашение Вассаго. Брат желал убедится своими глазами, что меня не держали здесь в качестве пленницы.

Я вздохнула про себя, прекрасно понимая, что это значило. Чуда не случилось. Отец умирал, но оставался при этом все тем же твердолобым демоном, помешанным на собственной значимости.

Я чирканула ответ Патрику. Вместе с грязной посудой отправила на кухню чуть ли не признание в любви Мадине. Может, она сжалится и каждое утро будет присылать мне что-то творожное вместо запеченной до угольной корочки яичницы.

Два занятия с Риччи пролетели еще легче, чем предыдущие. Мальчик быстро схватывал, и сейчас мы от новых тем перешли к закреплению.

— Иллайза Илиола, великий волшебник позапрошлой эпохи. Прославился тем, что первым стал создавать дома по принципу открытого пространства. Снаружи здание имело границы. Внутри же количество помещений и их размеры определял владелец. Минусы такого подхода — вытягивает из хозяина большое количество магии. При скоплении зданий могут образовываться воронки и дыры, поглощающие не только магию, но и предметы, целые фрагменты, физического мира. Поэтому у нас в столице количество таких домов не превышает трех дюжин.

Ребенок отвечал урок четко по учебнику, и я не в первый раз подивилась его памяти и словарному запасу. Августа, в отличие от него, магисторию не считала за предмет и открывала через раз. Однако я с нее спрашивала с датами, картами и геральдическими гербами — и после каждого невыученного урока Густа сдавала усложненную версию, что меня вполне устраивало.

— Отлично, Рич. Высший балл. Расскажи, пожалуйста, своими словами, что тебе больше всего запомнилось в биографии Илиолы.

Взгляд невольно скользнул на портрет, на котором магистр огненной стихии был изображен без шейного платка, с всклокоченными седыми волосами и одним глазом меньше другого. Художник запечатлел выдающегося демона, когда тот мучился нервным тиком.

После того, как мне открылась правда о Вассаго, я рассматривала портреты в учебной комнате с величайшим сочувствием. Хозяин замка нагло пользовался личным авторитетом, чтобы собрать эту коллекцию. Наверное, многих из этих горемык привозили во дворец к правителю Асмодею с мешком на голове.

— Иллайза рассматривал вечный огонь в Горнилах и Искру, из которой он разгорелся как прототип звезд, что создают миры. Папа говорит, что он был толковым демоном, с дуринкой и фантазией. Не совсем понимаю, что бы это значило. Известно, что он вступил в схватку с демиургом и победил. Кстати, по словам Густы, папа низверг гораздо больше демиургов, чем любой из прославленных магов...

Я до сих пор в неведении, что именно из прошлого отца известно его детям. Этот разговор лучше начинать с Августы — уж точно не с Риччи.

— В двух из трех книг, что вы мне дали, Ада, я прочитал легенду, что у Иллайзы был сын, рожденный без матери. Он вылупился из яйца, которое подарило ему негасимое пламя в благодарность за то, что он спас нашу страну от нашествия полчищ бесов-ящеров.

Риччи очень смышленый для своего возраста. Легенда описывала все именно так. Я, например, читала ее в более старшем возрасте и заинтересовалась не фактом, что такое в принципе возможно, а технической стороной вопроса. Если огненный светоч мог воспроизвести материнскую клетку, скопировав гены любой из сильных демониц (а то и нескольких), что рождались в Бездне, то как туда попадал материал папаши?

Теоретически огонь мог воссоздать и его гены тоже, но тогда бы Бездна плодила каких угодно сильных демонов, опираясь на генетическую память, а не на ныне живущих особей. Уже тогда я подозревала, что не все так просто — все-таки, в отсутствии матери, хотя бы отец должен существовать физически.

— С Иллайзой мы сказать достоверно не можем. Давно это было, и не исключено, что славный воин и великий изобретатель все же встретил женщину, которая соответствовала его магической стати. Тогда демоны часто женились на пресветлых моннах из Чертогов. Они магически сильнее демониц. К тому же в межрасовых союзах магия работает иначе. Но то, что ребенок может вылупиться из яйца, это точно. Вспомни нашего наследного принца Марбаса.

Риччи задумчиво кивнул. Не прилетит ли мне от Алистера за то, что я лезу не в свое дело? Но я-то как раз не при чем. Мы изучаем историческую литературу.

Следующим уроком шли ядовитые магические животные. Риччи нарисовал вуивиру, королеву змей с горящим рубином на лбу. Мы смотрели альбомы, и о скользкой теме юный Вассаго скорее всего позабыл.

Время приближалось к обеду. Я ждала, что вот-вот появится Летиция или сам барон, но неожиданно за огненным кругом — ставила его на каждом занятии, чтобы напомнить мальчику и всем остальным, что урок нельзя прервать так просто — показалось Сильвия Алистер. Искусанные в кровь губы ярко горели на бледном лице.